Потеря

(Даника)

— Хватит, Эмилио. Дай мне помочь! — требую я, крича на моего защитника.

Это неудобное платье — плохое оправдание, чтобы оставаться в стороне.

Я не могу просто прятаться на земле.

Не тогда, когда мои мальчики там, под обстрелом.

Это неправильно.

Алессио с радостью передал меня Эмилио, достав оружие, чтобы присоединиться к битве. Будто я какой-то ребенок, которого нужно передавать от одной няньки к другой. К черту это.

— Мисс Мэттьюз... — начинает Эмилио, но я не даю ему закончить. Я ненавижу звук этой фамилии. Она раздражает мои нервы. Так близко; я почти избавилась от нее.

Вокруг нас гости разбегаются волнами, оставляя нас на произвол судьбы. Трусы. Если бы они остались, если бы помогли...

Игнорируя протесты Эмилио, я встаю, напрягаясь, чтобы получить лучший обзор, сканируя хаос в поисках моего жениха.

Я нахожу его, но не успеваю.

Бля!

Мир замедляется до отдельных ударов сердца, когда я вижу, как труба соприкасается с черепом Данте.

Звук — боже, этот звук — прорезает суматоху, как нож.

Нет!

Я двигаюсь быстрее, чем мысль успевает догнать, игнорируя отчаянную хватку Эмилио за мою руку. Но я слишком быстра; он промахивается.

Мое свадебное платье путается вокруг ног, как красивая тюрьма. Сбросив туфли на каблуках, я поднимаю ярды белой ткани до колен, не заботясь о том, что рвется или пачкается.

Ничто не имеет значения.

Ничего, кроме того, чтобы добраться до Данте.

Он распростерт на траве справа от меня, безупречный костюм, который мы часами подгоняли, теперь испачкан грязью.

Труба — толстая и блестящая — нависает над его головой, ее владелец готовится нанести новый удар.

Пожалуйста, боже, дай мне успеть вовремя.

Расстояние между нами растягивается, как вечность, каждый шаг — как бег по воде.

Слишком медленно. Я слишком медленная.

Но, к счастью, я не единственная на этой миссии. Алессио добирается до нашего упавшего любовника первым, его крик привлекает внимание нападающего.

Вегасский Шут движется, как танцор, как хищник, выигрывая драгоценные секунды.

Когда я сокращаю расстояние между нами, мои глаза внезапно замечают что-то блестящее в траве — нож, упавший в хаосе.

Я хватаю его инстинктивно, сжимая кулак вокруг рукоятки.

К тому времени, как я добираюсь до драки, с ножом в руке, Алессио борется с двумя нападающими, пока Данте пытается встать. Удар трубой, должно быть, был сильным — его движения кажутся вялыми, несфокусированными.

Что-то первобытное поднимается в моей груди, ярость, которая дремала.

Никто не смеет причинять боль моему Данте. Без согласия.

То, что происходит дальше, похоже на то, как будто я смотрю на кого-то другого, действующего через мое тело.

Нож находит лопатку первого нападающего, будто всегда там и был.

Его крик звучит далеким, подводным.

Алессио пользуется своим преимуществом, а я уже снова двигаюсь — колено вверх, лезвие наружу, как на тренировке.

Но это не тренировка.

Это кровь и кости, и вкус металла в воздухе.

Когда нож снова находит плоть, крик истекающего кровью мужчины гортанный, чужой. Русский?

Я никогда не слышала, чтобы кто-то говорил по-русски в реальной жизни, только в тех возрастных боевиках, которые я тайком смотрела со старшими братьями в детстве.

Оглядываясь назад, я рада, что близнецы не пришли на мою свадьбу, иначе мне пришлось бы беспокоиться и о спасении их задниц.

Пригород не научил никого из нас выживать в тени. Но я уже давно не та девушка из пригорода.

К черту быть девой в беде.

— Не смей, блядь, прикасаться к ней! — Голос Данте прорезает мой боевой туман. Он уже встал, ярость придает ему сил, когда он вонзает кулак в лицо парня.

— Кто вы? — требует мой жених, срывая маску с лица, чтобы обнаружить тридцатилетнего бандита с короткой стрижкой, золотым зубом и мерзким оскалом. — Кто вас послал? — пытается он снова.

Пойманный мужчина просто смеется, давая понять, что не намерен сдавать своих.

Я смотрю, как Данте — мой прекрасный, опасный Дон — теряет терпение.

Выстрел, лишивший золотозубого бандита его мужского достоинства, звучит на удивление обыденно.

Просто еще один звук в саду насилия.

Но мучительные крики мужчины пронзают воздух. Для него это был не просто еще один звук, еще один выстрел. Это был выстрел в его член.

Придурок.

— Не связывайся со мной, — рычит Данте, снова поднимая пистолет, и в этот момент я вижу все: ярость, защитную реакцию, чистую любовь, которая делает его способным на такое насилие.

— Оставь его, Данте, — зовет Алессио, еще один нападающий прижат его ногой.

Данте колеблется на секунду, пистолет все еще направлен на голову истекающего кровью парня.

Я уверена, что он собирается застрелить ублюдка, избавить его от страданий, но он не делает этого.

Он просто оставляет его там, истекающего кровью в агонии.

— Иди домой, Даника. Мы разберемся с этим, — резко говорит мне Данте, открывая магазин пистолета, чтобы пересчитать оставшиеся пули. Исчез красавчик-герой, который с таким обожанием смотрел на мое шествие по проходу. Теперь командует воин.

Мгновенно ярость поднимается в горле. Он должен знать, что не стоит так отмахиваться от меня.

Я скрещиваю руки на груди, сдерживая желание топнуть босой ногой. — К черту, я не уйду. — Я знаю, что должна слушаться. Что это его мир. Но мой разум не мыслит ясно. Верх становится низом, а низ — черт знает чем, но я не позволю ему оттолкнуть меня, не сейчас.

— Даника... — начинает Алессио, но я бросаю на него тяжелый взгляд, и он мгновенно замолкает, возвращая внимание к преступнику у своих ног.

— Нет, Данте. Я не какой-то ребенок, которого тебе нужно защищать.

Данте встречает мой взгляд, и я твердо держу его, отказываясь сдаваться.

— Просто позволь мне помочь, — добавляю я мягче, — пожалуйста.

Наконец Данте неохотно кивает, забирает нож у истекающего кровью нападающего и протягивает его мне рукояткой вперед.

— Спасибо, — тихо говорю я, вытирая лезвие о платье. — Сначала главное... — Прорубив ткань неровными разрывами, я разрезаю платье сбоку, разрывая его от подола до бедра.

— Tesoro... — вздыхает Данте, наблюдая, как я уничтожаю свое платье.

Но сейчас не время для сантиментов.

Как последняя участница «Выжившего», запертая на необитаемом острове, я завязываю ткань вокруг талии, отрезая часть слоев, чтобы легче двигаться.

— Пошли! — командую я, освободившись от грязных обрезков, с облегчением снова получив полную свободу ног, не стесненных тяжелой тканью свадебного платья.

У меня не было ни единого шанса просто сидеть дома и ждать, пока все это закончится. Я уже не та слабая, что раньше. Прошел почти год с тех пор, как Эмилио нашел мне крутого персонального тренера.

Данте сказал мне выучить что-то полезное, например, крав-мага или муай-тай, но я хотела заниматься тхэквондо, как Чун Ли из игры «Уличный боец».

Данте сказал, что это глупо, но я была настроена, поэтому он поручил Эмилио найти мне лучшего тренера, которого можно купить за деньги.

Мне еще далеко до получения черного пояса — по крайней мере, еще два года. Но я несомненно стала намного быстрее и сильнее, чем раньше.

До встречи с Данте мое представление о тренировках заключалось в том, чтобы иногда прогуляться в парке или вынести мусор.

Но теперь я чувствую себя сильной. Готовой. Тревога все еще есть, страх, но он не парализует меня — он движет мной.

— Да, Мэм, — отвечает Данте, когда мы с Алессио следуем за ним в сад.

После этого события начинают развиваться быстро.

С помощью хорошо обученных охранников Данте мы быстро берем ситуацию под контроль.

Никто не говорит.

Никто не отвечает на вопросы.

Нападавшие оказали ожесточенное сопротивление.

Но мы не намерены сдаваться.

Как какая-то сборная команда «Ангелов Чарли», мы помогаем оставшимся отставшим.

Но уже слишком поздно; ущерб нанесен.

Вокруг нас разбросаны стулья, многие сломаны, почти все перевернуты.

Даже арка, которая должна была накрывать нас, когда я произносила клятвы, над которыми работала неделями, лежит вырванная с корнем на боку.

А затем человеческая резня...

О боже.

Внезапно громкий пронзительный вопль прорезает хаос, и я резко оборачиваюсь, сердце колотится.

Это Карло.

Справа, у звуковой будки.

Он распростерт на траве, прижимая руки к груди, кровавое пятно расползается по его когда-то белой рубашке.

Я бегу к нему, опускаясь на колени рядом с огромным охранником. Несмотря на наши прошлые разногласия, я привязалась к людям Данте. Особенно к Карло, с его мягким сердцем и коллекцией мемов с котами на телефоне, которые он показывал мне, когда Данте не смотрел.

— Карло? — шепчу я, осторожно поднимая его руку с груди, чтобы осмотреть ужасную рану. Как только я это делаю, кровь хлещет с ужасающей скоростью, и мой желудок сжимается.

Все хуже, чем я боялась.

Пуля застряла глубоко в груди; он быстро угасает.

Темноволосый мужчина с кривой улыбкой пытается заговорить, но из его рта доносится только булькающее мычание. Его тело сильно дрожит.

— Тсс, Карло. Все будет хорошо... Данте! — кричу я, мой голос дрожит от паники.

Я крепко прижимаю Карло к себе, пытаясь утешить его, хотя он слишком большой, чтобы держать его как следует. Но я делаю все возможное, обхватывая его руками, насколько могу дотянуться.

— Мисс... — начинает он, но слово умирает на его губах.

Я в ужасе смотрю, как его грудь поднимается в последний раз под моими окровавленными руками, а затем замирает.

— Боже, Карло, пожалуйста. Останься со мной, — умоляю я, тряся его, мои руки скользкие от его крови. — Останься со мной, пожалуйста, пожалуйста.

Но он уже ушел, жизнь исчезла из его глаз.

К тому времени, как Данте и Алессио добираются до меня, Карло безжизнен, застыл в моих руках.

— Нет! Нет! Нет! — повторяю я, колотя кулаками по его телу, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию, любую реакцию. Но нет ничего, кроме тишины.

Мир обрушивается на меня, когда я опускаю голову, вытирая заплаканные глаза окровавленными руками.

Пожалуйста, Карло, пожалуйста...

Данте приседает позади меня, обхватывая меня сильными руками и одним плавным движением поднимая с земли. Будто я вешу не больше ребенка.

Я не сопротивляюсь, мои силы иссякли.

Побежденная, я вытираю окровавленные руки о испорченное свадебное платье, которое уже никогда не будет белым.

— Гребаные придурки! — кричу я сквозь слезы, не в силах оторвать глаз от неподвижного тела на земле.

Ведь Карло не может быть действительно мертв, правда?

Правда?

Но он мертв.

Я плачу в грудь Данте, трясясь в его объятиях, больше не в силах держаться.

Таким не должен был быть мой свадебный день.

— Идем, Tesoro. — Голос Данте мягок, он поднимает меня, как ребенка, и несет домой, будто у него нет никаких травм.

— Надеюсь, ты получишь то, что заслуживаешь, — ответил мой брат на мое доброжелательное свадебное приглашение несколько месяцев назад.

Полагаю, это и было то, чего я заслуживала.

— Такие, как ты, не имеют права быть счастливыми, Даника.

Громко всхлипывая, я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на руках Данте вокруг меня, запахе его мускусного одеколона, теперь смешанного с потом и порохом, когда он несет меня через порог как свою невесту, а не жену, как должно было быть.

Все было напрасно.