ЭММЕТ

То, что осталось от моего сердца, побуждает меня свернуть налево и направиться прямо к Билли и Блейк. Даже если Скотт не пустил бы меня на порог, я знаю: моя девушка не позволила бы отцу решать за неё и запрещать своей единственной дочери видеться со мной.

Ей двадцать один, чёрт возьми.

Мой Aston Martin стоит с заведённым двигателем, а голова идёт кругом, когда резкий стук в пассажирское окно возвращает меня к реальности.

Сойер жестом показывает мне опустить стекло.

— Это второй раз, когда я пугаю тебя до чертиков, — усмехается он, но тут же становится серьёзным, разглядев моё лицо.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, рассеянно глядя в лобовое стекло.

Сойер на мгновение заминается.

— Решил покататься, знал, что на катке есть свободное время.

— Мария рассказала Скотту о нас с Билли.

Когда я поворачиваюсь к нему, он едва не отшатывается, увидев моё лицо — кровь всё ещё сочится из рассечённой щеки. Он дергает дверную ручку, но я не утруждаю себя тем, чтобы разблокировать её. Кроме Билли, есть только один человек, с которым я хочу поговорить прямо сейчас.

— Поговори со мной, Эммет, — умоляет он, ещё раз дергая ручку.

Я качаю головой, снова уставившись в лобовое стекло.

— Я люблю тебя, чувак, и я всегда прихожу к тебе, когда мне нужен совет. Но в данном случае даже твоя мудрость не может исправить эту ситуацию.

Втянув голову в плечи, Сойер медленно выдыхает.

— Ты пытался дозвониться до Билли?

— Да, — отвечаю я, чувствуя во рту кислый привкус. — Она оставила голосовое полчаса назад, я перезвонил, но она не отвечает.

Брови Сойера сходятся на переносице.

— Почему она не берет трубку?

Я бью ладонью по рулю.

— Откуда, чёрт возьми, мне знать?!

Он не заслуживает моего гнева. На самом деле виноват я сам. Если бы я раньше всё рассказал Скотту и Фрейе, Мария не успела бы всё разрушить. Мы с Билли уже боролись с трудностями.

Бросив на друга извиняющийся взгляд, я пожимаю плечами, меня охватывает безнадежность.

— Последнее, что Скотт сказал мне перед тем, как умчаться, было то, что он увозит её и Блейк из квартиры и, я полагаю, возвращает их домой. Скорее всего, он забрал у неё телефон, думая, что защищает её от меня.

Мой бывший капитан выглядит ещё более растерянным.

— Послушай, я понимаю, почему Скотт злится из-за всего этого, но... — он задумчиво проводит рукой по подбородку. — Почему он считает тебя угрозой для Билли и Блейк? Вы были близкими друзьями много лет.

Снова начинается дождь, и я открываю пассажирскую дверь, позволяя Сойеру забраться внутрь.

Втиснув своё огромное тело и спортивную сумку на сиденье, он с одобрением смотрит на классическую машину, на которой он никогда раньше не ездил. За последние несколько недель я водил эту машину гораздо чаще, чем обычно; каждый раз, когда я сажусь за руль, запах мускатного ореха и образ счастливого лица Билли, когда мы ехали по проселочным дорогам, заполняют меня. У меня не было возможности видеться с ней и Блейк так часто, как мне хотелось бы, и если Скотт добьется своего, я никогда больше их не увижу.

От этой мысли у меня сводит живот, но спокойный голос Сойера помогает мне успокоиться.

— Поговори со мной, Эммет. Должен же быть способ образумить этого парня. Он явно слишком остро реагирует…

— Я подарил ему деньги, чтобы он мог закрыть студенческие долги Билли, а затем помог ей и Блейк переехать в собственное жилье.

Сойер поворачивает голову ко мне, разинув рот.

— Т-ты ч-что?

Я прижимаюсь лбом к рулю, пока мы всё ещё сидим в машине у въезда на парковку катка. До сих пор никто не пытался въехать или выехать, и это к лучшему, потому что я не думаю, что сейчас способен вести машину.

— Всё не так, как кажется, — выдавливаю я. — В этом ты должен мне поверить.

Сначала Сойер не отвечает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Он медленно кивает, словно сопоставляя факты.

— Скотт думает, что ты фактически купил его дочь или, по крайней мере, воспользовался ситуацией, — он морщится. — Это почти идеальный шторм — твой развод с Марией, ты одинок, ищешь кого-то; финансовые проблемы у него после травмы; Фрейе приходится работать без остановки… Да, это выглядит плохо. Даже как манипуляция.

— Я ни хрена не манипулировал, — заявляю я командным голосом, разочарование грозит выплеснуться наружу.

Сойер вздыхает.

— Да, я знаю, что нет. Я думаю, вопрос в том, что ты собираешься с этим делать?

— Именно это я и пытался решить, когда ты появился. Если поверну налево — через десять минут буду у Скотта и Фрейи. Там, скорее всего, Билли и Блейк.

— А если направо?

Я сжимаю руль, гнев из-за дерзости Марии пульсирует в каждом мускуле.

— Поворот направо приведет меня к дому, в котором я не был с тех пор, как съехал в прошлом году.

Глубоко задумавшись, Сойер покусывает внутреннюю сторону щеки.

— Выслушай меня.

Я уже вздыхаю, зная, что мне не понравится то, что он собирается предложить.

Он поднимает руку, сдаваясь.

— Иди к Марии и узнай все факты, прежде чем слетишь с катушек.

И снова слова Джека о том, что нужно опираться на факты, оказываются правдой, и меня раздражает проницательность моих товарищей по команде.

— А потом? — настаиваю я.

Улыбка Сойера — идеальное сочетание решимости и уверенной силы.

— А дальше всё просто...Иди, забери свою девушку и не уходи, пока она не окажется в целости и сохранности в твоих объятиях.

Белый BMW стоит на подъездной дорожке к тому месту, где мы проводили ночь за ночью в спорах.

Большинство наших ссор здесь уже размылись в памяти. Но сегодняшний день — нет. И разговор, который сейчас будет, я не забуду. Я звоню в умный дверной звонок и делаю шаг назад. Мария перешла черту и позволила ревности и своему желанию всё контролировать взять верх, и я не собираюсь покидать свой бывший дом, не расставив всё по местам.

В течение многих лет я позволял своей бывшей жене поступать по-своему, независимо от того, касалось ли это моей хоккейной карьеры, уходы после матчей или всякая бытовая ерунда вроде того, как мы будем переделывать гостиную.

Больше нет.

У каждого есть свои пределы, и я достиг своего в ту секунду, когда она решила вмешаться в мою личную жизнь, притворяясь, что заботится о благополучии моей девушки, когда всё, чего она на самом деле хотела, это вбить клин между нами, будучи уверенной, что я так и не смогу её забыть и начать жить дальше после нашего брака.

Срочная новость, Мария: Я начал двигаться дальше много лет назад, а потом, после нашего развода, влюбился в женщину своей чертовой мечты.

— Эммет, — лицо Марии порозовело, и она вся улыбается, когда распахивает дверь, ведя себя так, словно ожидала меня увидеть.

Окинув взглядом её идеальный макияж, причёску и одежду, я киваю в сторону.

— Ты уходишь?

Она склоняет голову набок, и эта широкая фальшивая улыбка всё ещё не сходит с лица.

Да, я сейчас раздражён и

чертовски зол.

— С чего ты взял? — она покачивается в дверях. — Или ты забыл, что я так выгляжу каждый день?

Клянусь Богом, когда я женился на этой женщине, она не была ни капли похожа на ту, кем стала сейчас.

— Я пришел поговорить, — мой голос холодный и резкий, и это стирает улыбку с её лица, вместо неё появляется каменное выражение.

— Господи, Эмметт, — выдыхает она. — Значит, это правда, не так ли?

— Что именно?

— Ты спишь с дочерью Скотта и Фрейи.

Я сжимаю челюсти. Я бы даже восхитился её актёрской игрой, если бы она не была настолько очевидной.

— Ты имеешь в виду Билли? — уточняю я, намеренно заставляя её называть мою девушку по имени, а не обесценивать, когда она ведет себя более зрело, чем моя тридцатипятилетняя бывшая жена. — Прекрати нести чушь, Мария, — ругаюсь я. — Я здесь, чтобы выяснить, почему ты думаешь, что до сих пор имеешь хоть какой-то контроль над моей жизнью, включая то, с кем я встречаюсь.

Когда она отходит в сторону, я собираюсь войти в дом, который всегда ненавидел с того дня, как она настояла на его покупке, когда ухоженная рука ложится на мое плечо.

— У вас с ней был секс?

Я смотрю прямо в коридор и с неприятным чувством вижу на стенах портреты с нашей свадьбы.

— Ты с ней трахался? — Мария снова спрашивает.

Я стряхиваю её руку и прохожу дальше, а она закрывает за мной дверь и глубоко вздыхает.

По-прежнему стоя ко мне спиной, Мария подчеркивает каждое слово своего следующего заявления, не дожидаясь, пока я отвечу на её предыдущий вопрос.

— Ты переспал с двадцатиоднолетней сразу после того, как мы расторгли наш брак.

— Повернись, Мария, — требую я, устав от того, как она всё это рассказывает.

Развернувшись, она останавливается на секунду, прежде чем броситься прямо на меня и ударить ладонью по моей поврежденной щеке.

— ТЫ ТРАХНУЛ БИЛЛИ КУИНН!

— Я

встречаюсь

с Билли Куинн, — поправляю я её, покачиваясь на ногах, щеку чертовски щиплет. — Она моя девушка, а я её парень.

Чёрт возьми

,

это было так приятно

.

Мария усмехается, замахиваясь, чтобы ударить меня ещё раз. Я ловлю её за предплечье, прежде чем она касается моего лица.

— Прекрати меня бить, или этот разговор зайдет намного дальше этих четырех стен.

Опуская руку, она понимает, что я смертельно серьезен в своей угрозе заявить на неё за нападение. Покойный отец Марии был абсолютным ублюдком по отношению к её матери, и слишком много раз я видел те же черты в своей бывшей жене. Хотя это первый, и последний, раз, когда она меня ударила.

— Я не могу поверить, что ты сделал это со мной, — шепчет она, прислоняясь к стене, рядом с её головой висит фотография, на которой мы стоим возле часовни в Вегасе. — Я думала, что со временем ты образумишься и вернешься ко мне.

— Почему, Мария? — спрашиваю я. — Это точно не потому, что ты хочешь меня. Между нами всё кончено очень давно.

Я вижу, что она с этим согласна, даже если её язык тела говорит об обратном.

— Как ты можешь выбрать кого-то настолько молодого и незрелого вместо меня?

— Вот тут ты ошибаешься, — возражаю я, пользуясь возможностью установить некоторую дистанцию между нами. — Билли... — я изо всех сил пытаюсь подобрать слова, чтобы описать мою невероятную девушку. — Она чертовски потрясающая и всё, чего я хочу.

Глаза Марии наполняются слезами. До сегодняшнего дня я бы искренне посочувствовал ей. Но не после того, что она сделала сегодня утром.

— Ты влюблен в неё?

Я киваю, и моё разбитое сердце после разговора со Скоттом обретает устойчивый ритм.

— Да, это так. А ты только что разрушила то, что у нас было.

По правде говоря, я не знаю, сделала ли она это. Честно говоря, я даже не знаю, действительно ли она это разрушила. Всё, что я знаю — Билли до сих пор не отвечает на мои звонки, а у меня на теле синяки и ссадины, любезно оставленные моим бывшем лучшим другом.

— То, что ты сказала Скотту, о том, что я хищник и пользуюсь ситуацией, это неправда, — я провожу рукой по волосам и делаю ещё один шаг назад. — Ты можешь верить или убеждать себя в чём угодно, но правда в том, что я начал влюбляться в Билли, когда она вернулась из Остина. А после рождения Блейк я проводил с ней всё больше времени. Я восхищаюсь гораздо большим в ней, чем ты думаешь. Её силой, умом, мужеством. Тем, как она безоговорочно заботится о людях.

Мария молчит.

— Как ты узнала о нас? — спрашиваю я, уже зная правду от Билли, но желая услышать всю историю от Марии. Мы всегда были так осторожны, чтобы нас не поймали.

Она просто пожимает плечами.

— Я видела, как она садилась в твою машину на твоей парковке. У Билли был чемодан, а ты усаживал Блейк на заднее сиденье. В лучшем случае это выглядело подозрительно, но я не стала задерживаться, чтобы увидеть что-нибудь ещё. От того, что я увидела, меня затошнило. Когда я расспрашивала Билли сегодня утром за завтраком, я знала, что поступила правильно, высказав Скотту свои опасения. Её испуганное лицо рассказало всю историю о том, что происходило между вами обоими.

Я решаю не спрашивать, почему Мария оказалась возле моего дома. Если она планировала навестить меня, я рад, что у неё не было такой возможности.

— Что ты сказала моей девочке? — мой голос мрачный, такой низкий, что его почти не слышно.

— Я расспросила её о тебе, а затем указала, что на самом деле она была заменой.

— Хорошо, что ты женщина, Мария. Потому что, если бы ты была парнем, ты бы уже вылетела отсюда через стену.

Она идет навстречу мне, наслаждаясь токсичностью, назревающей между нами.

Именно в этом Мария и сильна — в психологических играх и словесных войнах. Но с меня достаточно этой ерунды.

— Держись от меня подальше. Держись подальше от Билли, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — И особенно держись подальше от Блейк.

Я уже почти выхожу, когда её маска окончательно падает, и наружу выходит её настоящая, холодная сущность. Я никогда не слышал такого ядовитого тона, и надеюсь, больше никогда не услышу.

— Я переспала с целой кучей бортпроводников, пока мы ещё были женаты, — усмехается она, подходя ближе. — Иногда даже с двумя одновременно.

Если она надеялась нанести последний удар своим признанием, то должна была знать, что пощечина ранила сильнее.

— Но теперь ты ничего с этим не сделаешь, — добавляет она, проводя ногтями по моему свитшоту. — Потому что развод уже оформлен.

Я бы рассмеялся, если бы эта женщина не была такой отвратительной.

Я наклоняюсь к её лицу и позволяю ей увидеть ту улыбку, которую я обычно приберегаю для мыслей о Билли.

— Неверно. Я ничего не могу с этим сделать не потому, что не хочу, а потому что мне уже всё равно. Вот что происходит, когда по-настоящему влюбляешься.

Я снимаю со стены свадебную фотографию в рамке, открываю её и вытаскиваю снимок. Рву его пополам, пока Мария смотрит на это в ужасе. Хотя для неё это фото давно ничего не значит, это просто снимок.

Я возвращаю ей пустую рамку. Она смотрит на неё, затем на меня.

Самодовольная усмешка играет на моих губах.

— Теперь у тебя есть место для следующей жертвы.