Я подала заявление об увольнении через месяц.

Я закончила четверть, закрыла журналы, провела школьные соревнования, где Илья неожиданно стал капитаном команды седьмых классов. Капитаном, господи. Тот самый Илья, который два месяца назад изображал травму пальца, лишь бы не брать мяч.

На соревнования пришёл Макс. Сел на последнем ряду, рядом со Светой, и вёл себя прилично.

Когда Илья подал решающий мяч, и команда выиграла, Макс вскочил первым.

— Да! — рявкнул так, что пятиклашки подпрыгнули.

Я свистнула.

— Егоров! Тише!

Он приложил руку к груди: виноват.

Илья сиял.

После игры подошёл ко мне, потный, счастливый.

— Алевтина Сергеевна, я нормально?

— Нормально? Смирнов, ты сегодня думал на площадке. Это редкость среди людей вообще.

— Это комплимент?

— Максимальный.

Он засмеялся.

— Я решил. Я буду ходить в секцию. И учиться нормально. Дядя сказал, если хочу быть тренером, надо знать анатомию, психологию и вообще не быть тупым.

— Дядя прав.

— Бесит, когда он прав.

— Понимаю.

Мы переглянулись и оба рассмеялись.

В тот день я поняла: школа дала мне не только усталость. Она дала Илью. Дала опыт. Дала понимание, что я могу быть тренером, а не просто бывшей спортсменкой, которую списали.

И всё равно пора было уходить.

Галина Петровна приняла заявление без удивления.

— В клуб Егорова? — спросила она.

— В спортивную секцию. Да.

— Вы понимаете, как это выглядит?

Я впервые не сжалась.

— Как профессиональный рост.

Она поджала губы.

— Желаю удачи.

— Спасибо.

И всё.

Никакого грома.

Только дверь, которую я закрыла за собой.

Новая секция открылась в августе.

Макс сделал всё так, как обещал. Договор через управляющего. Отдельный зал в одном из клубов, нормальное покрытие, сетка, мячи, медицинское сопровождение, группа для девочек-подростков и отдельная взрослая команда. На вывеске было написано:

«Женская волейбольная команда “Высота”. Тренер — Алевтина Сергеева.»

Я стояла перед этой вывеской и не могла дышать.

— Не нравится? — спросил Макс позади.

— Нравится.

— Тогда почему лицо такое, будто я опять кофе в школу принёс?

— Потому что страшно.

Он встал рядом. Не обнял при всех, хотя вокруг сновали сотрудники, монтажники и первые девчонки с родителями.

— Страшно, значит, живое.

— Теперь ты философ?

— Я встречаюсь с тренером. Приходится развиваться.

Я посмотрела на него.

— Встречаешься?

— А разве нет?

— Мы это обсуждали?

— Я боялся спугнуть.

— Егоров, ты целовал меня у подъезда, знакомил со своей сестрой, дал мне работу, но слово «встречаемся» сказать побоялся?

— Когда ты перечисляешь, звучит глупо.

— Так и есть.

Он улыбнулся, но в глазах была серьёзность.

— Аля, я хочу, чтобы мы были вместе. Официально, неофициально, как скажешь. Я хочу просыпаться и знать, что ты есть. Хочу спорить с тобой о волейболе, возить тебя к врачу, если ты сама согласишься, смотреть, как ты тренируешь девчонок. Хочу, чтобы Илья продолжал доставать нас обоих. Хочу много всего, но главное, хочу рядом.

— К врачу я сама запишусь.

— Это да?

— Это да, но к врачу я сама.

Он рассмеялся и наконец обнял меня.

На этот раз мне было плевать, кто смотрит.