Через две недели регулярных тренировок я понял две вещи.

Первая: мой племянник Илья не безнадёжен. Он просто ленив, но когда я стоял над душой и обещал лишить его телефона на месяц, бегал так, что пыль столбом. За две недели он сдал стометровку на четырнадцать секунд, что было прогрессом с семнадцати. Отжиманий стало десять вместо двух. Я был почти горд.

Вторая: я влюбился в училку.

Нет, не так. Я влюбился в Алю. В Алевтину Сергеевну, мать её, мастера спорта, бывшую надежду сборной, а ныне злую физручку с горящими глазами и коленом, которое болит после каждой тренировки, но она никогда не жалуется.

Я влюбился, и это было идиотское, неуместное, бесячее чувство, которое мешало спать, есть, работать и правильно принимать мяч на тренировке.

— Егоров! — её голос вырвал меня из мыслей. — Ты где витаешь, блин? Я тебе десятый раз объясняю, как делать пас сверху!

Я стоял посреди зала с мячом в руках. Вокруг остальные. Три мужика за сорок, которые пришли скорее поболтать, чем тренироваться, и две девушки, которые ходили на волейбол ради фигуры. Все они смотрели на меня с лёгкой усмешкой. Как я тупил на ровном месте.

— Извините, — буркнул я. — Задумался.

— О чём? — Аля подошла вплотную. От неё пахло мятой и потом, вкусный запах, чёрт возьми. — О бизнесе? О деньгах? Или о том, какая у тренера попа в этих шортах?

Я поперхнулся воздухом.

Послышались смешки от девчонок.

— Я… — начал я.

— Не отвечай, — перебила она. — Лучше сделай пас. Десять раз и без ошибок.

Но её глаза… в них плясал чёрт. Она всё знала про мои взгляды и мысли. И она дразнила меня.

Я подбросил мяч и сделал пас. Он ушёл чуть влево.

— Плохо, — сказала она. — Ещё.

После тренировки я задержался. Помог сложить мячи в сетку, перенести стойки. Остальные разошлись. ДК закрывалось через полчаса.

— Ты специально остаёшься? — спросила она, не глядя на меня.

— Помогаю, — пожал я плечами.

— Помощь не нужна. Я привыкла сама.

— А я привык помогать, когда вижу, что человеку тяжело.

Она замерла с сеткой в руках.

— С чего ты взял, что мне тяжело?

— По глазам вижу. Ты прихрамываешь после каждой тренировки, но не показываешь. Ты живёшь одна в съёмной халупе, потому что учительская зарплата не позволяет снять нормальную квартиру. И ты злишься на весь мир, потому что мечтала о другом.

Она медленно повернулась.

В зеленых глазах полыхнуло. А потом рассмеялась.

— Ты, Егоров, — сказала она, — опасный человек.

— Это моя работа. Я управленец и все должен знать о своих …

Чуть не сказало подчиненных.

— Я не твой сотрудник, — она бросила сетку на пол. — Не надо мной управлять.

— Я и не пытаюсь, — я сделал шаг к ней. — Я просто… вижу тебя настоящую. Без этой брони «злой училки».

Я чувствовал, как между нами пробегает ток. её взгляд буквально пригвоздил к месту.

— Уходи, Макс, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

Она сказала «пожалуйста». Не «убирайся», не «иди вон». «Пожалуйста».

— Завтра у Ильи контрольный забег. Если он пробежит лучше, чем в прошлый раз, я принесу тебе кофе. Чёрный, без сахара. Ты же пьёшь чёрный?

— Откуда ты…

— Я догадался, — я улыбнулся. — Спокойной ночи.

И вышел.

Дожился, я предложил кофе девушке без каких-либо намеков на секс. Я так скоро цветочки покупать начну к каждой тренировке. Предложи я ей то, что обычно, послала бы она меня вместе с Ильей далеко и надолго. А тут… Так и до свиданий дойдёт.

М-да, крепко она меня приложила.

Про съемную квартиру зря сказал. Но что ляпнул, то ляпнул. Теперь она в курсе, что я искал про нее информацию.

Набрал сообщение Свете: «Илья завтра после уроков пусть ждёт меня у школы. Буду тренировать».

Света ответила почти сразу: «Ты чего такой официальный? Случилось что?»

«Нет. Всё отлично. Просто решил заняться парнем вплотную».

На самом деле я решил заняться вплотную не парнем. Но об этом сестре знать пока не обязательно.

На следующий день.

Илья прибежал на контрольный забег зелёным от волнения.

— Дядь Макс, а если я не сдам? Алевтина Сергеевна сказала, что если я пробегу хуже, чем в прошлый раз, заставит ещё два круга наматывать.

— Значит, будешь наматывать, — спокойно ответил я. — Но ты пробежишь лучше.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я бегал с тобой каждое утро. А кто пашет, тот побеждает.

Илья кивнул и побежал. Я смотрел на секундомер. 13, 7. Лучше, чем в прошлый раз на 0,3 секунды. Маленький, но прогресс.

— Молодец, — сказал я, когда он пересёк финишную черту и согнулся пополам. — Теперь моя очередь держать слово.

Отправил племяша домой, а сам направился в ближайшую кофейню. Заказал два чёрных без сахара, один для себя, другой для неё.

Она сидела в каморке при спортзале за столом в очках, я впервые видел её в очках, строгих таких, с тонкой оправой. Волосы распустила, они волной спадали по спине. Сегодня была в блузе и юбке, что неожиданно меня порадовало.

— Чёрный, без сахара, — я поставил стакан перед ней. — Как ты любишь.

Она удивленно подняла взгляд. На долю секунды в глазах мелькнуло что-то тёплое, и тут же спряталось за маской строгости.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Пришёл с кофе в школу? Кто тебя пропустил вообще, ты не родитель.

— Я зашёл к Илье. Пап обычно редко видят. А кофе — так, попутно занес.

Не поверила ни на йоту. Сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. юбка чуть задралась с колена, обнажив тонкую ажурную полосочку чулка.

— Илья пробежал за тринадцать семь, — поторопился сказать и отошел к стене. — Прогресс, за который я обещал угостить кофе.

— Видела. Неплохо для лентяя.

— Он перестал быть лентяем. Ты из него сделала человека.

Она усмехнулась.

— Он сам себя делает. — поправила очки. — Так зачем вы искали, где я живу?

Я не ожидал прямого вопроса, не мог отвести взгляд от нее. Так сексуально очки еще никто при мне не поправлял, или я просто не обращал внимание на жесты.

— Искал, — честно ответил. — Хотел понять, с кем имею дело. Я не лез в личное, только в спортивное прошлое.

— А съёмная халупа — это спортивное?

— Это… я перегнул, — я сел на стул напротив. — Прости. Не должен был говорить про квартиру. Это было лишним.

Она молчала, крутя стаканчик в руках.

— Знаешь, что самое обидное? — наконец сказала она. — Что ты прав. Я живу в конуре, денег не хватает, колено болит, и я злюсь. Но я не хочу, чтобы меня жалели.

— Я не жалею, — сказал я. — Я восхищаюсь.

Она усмехнулась.

— Восхищаешься? Мной?

— Спортсменкой, которая не сдалась, — поправил я. — Тренером, который вытащил моего оболтуса из «клуши» в почти что человека. Девушкой, которая может послать меня к чёрту, но вместо этого пьёт со мной кофе.

— Я пью кофе, потому что он бесплатный, — парировала она.

— Пусть так, — я встал. — Мне пора. Спасибо, что не выгнала.

— Егоров, — окликнула она, когда я уже взялся за дверную ручку. — Завтра тренировка в семь. Не опаздывай. И без кофе, пожалуйста. Только форма и мячи.

— Есть, тренер, — я вышел в коридор и улыбаясь во все тридцать два.