Полина

Быстро допиваю горячий кофе и заталкиваю в себя бутерброд. Ян так старательно готовил завтрак, что обидеть его гостеприимство будет настоящим преступлением. Кажется, он изо всех сил пытается показать себя образцовым арендатором. Но я и без этих усилий вижу, что он замечательный.

Рядом с ним мне уютно и безопасно.

Я позволяю себе неслыханную роскошь — быть слабой. Всю жизнь я старалась казаться сильной, не показывать никому своих слез. Но с Яном я могу снять эту маску и быть собой.

Оказалось, за последние годы во мне накопилось столько подавленных чувств, что сейчас они просто хлынули наружу, сметая все преграды.

Сначала этот поток эмоции меня пугал, он казался бесконечным и неуправляемым.

А теперь я начинаю понимать, что позволить себе такую слабость — значит, в результате стать значительно сильнее. Не знаю, как это работает, но Ян для меня — мое место силы.

Вот сейчас, несмотря на то что мы с Васькой вчера его чуть не угробили, Ян сидит за ноутбуком и печатает объявления о найденном котенке.

Жертвуя своим временем, рассылает сообщения по приютам и группам помощи животным. Собирается идти со мной расклеивать эти бумажки по району. Хотя вчера не мог дышать из-за этого самого котенка!

Для меня уже давно никто не делал столько всего просто так. Кира не в счет, мы с ней как родные.

Я ловлю себя на том, что мысленно сворачиваюсь клубком рядом с ним, как кошка, и почти мурлыкаю от удовольствия.

Хотя стоять! Какая кошка, не хочу, чтобы у Яна началась на меня аллергия.

Впрочем, если подумать, я согласна быть лысым гипоаллергенным сфинксом. Не самый симпатичный вариант, зато безопасный.

Я тихо хихикаю с собственных мыслей и чувствую, как губы сами собой расплываются в довольной улыбке.

Мой телефон начинает вибрировать.

На экране высвечивается Алексей и смайлик лапки.

— Доброе утро, Алексей. Как дела, как Вася? — спрашиваю все еще улыбаясь.

— Привет, Полина. Все в норме. Как там наш аллергик, не сильно тебя пилил?

— Все хорошо, — продолжая улыбаться, смотрю на Яна и встречаюсь с ним взглядом.

А сейчас с Яном как раз все нехорошо.

Он сидит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с едва заметным прищуром.

Странно смотрит.

Мне становится неуютно, стул оказывается неудобным, приходится поерзать чтобы хоть как-то устроится. Улыбка сползает с лица как влажный патч.

Что уже не так с этим человеком?

— Полина, тут такое дело… Написала жена, что хочет приехать за вещами, — делает паузу и тяжело вздыхает. — Просто будь в курсе, что можешь пересечься с Мариной. Я отправил сообщение, где рассказал о своих новых друзьях, но оно не прочитано. Ты объясни ей все если понадобится, ладно?

— Вы поссорились? — спрашиваю тихонько, боясь задеть больное. Не из любопытства, больше из желания помочь.

— Нет, что ты. У меня прекрасная жена. Она идеальная, в отличии от меня. Это я не смог сделать ее счастливой, и она ушла, — столько боли чувствуется в его словах.

У меня внутри ребра, будто сжимаются в кулак. Не могу выдавить ни слова. Ухожу в комнату и закрываю за собой дверь.

Тишина затягивается.

— Я ухожу на работу. Буду сегодня немного пораньше. Отменил вечерние консультации. Но ты Ваську обязательно проведай. Она еще мелкая чтобы оставаться без еды на длительный срок.

— Алексей, а можно личный вопрос? — спрашиваю слегка неуверенно.

— Ха-ха… Полина, я еще от татушного вопроса не сильно отошел, — искренне смеется.

— Это будет серьезный личный вопрос.

— Ну спрашивай скорее свой «серьезный личный вопрос». Мне выходить пора.

— Вы жену свою любите?

— Безмерно, — ни на секунду не задумавшись, сразу же отвечает. — Очень люблю. И даже не буду спрашивать, зачем тебе эта информация. Марина из очень известной и богатой семьи. Я постоянно пытался соответствовать, но, похоже, не получилось… Ладно, мне пора. Звони, если что.

Сижу пару минут, переваривая разговор, и составляю стратегический план на предстоящий день.

Выхожу из комнаты.

Ян скроллит свой телефон, игнорируя меня.

Я беру распечатки, скотч и молча ухожу в коридор одеваться.

Может, у Яна появились свои дела, а мне нельзя медлить: сегодня надо много всего успеть.

— Да подожди ты, договорились же, что вместе пойдем, — догоняет меня и резким рывком стаскивает свою куртку с вешалки. — Или моя помощь больше не нужна и нашлась компания посолиднее? — смотрит мне в глаза с насмешкой.

— Нужна, конечно, но если у тебя свои более важные дела, то я справлюсь сама.

— Вместе будет быстрее, до обеда я свободен, — говорит сухо и отстраненно.

Ну вот, только что за завтраком с ним все было нормально. А сейчас — злой и недовольный.

Как же у него быстро режимы переключаются!

Может, это таблетки от аллергии на голову так действуют?

Хорошо, что у меня нет никаких аллергий!

— Ключи возьми, пусть у тебя тоже будут, — протягивает связку с таким видом, словно под прицелом пистолета заставили отдать.

Странные эти мужчины, конечно.

А еще говорят, что девушек трудно понять.

Ложь и клевета!

Ходим, расклеиваем объявления.

Это получается очень даже веселое занятие.

Я на время забываю, что хромаю, но Яну, наверное, неприятно показываться с такой спутницей, хотя виду он не подает.

Ян нереальный.

Влюбил в себя всех бабушек во дворе. Одна даже практически согласилась взять Ваську, но потом вспомнила, что у нее уже есть две кошки. Я в шутку предложила Яну тоже забыть, что у него аллергия, но он почему-то отказался. Мы потом очень долго не могли успокоиться от смеха.

Но физическая нагрузка дала о себе знать, и тупая боль в ноге быстро вернула меня в реальность.

Ян сразу заметил неладное и предложил зайти в кафе поесть мороженое.

Я никогда раньше не ела мороженое с парнем в кафе.

Вообще, я никогда не сидела вот так, напротив мужчины, когда он смотрит на меня с такой теплотой, будто я ему на самом деле интересна.

Мне хочется спрятаться под стол, потому что сердце стучит так, что мне кажется, это слышат все посетители в кафе.

Щеки горят огнем.

Я стараюсь не смотреть на Яна, но все равно краем глаза замечаю, как он вдруг откладывает свою ложечку. Мое сердце, наверное, перестает стучать.

В следующую секунду он протягивает руку через стол, и его большая теплая ладонь мягко обхватывает мои холодные пальцы.

Мурашки моментально разбегаются по коже, а в животе разлетается целая россыпь невесомых бабочек.

Всегда смеялась, когда читала про мурашек и бабочек в романтических сценах, а теперь ощутила этих насекомых на собственной шкуре. Я пытаюсь иронией заглушить новое, неведомое мне ощущение, но эта жалкая попытка отшутиться абсолютно не помогает.

Я поднимаю глаза.

Наши взгляды встречаются.

Его глаза — глубокие, темно-голубые, в них что-то такое, от чего хочется плакать и смеяться одновременно.

Раньше я стеснялась смотреть парням прямо в глаза, а от этих не могу оторваться. В них столько нежности, столько мужественности и чего-то такого, от чего внутри все начинает наполняться некой невидимой силой.

Он не просто красив, он какой-то неправильно идеальный. Будто его создали, не оставив ни единого недостатка.

Темные, чуть волнистые волосы кажутся такими послушными, но при этом небрежно уложены, словно сами знают, как им лечь лучше. Скулы, крепкий подбородок — каждая черточка лица без единого изъяна.

А эта чуть заметная игривая улыбка на губах постоянно заставляет гадать, что он там про меня думает.

Рядом с ним я чувствую себя такой нелепой, такой «нестандартной» и «неправильной».

Он будто сошел со страниц глянцевого журнала, а я — из пыльного архива детского дома.

Но когда Ян смотрит на меня, я ощущаю себя центром вселенной.

Вернувшись домой, обзваниваем волонтеров.

Это получается сложнее, чем я думала. От меня отбиваются, как будто я кастрюлю им втюхиваю из телемагазина.

Ян предлагает поменять стратегию и говорить, что звоню по просьбе Алексея Ивановича.

Савицкий оказывается очень известный и уважаемый ветврач. Мы даже погуглили и узнали, что Алексей Иванович — не простой ветеринар, а владелец той элитной ветклиники, где обследовали Ваську.

— Так. Я втюхала котенка самому Савицкому, неужели не смогу договориться с простыми волонтерами? — прикалываюсь я.

А Ян весь напрягается и быстро уходит на кухню.

Ой, все, даже не буду думать, что там варится в его голове! Со своей бы разобраться.

Время мгновенно приближается к обеду.

Ян уходит по своим делам.

Квартира снова становится непривычно тихой и пустой.

Я, не теряя ни минуты, обзваниваю все номера волонтеров. Двое соглашаются забрать Василису на передержку, если к вечеру не найдутся реальные хозяева. Остальные обещают разместить пост в своих соцсетях.

Надежда есть.

— Удачи, Василиса! — тихо шепчу я, глядя в окно.

— Пусть у тебя будет самая лучшая семья!