Одиннадцать лет спустя — июнь

Сиэтл

ЭММЕТ

— Сколько, чёрт возьми, этажей в этом здании? — ворчу я про себя, когда добираюсь до двенадцатого этажа, и останавливаюсь, глядя на кажущуюся бесконечной лестницу.

Залезая в задний карман джинсов, я достаю карту, которую охранник дал мне в вестибюле, и быстро изучаю её. Именно этот этаж обведён кружком как место расположения нового офиса «Morgan Jones & Richards» в Сиэтле, даже если новая табличка над дверью ещё не установлена.

Как только я набираю код безопасности и вхожу, меня обдает запахом свежей краски, за которым быстро следует аромат тысячи различных цветов, расставленных в вазах вдоль деревянной стойки администратора, расположенной в центре огромного белого пространства. Я не сомневаюсь, что все до единой композиции были присланы клиентами и друзьями в честь недавнего назначения Билли управляющим партнером, в том числе от моего младшего брата Бо и его семьи.

На протяжении последних одиннадцати лет моя жена постепенно покоряла мир, а я был рядом с ней, наслаждаясь этим зрелищец. После того как я выиграл Кубок и сделал ей предложение на глазах у всей публики, моё колено решило, что пришло время закончить карьеру. Я провел всё межсезонье, убеждая тренеров и своё тело, что у меня в запасе есть ещё один сезон. Я постоянно задавался вопросом и боялся представить, какой станет жизнь без профессионального хоккея.

Ответ? Чертовски великолепно. Не то чтобы я не скучал по крикам толпы каждый раз, когда мои коньки касались льда, — потому что я скучал. До сих пор скучаю. Но на месте своей карьеры я нашёл ту сторону жизни, которой мне так не хватало и которую я долгие годы пытался заменить хоккеем. Профессиональный спортсмен может продержаться не так уж много сезонов, прежде чем приходит время отойти в сторону и сосредоточиться на том, что действительно важно. Семья. И, чёрт возьми, её у меня более чем достаточно.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я оборачиваюсь и вижу невысокую женщину средних лет, одетую в элегантный черный костюм. Должно быть, она новый сотрудник, раз я никогда не видел её раньше.

Однако она определенно узнает меня, и по её лицу расплывается теплая улыбка.

Поднимая букет голубых роз, который купил в цветочном магазине в нескольких кварталах отсюда, я тихо смеюсь над собственными глупыми мыслями. Конечно же, Билли совершенно не нужны ещё две дюжины роз в дополнение к бесконечному количеству букетов, которые у неё уже есть.

— Я ищу Билли. Этим утром, прежде чем уйти из дома, она объяснила, где находится её новый кабинет... — я замолкаю, разглядывая различные деревянные двери. — Но поскольку здесь тоже нет никаких дверных табличек, я немного заблудился.

Уверенно протягивая руку, она направляется ко мне.

— Кэролайн Пич. Недавно назначенный старший партнёр. Я так много о вас слышала, Эммет.

Я беру её за руку и стараюсь не морщиться, когда она сжимает мои пальцы в тисках.

Господи, юристы — страшные люди.

Когда она отпускает мою руку и указывает на дверь справа, я сгибаю пальцы, проверяя, все ли конечности на месте.

— Рабочий, который должен был устанавливать таблички этим утром, позвонил заранее и сказал, что немного задержится. Он попал в пробку, когда отвозил свою внучку в школу или что-то в этом роде, — она закатывает глаза, сомневаясь, что это искреннее оправдание его опоздания, а я лишь улыбаюсь ей.

— Сегодня в Беллтауне просто безумные пробки. А моя дочь, Блейк, недавно пошла в новую школу на другом конце города.

Глаза Кэролайн широко раскрываются — похоже, она уже собирается извиняться за свой скептицизм. Я поднимаю руку.

— Не беспокойтесь об этом. Скотт никогда не отличался пунктуальностью, и я обязательно надеру ему задницу за нас обоих, когда он наконец появится, — я качаю головой и укоризненно цокаю языком, изображая недовольство. — Никаких табличек на дверях в день открытия офиса. Сейчас почти невозможно найти нормальных работников, правда?

— Ты собираешься стоять там весь день с этими розами или всё-таки зайдёшь поздороваться до моего совещания в девять часов?

Одетая в приталенное синее платье-костюм и туфли на каблуках в тон, Билли стоит в дверях офиса с панорамным видом, чертежи которого я видел несчетное количество раз, и выглядит ещё прекраснее, чем когда я впервые открыл глаза в пять утра.

Улыбнувшись Кэролайн на прощание, я направляюсь к своей жене и протягиваю руку, чтобы она могла забрать розы.

Она прижимает их к груди и отступает в сторону, чтобы я мог войти, после чего закрывает за нами дверь.

Её кабинет — если это вообще можно назвать кабинетом, потому что по размерам он больше напоминает отдельный этаж — даже более впечатляющий, чем я ожидал. Отсюда видны практически все достопримечательности Сиэтла. Рабочий стол и стол для переговоров Билли расположены в идеальной точке, позволяющей наслаждаться панорамой города и всеми его достопримечательностями.

— Что думаешь, Эм? Тебе нравится?

Я наблюдаю, как моя жена ставит цветы в центр стола для переговоров, и меня словно переносит в тот день, когда я застал её танцующей по кухне в её новой квартире в Бруклине, прижимая к груди маленькую Блейк.

Улыбка Билли сейчас такая же широкая, как и тогда, румянец гордости подчеркивает веснушки на её скулах. Её браслет из розового золота переливается на солнце, и любовь переполняет меня изнутри. Она носила его каждый день. Даже в день нашей свадьбы.

— Иди сюда, — говорю я, протягивая к ней руки и прислоняясь бедром к её столу.

Она неторопливо приближается ко мне, и у меня пересыхает во рту.

Господи.

Как, чёрт возьми, мне так сильно повезло? Женат уже более десяти лет, и я по — прежнему ненасытен в отношении всего, что связано с этой женщиной.

Мои руки опускаются на её бедра, и она встает между моими раздвинутыми ногами.

— Каково это — править миром, мамочка?

Роскошные волны рыжих волос обрамляют её прекрасное лицо. Я поднимаю руку и провожу пальцами по её волосам, наслаждаясь их мягкостью, а затем кладу ладонь ей на затылок и притягиваю ближе, чтобы поцеловать.

— Чертовски хорошо, — шепчет она мне в губы, и на её щеках появляется румянец.

Мне хотелось бы думать, что её застенчивый ответ связан с тем, как моя рука скользит вверх по внутренней стороне её правого бедра, задевая пальцами мои любимые кружевные стринги. И хотя отчасти это может быть причиной, нельзя отрицать, что моя девочка ни на йоту не изменилась с того дня, как я увидел её в гостиной Скотта и Фрейи.

Я думаю, в глубине души она осознает грандиозность своих достижений — стать управляющим партнером в тридцать два года чертовски невероятно, даже если она никогда не позволит себе гордиться этим вслух.

Когда я провожу пальцами по её влажной киске, её тело обмякает в моих объятиях, легкие вздохи вырываются через приоткрытые губы, которые мне немедленно хочется снова накрыть своими.

— Разве тебе не следует встретиться с Джесси Каллаганом прямо сейчас? Я думала, тебе нужно обсудить тренерские вопросы.

Я просовываю палец в её тугое влагалище, медленно поглаживая её переднюю стенку.

— Теперь мы встречаемся завтра. Ему нужно было выполнить пару поручений, поэтому я подумал, что воспользуюсь случаем и нанесу визит двум моим любимым девочкам, — массируя её клитор, я не оставляю у своей жены никаких сомнений относительно того, кто эти две девочки.

Небольшая струйка жидкости покрывает мою руку, и её голова опускается на изгиб моей шеи.

— Я буду мокрой весь день, а я не захватила с собой запасных трусиков.

— Как же досадно, — воркую я, абсолютно довольный собой, думая о том, как примерно через полчаса она будет сидеть за столом переговоров, а следы моего импровизированного визита будут покрывать внутреннюю сторону её ног.

Когда я ввожу ещё один палец, Билли издает низкий стон.

— Я сейчас кончу, Эм.

— Такой плохой начальник. Подаешь дурной пример своим сотрудникам. Это всего лишь твой первый рабочий день, а с тебя уже стекает по всему твоему шикарному новому кабинету.

— Твой первый день на работе и мой последний день на этой планете после того, что я сейчас увидел.

Билли резко вскидывает голову, и мы смотрим друг на друга, ни один из нас не решается взглянуть на него. Я не знаю, когда Скотт открыл дверь кабинета Билли и сколько именно он успел увидеть, но почти уверен, что наша дружба снова оказалась под угрозой.

— Папа, — шепчет Билли. — Я думала, ты сказал, что заедешь после обеда, когда пробки немного разойдутся.

Медленно мой взгляд встречается со взглядом моего лучшего друга, при этом моя рука всё ещё находится между бедер его дочери.

— Привет.

Он хмуро смотрит на меня.

— Напомни мне ещё раз, почему я решил простить тебя. Я должен был заставить тебя подождать по крайней мере ещё полгода.

Я мило улыбаюсь ему, умирая внутри с каждой секундой, пока он стоит в дверях.

— Потому что ты знал, что из меня получится лучший зять.

Он прищуривается, глядя на меня, и быстро переводит взгляд на Билли.

— Я продаю Шелби, чтобы оплатить твой развод.

Когда он закрывает дверь, на мгновение воцаряется тишина, а затем мы оба начинаем истерически хохотать, Билли прижимается лбом к моей груди и хихикает, несмотря на боль от того, что её застукали.

Поддевая её подбородок пальцем, я хочу, чтобы её взгляд снова вернулся ко мне, мне нужно закончить то, что я начал.

Поймав меня с моей рукой между бедер его дочери или нет, Скотт Куинн знает, и уже несколько лет, что я единственный мужчина, способный любить его маленькую принцессу так, как она того заслуживает. Потребовалось много времени, чтобы доказать ему это, но, в конце концов, он понял, что я никуда не денусь, и теперь я могу безнаказанно выносить ему мозг на гольфе, оставаясь при этом частью семьи.

— Во сколько ты сегодня закончишь?

Разворачивая нас, я сажаю её на стол и закатываю платье для лучшего доступа.

— А что? — она шире раздвигает бедра, проводя языком по нижней губе.

Я снова глажу её, думая о том, как неуместно было бы трахать её, когда Скотт стоит снаружи и прикрепляет табличку к её двери.

Я чертовски плохой друг.

Расстегнув пуговицу на брюках, я высвобождаю свой член и вхожу в неё полностью, и целуя её в губы, чтобы мы могли проглотить стоны друг друга.

— Тебе придется оставить свой новый DB5 на парковке у офиса. Потому что, как только я кончу и твой рабочий день закончится, ты будешь нужна мне в моем ягуаре к пяти часам вечера.

Билли останавливается у входа в ресторан и бар «У Луиджи» в центре Сиэтла.

— Разве мы не были здесь буквально позавчера, чтобы отпраздновать то, что Арчер вошёл в долю ресторана?

— Да, — отвечаю я, протягивая руку через её плечо, чтобы открыть дверь для нас обоих. — Но сегодня вечером мы празднуем кое-что другое.

Ресторан тут же наполняется радостными криками, и Билли хлопает меня по груди, сбрасывая пальто, в то время как Дарси, Кендра, Дженна, Коллинз, Кейт и Фелисити бегут к ней.

— С первым днем, леди-босс! — Дарси обнимает Билли за шею, приветствуя её так, словно они не виделись всего несколько дней назад.

Билли переходит от одной подруги к другой, спрашивая Кейт, Фелисити и Коллинз, когда они прилетели из Нью-Йорка.

— Ты же знаешь, как это бывает, — Фелисити машет рукой перед собой. — Нью-Йоркский офис хорошо зарекомендовал себя и может справиться без нас.

Коллинз пожимает плечами.

— Этим утром. Эзра приносит свои извинения за то, что не смог прийти. Начался сезон чемпионата по мотокроссу, и ему нужно быть в Мичигане.

Я беру пальто Билли и вешаю его на вешалку у двери, задерживаясь, чтобы окинуть взглядом всех, кто пришел сегодня вечером отпраздновать повышение моей жены. Буквально все наши друзья.

— Папа, ты можешь сказать Хантеру, чтобы он перестал вести себя как идиот?

Блейк с темно-каштановыми волосами, собранными в неряшливый пучок, стоит передо мной, уперев руки в бедра в позе капризного подростка.

— Что он натворил на этот раз?

Она отходит в сторону, и в поле зрения появляется мой восьмилетний сын Хантер, который стоит на цыпочках у высокого бара и опускает ложку ванильного мороженого в стакан колы.

Напиток шипит и пенится, и Блейк закатывает глаза.

— Почему вы вообще завели ещё одного ребенка?

Обнимая её за плечи, я притягиваю дочь к себе и нежно целую в макушку.

— Потому что ты была настолько идеальной, что мы решили рискнуть ещё раз.

Моё сердце тает, когда она берет мой указательный палец в свою ладонь и сжимает его — её маленький способ выразить любовь. На самом деле я люблю её больше, чем можно выразить словами, и достаточно сильно, чтобы восполнить отсутствие её биологического отца, который отказался от родительских прав, прежде чем исчезнуть с лица земли. Такер Прайс так и не изменил своему эгоизму, и его карьера юриста тоже не сложилась. Усыновление Блейк девять лет назад было самым простым решением в моей жизни, наряду с женитьбой на её маме годом позже.

— Как прошла встреча с моим мальчиком Джесси? — Дженсен хлопает меня по плечу.

Я отпускаю Блейк, наблюдая, как она направляется прямо к Хантеру, вытянув руки перед собой и указывая на беспорядок, который он устроил.

— Перенесли на завтра. Ему нужно было кое-что уладить для своих девочек.

Дженсен понимающе кивает, проводя рукой по губам.

— Наверное, из-за Дрю. Я слышал, она в последний момент решила сменить специальность на связи с общественностью.

Я киваю и смотрю, как Билли обнимает Томми, Дженну и их десятилетнего сына Майло.

Чья-то рука накрывает моё ухо сзади.

— Ты же знаешь, что тебе не следует обмениваться любезностями с противником, да? — шепчет Арчер, подходя ко мне, Джек и Сойер следуют за ним.

Скрестив руки на груди, Дженсен закатывает глаза.

— Какой ещё противник? Все знают, что командам-новичкам нужны годы, чтобы закрепиться в лиге, — он тихонько посмеивается, глядя на меня. — И мы оба знаем, что Джесси и нашему парню Эммету придется потрудиться.

Джек резко втягивает воздух.

— Ты храбрый парень, Эммет. Первый сезон «Seattle Rogues» был… скажем так, я буквально видел, как Джесси седеет на глазах.

Он не ошибается. Должно быть, я гребаный псих, но я не мог отказаться от возможности продолжить свою тренерскую карьеру, пусть даже в качестве помощника главного тренера в самой новой и жестокой команды НХЛ.

Я оглядываю всех парней, когда Джон выходит из кухни с тарелками с едой, а Билли жестом приглашает нас присоединиться к ним за столом.

Быстро подмигнув ей, я поворачиваюсь к парням, стоящим вокруг меня, и на моих губах появляется озорная улыбка, когда я сосредотачиваю своё внимание на тренере вратарей “Blades”.

— Я думаю, есть только одно преимущество в том, чтобы финишировать последними в лиге... — я замолкаю.

Дженсен качает головой, прекрасно понимая, что за этим последует, даже если он неоднократно отказывался признать реальную возможность того, что его безумно талантливый сын может стать профессиональным хоккеистом. В прессе появились предположения в преддверии завтрашнего драфта, и все убеждены в нашем первом выборе. Думаю, нет ничего плохого в том, что я немного раньше расскажу о нашем выборе близким друзьям.

— Даже не смей, — предупреждает Дженсен, его темные глаза горят, когда он наклоняет голову набок.

Я пожимаю плечами, и Джек наклоняется ближе, когда Арчер радостно потирает руки.

— Уильям Джонс, — тихо выдыхаю я, в моём голосе слышится нотка победы. — От имени “ Seattle Rogues” хотим очень тепло — и заблаговременно — поприветствовать того, кто в этом году будет выбран в первом раунде драфта.