После того, как этот накачанный мудак вылетел из моего кабинета, я просидела за столом ровно две минуты, глядя в одну точку.

Егоров Макс Сергеевич.

Крёстный дядя ленивого Ильи, владелец сети фитнес-клубов, мастер спорта по дзюдо.

Презентовал себя, конечно. Не абы какой мужик… А вон какой!

И смотрел на меня так, будто я была не учителем физкультуры, а последним куском мяса в мясном отделе перед закрытием.

Я ударила ладонью по столу.

— Писец, — прошептала я.

Вот за что я ненавидела таких, как он. Уверенных, богатых, накачанных самцов, которые привыкли получать всё, что хотят. Которые думают, что весь мир крутится вокруг их амебного «хочу».

Но хуже всего было другое.

Я заметила, как он реагировал на меня.

Я не слепая. Я видела, как дёрнулся его кадык, когда я прошла мимо. Как он незаметно переставил ногу, чтобы прикрыть то, что происходило у него в брюках.

Типичный альфа-самец. Хочу всё, что движется

— Алевтина Сергеевна, — заглянула в дверь завуч. — Кто это был? Такой видный мужчина...

— Родитель, — отрезала я. — Вернее, дядя Смирнова Ильи. Приходил разбираться по поводу оценки.

— И кто у нас дядя Смирнова? Сразу видно не простой человек.

— Он хочет, чтобы его племяннику завысили балл, — я встала, схватила сумку. — Пересдаст и получит честную оценку.

Общешкольное собрание состоялось в актовом зале. Я устроилась за спинами родителей и занималась выставлением отметок в электронном журнале с телефона. От моего класса пришла одна мама, мы перекинулись с ней парой слов после собрания и я покинула здание быстрее, чем Илья Смирнов пробегает стометровку, иными словами, крайне неторопливо, и с явным неудовольствием.

Домой я шла пешком. Снимала квартиру в двадцати минутах ходьбы, потому что зарплата учителя это не про личные авто и не про ужины в «Сапсане».

Колено еще вдобавок ныло. Чёртово колено.

Несколько лет назад я была одной из самых перспективных юниорок в сборной по волейболу. Тренеры хвалили меня за подачу и пророчили большое будущее: «Аля, ты как Гамова». Но затем случилось несчастье. На тренировке я получила разрыв крестообразных связок. Последовала операция, и полгода ушло на восстановление.

Врач сказал: «Забудь про профессиональный спорт, милая. Ты можешь бегать, прыгать, но на уровне сборной, извини. Колено не выдержит нагрузки».

Я не забыла о спорте.

Пошла в педагогический экстерном на заочное. Закончила. Устроилась в эту чёртову школу, потому что рядом с домом и потому что больше никто не брал без опыта.

И теперь я, бывший кандидат в мастера спорта международного класса, тренирую взрослую волейбольную группу по вечерам, по утрам вынуждена учить школьников правильно держать мяч.

А чей-то дядя в дорогом костюме приходит и указывает мне, как ставить оценки. Да у меня чуть крышу не снесло от его слов.

— «Клуша», — повторила я вслух, заходя в подъезд. — Ну да, клуша. Потому что он на уроке сидел в телефоне и делал вид, что подавился слюной, лишь бы не бегать.

Я поднялась на пятый этаж по лестнице, зашла к себе.

Рядом с кроватью лежал волейбольный мяч. Потрёпанный, с автографами моей бывшей команды. Я взяла его, покрутила.

— Что делать, Чип? — спросила я у мяча. — Ты бы видел этого быка? Он же придёт. Он записался ко мне на тренировки, этот придурок. И будет пялиться. А я должна буду делать вид, что не замечаю.

Мячи вообще не дают советов, в этом их проблема.

Значит, Макс Егоров. Я ввела его имя в поисковик, и оказалось, что в интернете о нём много информации.

Ему тридцать лет. Он мускулистый и дерзкий. Его взгляд был настолько нахальным, что я буквально кожей чувствовала, что если бы не рамки школы и не эти стены, он бы уже занимался со мной тем, что не предусмотрено контрактом учителя.

Я провела ладонями по лицу.

— Нет. Нет, Аля. Ты — педагог. Ты — взрослый человек. Ты не поведёшься на этого.