БИЛЛИ

«Lloyd» днём несет в себе совсем иную атмосферу, чем вечером. Заведение больше похоже на роскошный ресторан, только на экранах над баром транслируются спортивные игры.

Поедая салат "Цезарь", я поворачиваю голову к Блейк, которая сидит в коляске, загипнотизированная футбольным матчем перед ней.

— Кендра поставила сто долларов на то, что Блейк будет играть за “Нью-Йорк Storm”, когда ей исполнится восемнадцать. Они с Дженной хотят, чтобы я записала её в их футбольную программу, как только ей исполнится пять.

Сделав глоток воды, Эммет ставит свой стакан обратно на стол. Как только я сказала ему, что согласилась пройти стажировку, он отчаянно хотел пригласить меня куда-нибудь и отпраздновать. Легче сказать, чем сделать, когда у него плей-офф, бесконечные командные собрания и тренировки в любое время суток.

— Лично я уже вижу, как она пойдёт по стопам своей мамы и будет покорять мир, одно судебное дело за другим.

Я фыркаю от смеха, всё ещё под впечатлением от встречи с Фелисити и Кейт в «Rise Up» неделю назад.

Потянувшись через стол, я уже собираюсь украсть помидор черри с его тарелки, но Эммет перехватывает мою руку и подносит мои костяшки к губам.

Он нежно целует их, не отрывая своих глаз от моих.

— Я серьезно, чертовски горжусь тобой, Билл. Ты заслуживаешь всего хорошего, что ждет тебя впереди.

— Честно говоря, не могу дождаться, когда у меня будут собственные деньги, — говорю я, когда он отпускает мои пальцы.

Эммет сцепляет руки под подбородком с задумчивым выражением лица. Я сохранила деньги, которые он подарил папе, но он знает, что я всегда хотела сама оплачивать свои счета и не полагаться на других.

— Я хотел поговорить с тобой о финансах и узнать твоё мнение по одному вопросу. Но, может, отложим этот разговор до того момента, как вернёмся ко мне.

Интрига и волнение пробегают по моему телу. Сегодня я останусь в пентхаусе Эммета, впервые спустя долгое время.

Наконец-то

ночь, когда мы уложим Блейк спать, и ни у кого из нас ничего не запланировано на следующее утро. Да благословит господь тренера Моргана за то, что он дал ребятам завтра день отдыха.

Я игриво приподнимаю бровь, глядя на своего парня.

— Звучит зловеще.

Он лишь усмехается, но его смех затихает, когда он замечает, что я смотрю не на него, а за его плечо.

Эммет поворачивается и застывает, заметив моего отца, который садится за барную стойку, заказывает напиток и не отрывает глаз от футбольного матча.

Я знаю, что кроме общей любви к классическим машинам, Эммет и папа часто вместе смотрели спортивные игры, и поэтому его появление здесь в одиночку, должно быть, болезненно странно.

— Думаешь, он нас заметил? — спрашивает Эммет.

Я пожимаю плечами и продолжаю есть салат. Я видела папу и разговаривала с ним, когда он помогал с Блейк, но мы ни разу не произнесли ни слова об Эммете. Мама была права — ему нужно больше времени.

Когда папа на мгновение смотрит в нашу сторону, его взгляд буквально прожигает затылок Эммета. Мне не нужно читать мысли, чтобы понять: он всё ещё так же зол, как и несколько недель назад. И Эммету этого знать не нужно. Уверена, он уже думает, как бы всё исправить.

Отодвигая тарелку с едой, Эмметт нервно проводит рукой по волосам.

— Может быть, теперь, когда Фрейя успокоилась, она как — то повлияла на Скотта? — он незаметно показывает большим пальцем через плечо. — Он всё ещё сидит там или ушел?

— Он всё ещё там, — отвечаю я.

Папа не отводит взгляда от спины Эммета. Жевательные мышцы на его челюсти напряжены, когда он берёт пиво у бармена и делает большой глоток.

Эммет медленно качает головой.

— Я не продумал всё до конца, приводя нас сюда, или даже не учел, что Скотт может появиться здесь. Мы часто ходили сюда на игры.

То, как он говорит об их дружбе в прошедшем времени, разбивает мне сердце.

На этот раз я беру руку Эммета в свою, поглаживая пальцами его ладонь.

— И, может быть, однажды вы снова будете смотреть игру вместе или побываете на выставке классических автомобилей.

Я перевожу взгляд обратно на папу. Наткнуться на него здесь было абсолютным совпадением, но, возможно, это также был знак от вселенной. Эммет думает, что это всё его вина, но я половина этих отношений, и, возможно, пришло время мне тоже взять ситуацию в свои руки.

В конце концов, при виде нас, обедающих вместе, папа не вылетел из бара, и это уже хорошо...

Правда?

— Блейк пора менять подгузник? — Эммет привлекает моё внимание к себе.

Я киваю и отодвигаю стул, отстегивая сумку Блейк со всем нужным от её коляски.

Эммет обходит стол, поднимая Блейк на руки.

— Позволь мне сделать это, мамочка. В мужских туалетах есть пеленальный столик, и Би не будет возражать, если её папочка займётся подгузниками.

Он нежно целует её в лоб, и моё сердце взрывается.

Папа следит за каждым движением Эммета, пока тот направляется в туалет, а я беру свою сумочку и подхожу к бару, прокручивая в голове то, что собираюсь сказать, вплоть до того момента, когда сажусь рядом с ним.

В конце концов, проходит много времени, прежде чем кто-либо из нас заговаривает. Папа смотрит на матч, но явно не следит за ним, ведь уже перерыв.

— «Папочка Эммет» отлично справляется с ролью, прямо как утка в воде, — его тон сочится сарказмом, и все, что я могу сделать, это ответить фактами.

— Он невероятен с Блейк, и она тоже его любит.

При упоминании слова на букву “л” папины глаза встречаются с моими, прежде чем вернуться к телевизору.

Сарказм сменяется презрением, когда он спрашивает:

— Он всё ещё дает тебе деньги?

— Ты говоришь так, будто он покупает доступ ко мне и моей дочери, хотя ты очень далек от истины, — бросаю я вызов, покончив с пассивно-агрессивным началом этого разговора.

— Именно это он и делает, Билл, — отвечает папа.

Я уныло выдыхаю и прошу у бармена диетическую колу.

— Ты сейчас говоришь так, будто никогда не знал Эммета до того, как узнал о наших отношениях.

Он морщится, когда я заканчиваю предложение, и делает ещ глоток пива, вероятно, чтобы смыть реальность.

— Я не знал его раньше, — утверждает он. — Иногда людям требуются годы, чтобы показать своё истинное лицо, независимо от того, насколько хорошо, как тебе казалось, ты их знал. Посмотри на Марию.

Гнев разрастается у меня внутри.

— Эммет совсем не похож на Марию, и ты это знаешь. Это действительно несправедливое сравнение. И к тому же очень жестокое, — продолжаю я.

Он усмехается и наконец смотрит на меня. Может быть, это из-за освещения в баре, но лицо у папы гораздо более осунувшееся, чем когда я видела его в последний раз неделю назад. Так же, как мама в моей квартире, он выглядит так, будто просто живет обычной жизнью, больше не наслаждаясь близкими отношениями, которые у него когда-то были. В том числе и со мной и Эмметом. Мне отчаянно хочется обнять его за плечи, как он столько раз делал со мной, и прошептать обещание, что всё будет хорошо. И я бы так и сделала, если бы знала, что он послушает.

— Знаешь, что действительно жестоко? Узнать, что твой друг предал тебя самым ужасным из возможных способов и втянул твою единственную дочь и её ребенка в свой послеразводный кризис среднего возраста.

Я качаю головой, а он кивает в ответ.

— Запомни мои слова, милая. Через шесть месяцев всё это закончится катастрофой. А мы с Фреей будем собирать осколки твоей жизни.

— Моя жизнь складывается замечательно, — уточняю я. — Мне предложили стажировку в юридической фирме друга.

Сделав ещё глоток пива, он ставит стакан обратно.

— Фрейя мне всё рассказала. Я рад за тебя.

Всё, даже получение работы моей мечты, омрачено этим чертовым беспорядком, который, похоже, никто не в состоянии исправить.

Я смотрю на своего отца, пока он смотрит рекламу на экране.

Ничто и никогда больше не будет прежним, не так ли? Разрушительный ущерб, которого опасался Эммет, усугубляется моим упрямым отцом, который даже не хочет вести со мной разумный разговор, не говоря уже о своём бывшем лучшем друге.

— Ты что-нибудь слышала о Такере?

— Какая разница, даже если бы слышала? — огрызаюсь я, на грани потери самообладания.

Он приподнимает одно плечо.

— Он настоящий отец Блейк, и я хотел убедиться, что он, по крайней мере, выполняет свою часть сделки.

Мои родители понятия не имеют о визите Такера в Бруклин, и прямо сейчас я намерена сохранить это в тайне. Если папа пронюхает, что Такер просил меня вернуться к нему — даже если это было по совершенно неправильным причинам — папа, скорее всего, попытается свести меня с моим бывшим, его заблуждающийся разум был убежден, что Такер и его ужасная семейка были бы лучшей парой для меня и Блейк, чем мужчина, в которого я на самом деле влюблена.

— Он платит самый минимум, и на этом его усилия заканчиваются. Эммет гораздо лучший отец, чем когда-либо будет Такер.

Мои слова отскакивают от непробиваемой брони отца.

— Билл?

Мы оба оборачиваемся на звук голоса Эммета.

Держа Блейк на руках, он указывает в сторону выхода, на мгновение бросив взгляд на папу.

— Мы с Блейк подождем тебя в машине.

— Конечно, — отвечаю я, мой голос едва способен произнести хоть слово, не дрогнув.

Эммет поджимает губы, когда отец улыбается своей внучке. Вся эта ситуация — полный пиздец.

— Привет, Скотт.

Папа даже не смотрит на Эммета, не говоря уже о том, чтобы ответить на его приветствие.

Это становится последней каплей, или, может быть, гвоздем в крышку гроба, когда я спрыгиваю со стула и вешаю сумочку на плечо.

Повернувшись к папе, я целую его в щеку.

— Я люблю тебя каждой частичкой своего сердца, поэтому, пожалуйста, не позволяй гордости и обиде стоять между тобой и правдой. Когда ты будешь готов поговорить, я всегда буду здесь, а когда ты захочешь увидеть Блейк, я всегда приведу её к тебе. Но сейчас мне нужно отстраниться, потому что очевидно, что такой уровень гнева не идёт на пользу кому — либо из нас.