Время так летит. Вот уже и апрель. И наша с Артуром поездка. Билеты купили. Осталось собраться. А я никогда не была за границей. Впервые, ещё и с любимым мужчиной. О таком можно только мечтать.

— Блин, — сокрушается Евка, — Я тоже хочу в Эмираты!

— Попроси Суренчика, он свозит тебя, — говорю.

После маминой смерти мы с Евой собрались слетать куда-нибудь вместе, развеяться, выдохнуть. Даже паспорта сделали заграничные. Вот только она полетела, а я нет! Как раз в тот год Евка и встретила Сурена. Он впервые повёз её в Турцию. А я, как обычно, была не у дел.

Но и на моей улице обязан быть праздник. Я всегда это знала! Ждала. Дождалась, наконец. Мой Липницкий развёлся. Только в ЗАГС не успел забежать, чтобы сделали штамп о разводе. Но у него есть выписка из Госуслуг, если вдруг придерутся. Правда, не знаю, кто именно должен придраться к нему? Но сам факт того, что он больше не связан с Ульяной. Свободен! Кружит мою голову хлеще спиртного.

А вдруг там, в Дубае, он сделает мне предложение? Боже! Тогда нужно белое платье. И мы обвенчаемся там…

— О чём фантазируешь? — щурится Евка, заметив, как я мечтательно улыбаюсь, глядя на своё отражение в зеркале.

Я решаю признаться:

— Липницкий развёлся!

Сестра поражённо хватает ртом воздух:

— Белок, да ты чё?

Я киваю, а у самой в глазах слёзы. От счастья!

Евка хватает меня за рукав, вынуждая подняться. И мы с ней, как в детстве, кружимся по комнате в танце. Всё быстрее, и быстрее! Пока в глазах не начинает мелькать. А затем валимся на постель, чуть не стукнувшись лбами.

Я смеюсь, а она поёт свадебный вальс.

— Прекрати! У тебя слуха нет! — бью её по плечу. Тоже мне, певица нашлась.

— Слууушай, — повернувшись на живот, Евка смотрит на меня во все глаза, — Так он неспроста пригласил тебя с собой поехать!

— Почему? — удивляюсь.

— Вот ты балда! — тычет она меня в лоб, — Потому! Он же тебе предложение сделает там.

Я замираю:

— Ты, правда, так думаешь?

Евка кивает с азартом. Ну, вот! Значит, не только у меня одной такие фантазии. И не фантазии вовсе, а план. План Артура, который я раскусила. Но от этого он не утратил волшебности.

— Боже, я стану женой, — закрываю глаза, — Неужели?

— Приедешь и ткнёшь в нос этой, как там её…, - щурит Евка глаза. Но они у неё, щурь, не щурь, всё равно остаются большими и ясными.

— Севастьяновой, что ли? — в ответ усмехаюсь.

— Ну, да! Скажешь, вот тебе! Выкуси! — победно вещает сестра.

— Да мне кажется, ей всё равно, — говорю, — Артура она не любила.

Евка падает на бок, разметав свои волосы цвета гречишного мёда по мне:

— Белок, вот скажи мне, а что это значит, «любить»? Это как?

— Это больно, — шепчу я, — Но это приятная боль.

— Как во время секса что ли? — заманчиво хмыкает Евка, — Когда он уже глубоко, но ещё продолжает вторгаться.

— Господи, Ев! Ты можешь о чём-нибудь, кроме секса думать вообще? — я толкаю сестру.

Иногда мне кажется, что у неё нет души, только тело. Красивое тело, но бездушное. Как мёртвое море, в котором никто не живёт.

— А в Эмиратах есть море? — интересуется Евка.

— Там Персидский залив, много пляжей. А сейчас как раз самый сезон! — говорю.

Я уже очень много читала. Создала целый список особенных мест, куда можно сходить. Среди них Бурдж-Халиф, небоскрёб. Колесо обозрения «Око Дубая». Горнолыжный курорт. И, конечно, мечеть! Мы там пробудем всего лишь три дня. Если быть точной, четыре неполных. И всего не успеть.

Интересно, а где же Артур сделает мне предложение? Представляю, как мы с ним сидим в колесе обозрения. Внутри одной из прозрачных кабинок. И он вынимает кольцо…

Хотя, мне всё равно, если честно! Пускай хоть на пляже, в отеле. А то и вообще, в самолёте, по дороге туда. Чтобы его выступление на всемирно известной сцене, я смотрела уже в статусе невесты, а не просто подруги и Музы.

— Тогда не забудь купальник взять! — напутствует Евка, — Там, в отеле, бассейн, небось, будет?

— Не знаю, — я пожимаю плечами.

Отель нам дали не самый люксовый, но по меркам арабским — не самый плохой. Всё же, мы — заграничные гости! И бассейн, и СПА зона, и вид из окна. Я надеюсь, всё это там будет.

— Ой, Белок, завидую тебе, — произносит Евка с грустью, — Это ж какой романтик, чёрт возьми! Романтичнее может быть только Париж.

— Ну, уж нет! — возражаю я тут же, — В Париж ни ногой. Он там был со своей Севастьяновой.

— Ммм, — издаёт Евка хмык, — Видишь, у него для каждой из вас свой город, своя атмосфера. Для неё — европейский Париж, для тебя — арабские ночи.

«Бог троицу любит», — мелькает в моей голове. Я гоню эти мысли.

— И что ты этим хочешь сказать? — донимаю сестру.

Она думает:

— А то, что от этих мужиков всего можно ждать! Ты особо губу не раскатывай. Пока замуж не предложит, веди себя сдержано, ясно? Права не качай!

— Да я и так не качаю! — обиженно хмурюсь, — Он сам пригласил.

Пригласил и развёлся. Что может быть более явственным поводом думать о браке? Ну, разве что только кольцо, которое я, как в плохой мелодраме, найду у него в рюкзаке. Но я не привыкла копаться в вещах. Так что плохой мелодрамы не будет. Будет хорошая! И только с хорошим концом.

— Жалко, родителей нет. И благословить тебя некому, — вздыхает сестра.

— Так ты и благослови! — предлагаю я ей.

— Ой, а как это? Я не умею, — садится она на постели.

— Ну, как, — пожимаю плечами, и беру с прикроватной тумбочки свой телефон.

«Как благословить на брак», — набираю запрос. Поисковик выдаёт результаты. Я пробегаю глазами по первым из них.

— Икона нужна, — говорю.

— У меня в кошельке есть, — сестра выбегает из спальни, возвращается обратно, держа в руках свой кошель.

В нём, под прозрачной прослойкой, икона. Затисканный пальцами лик пресвятых.

— Нужно меня перекрестить, вот так, — показываю я очерёдность касаний, — Ну и сказать, что даёшь разрешение на брак.

Евка делает всё с таким умным видом. Ну, попадья, не иначе! Хотя, «Отче наш» и то произносит с трудом. Я про себя говорю в этот самый момент, обращаясь к Всевышнему:

«Боже, дай мне любви! Дай мне любимой быть и желанной вовеки. Я очень хочу стать женой одного человека, и быть ею до конца своих дней».

— Ну, типа, аминь, что ли? — пожимает плечами сестра.

Я ощущаю, как на меня снизошло какое-то чувство спокойствия.

— Наверно, сработало, — тихо шепчу.

Сестра, с чувством выполненного долга, ложится обратно, ко мне на постель.

— Короче, привези мне восточные сладости, — загибает она один палец с наращенным ногтем, — Верблюда, бутылку в песке, и кальян!

— Бутылку в песке? — хмурю брови.

— Ой! — машет она рукой, — Песок в бутылке! Ну, там у них индустрия, рисунки песком. Я такую хочу!

— А кальян тебе зачем? — удивляюсь, — Ты же не куришь уже?

— Да это для Суренчика, — отвечает, смущаясь.

— Ты и ему рассказала? — осуждающе цокаю я на сестру.

— Ну, а что? — удивляется Евка, — Похвасталась! Моя младшая едет в Дубай, да ещё с композитором. Вот пускай теперь думает, как переплюнуть! И куда меня в следующий раз повезти.

Евка ложится со мной на подушку и тихо вздыхает. Мечтает, наверное? Как и я в этот самый момент. Думаю, что взять с собой? В придачу к тому, что уже отложила. У меня есть особое платье. Оно не совсем белоснежное, больше слоновая кость. Но для свадьбы сойдёт! Длинное, в стиле арабском. И плечи прикрыты. И туфельки есть под него.

— Почему ты развёлся с ней прямо сейчас, накануне поездки? — осторожно спросила Артура.

А он, глядя в сторону, хмыкнул:

— Решил, что пора. Начать новую жизнь. Нам обоим.

В душе моей, как во тьме ночной, забрезжил лучик надежды. И до сих пор продолжает гореть. Нет, сиять! Ну, какие ещё нужны доводы «за»? Прямым текстом сказать: «Выходи за меня»? И он скажет. А я отвечу ему: «Я подумаю». Вру! Ну, конечно, скажу ему твёрдое: «Да! Я согласна».

От автора

Смотрите, девочки, какой блог сделала в честь дня рождения Мари: https:// /shrt/9Ghk

Всё-таки, Моцарт у нас — главный козырь в истории)) Как считаете?