Полина

Месяц пролетает в карусели анализов, бесконечных исследований, снимков, консультаций и длинных, недовольных очередей на все эти процедуры.

Монотонность, боль, ожидание стали моими ежедневными спутниками. Тело изнывает от постоянных поездок, а мозг — от медицинских терминов.

Мне временно выделили отдельную «комнату». По сути, это была бывшая кладовка — маленькая, тесная каморка, где раньше хранили многочисленные коробки. Теперь здесь чудом уместились лишь кровать да тумбочка, больше ничего не влезло.

Но я не жалуюсь. Спасибо и за это, ведь могли бы и вовсе выставить на улицу. До операции мне разрешили остаться.

Спасаюсь, как всегда, в книгах. Читаю взахлеб, уходя с головой в чужие истории. Только так время пролетает незаметно, стирая скуку и боль реальности.

Ян пишет каждый день. Я редко отвечаю. Телефонные звонки игнорирую вовсе. Боюсь, что голос даст слабину, и я расплачусь прямо в трубку.

Хватит с него моих слез.

Я же не дурочка, я все понимаю: такой, как Ян, не заинтересуется хромой, вечно рыдающей сиротой, которая к тому же постоянно влипает в неприятности.

А он не отступает. Наверное, хочет поддержать или боится, что я передумаю и продам квартиру, выставив его. Зря волнуется, мне сейчас совсем не до этого.

Сразу вспоминаю рыжую деваху, которая так нахально выставила меня из собственной квартиры. Наглая, решительная, дерзкая красотка. Вот какие девушки нравятся Яну. Мой полный антипод.

Головой я все это понимаю, а сердце почему-то постоянно ноет. Тянет к нему. Тянет и к моим новым друзьям.

Алексей с Ваней один раз приезжали меня проведать. Мы долго гуляли по городу и постоянно смеялись. Василиса им не дает соскучиться. Растет будто на ускоренной перемотке, а по ее проделкам можно снять мини-сериал.

Теперь я еще сильнее тоскую и мечтаю их всех повидать. Мне хочется снова оказаться в той уютной суматохе, где так по-домашнему тепло.

Кира все еще в Европе на лечении. Она не рассказывает много, чтобы меня не расстраивать, но я все равно понимаю, что восстановление затянулось. Что-то идет не так. Кире самой нужна поддержка, и я стараюсь ее не беспокоить своими проблемами.

Жизнь течет куда-то мимо меня. Никакого ощущения радости.

Раньше меня это устраивало, я привыкла к такой жизни, к тотальному одиночеству.

Но теперь все изменилось. Теперь я знаю, каково это — быть счастливой.

Знаю, что сердце умеет выстукивать чужое имя.

Боже, как же мне этого не хватает…

Сразу вспоминаю дедушку и песню группы «Чайф», которую он любил напевать, когда я выпрашивала что-нибудь несбыточное:

'Мне не хватает белых грибов зимой,

Мне не хватает сугробов летом…'

А потом сама не замечаю, как добавляю строчки от себя:

'Мне не хватает пять сантиметров ноги

И Яна рядышком где-то…'

Хихикаю себе под нос.

Ну ведь правда же! Горькая, но абсолютно честная правда моей жизни.

Дедушка бы точно оценил такую импровизацию.

Он всегда говорил: «Если не можешь победить судьбу, хотя бы посмейся ей в лицо».

Смеяться над собой и своей судьбой — это единственное, что я умею делать профессионально.

Но мимолетное веселье быстро проходит.

Я выключаю в комнате свет, оставляя только тусклое сияние уличных фонарей.

Я люблю темноту. В темноте моя хромота не так заметна. В темноте я могу быть какой угодно.

Ложусь в холодную, неудобную постель.

«И Яна рядышком где-то…» — эхом отдается в голове моя собственная строчка.