Разбор

(Данте)

Знакомый стук привлекает мое внимание к двери — три коротких удара.

Я зову Эмилио в свой кабинет, не утруждая себя формальностями. — Что у тебя есть?

Старик должен был сегодня быть выходным, но это было до того, как моя свадьба превратилась в зону боевых действий.

Весь наш распорядок был нарушен. Даже бедный Бискотти должен был — неохотно — смириться с тем, что его завтрак подали более чем на час позже. Я делаю мысленную пометку попросить Дарио взять на себя эту обязанность.

Закрыв за собой дверь, Эмилио колеблется, глядя на Данику, затем на меня. Она обычно не присутствует на наших совещаниях по разбору.

Одетая в лосины и топ без рукавов, будто собирается на тренировку, без обуви, моя невеста сидит на моем столе, будто у меня нет по крайней мере четырех других стульев на выбор. Я давно перестал ворчать на нее по поводу соблюдения обычных рекомендаций по сиденью.

— Все в порядке. Даника хочет присутствовать, — заверяю я его. — Есть обновления? — спрашиваю я, мой голос густой, властный.

Эмилио кивает, продолжая.

— Sì, Don mio⁸. Мы привлекли бригаду, чтобы все убрать снаружи. Садовники исправили большую часть повреждений ландшафта, — начинает старик. Он выглядит уставшим, напряженным. Обычно его хрустящие белые рубашки безупречно отглажены, но сегодня две складки портят совершенство — детали слишком мелкие, чтобы кто-то заметил, но я знаю Эмилио уже более трех десятилетий.

— Можете сесть, если хотите, Эмилио, — предлагает Даника, но старый охранник качает головой, отказываясь.

— Нет, спасибо, мисс Мэттьюз. Я в порядке.

Даника заметно напрягается при звуке своей фамилии, но ничего не говорит.

Я возвращаю внимание к своему заместителю, который в последнее время все чаще становится первым. Возможно, я слишком полагался на Эмилио в последнее время... — А потери? Каков ущерб? — продолжаю я допрос.

— Мы потеряли Карло, как вы знаете, и человека из семьи Греко. Еще четверо тяжело ранены и пара легких порезов и ушибов. — Эмилио опускает голову.

— Cazzo, — ругаюсь я шепотом, сжимая кулаки, костяшки громко хрустят.

Вся эта засада была такой ненужной. Ради всего святого.

Ответственность тяжким грузом лежит на моих плечах. Часть меня чувствует, что хочет блевануть, но это может быть просто похмелье. Мое тело больше не такое выносливое, как раньше. Даника проглотила аспирин раньше и, кажется, теперь пришла в норму. Мне повезло меньше.

Моя шея убивает меня, но я не говорю Данике.

Я не хочу, чтобы она волновалась.

Это не единственное, что болит после вчерашней засады на то, что должно было быть нашей свадьбой мечты.

Я явно не в такой хорошей форме, как раньше.

Раньше я переносил удары гораздо хуже, даже без синяков.

Но мне уже 46; я должен быть более осторожным со своим телом. Особенно потому, что я пропускал тренировки и больше не могу полагаться на свои мышцы, чтобы они работали, как раньше.

Как я защищу Данику, если моему телу нельзя доверять?

Эта мысль пугает меня больше, чем пистолет у головы.

— А с их стороны? — спрашивает Даника, возвращая мое внимание к разбору.

— Двое убиты и один взят в плен, — докладывает Эмилио. — Остальные сбежали.

— Повезло заставить парня заговорить? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.

— Нет, сэр. Мы держим его в подвале. Он уже беднее на несколько пальцев, но мы ничего не добились.

— Спасибо, Эмилио. Продолжайте пытаться. — Мне трудно сохранять голос ровным, но я заставляю себя. — Есть идеи, кто эти ребята?

— Sì. Это семья Волковых. Русские. У Моретти тоже были с ними стычки некоторое время назад.

— Я думала, я слышала русский вчера, — добавляет Даника.

— Русские? — спрашиваю я, пытаясь осмыслить информацию. Это звучит нехорошо. Совсем нехорошо. — Разве мы не решили эту проблему еще десятилетия назад?

— Sì, Don mio. Похоже, новое поколение пришло к власти, и они не так сильно озабочены границами, как их предшественники. Слова Дона Моретти были «молодые и безрассудные, без уважения к каким-либо традициям или установленным территориям».

Я вздыхаю. Это последнее, что мне нужно. — Это объясняет глупость нападения на такую громкую свадьбу среди бела дня, в присутствии стольких семей.

Эмилио кажется таким же беспокойным, как и я. — Мы держали их на радаре некоторое время, но я не ожидал такой дерзости.

— Почему я слышу об этом впервые? — мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева.

— Прошу прощения, Don mio. Вы были довольно заняты свадьбой, и я не хотел вас беспокоить. — Эмилио опускает голову.

— Понимаю.

Я знаю, что он не говорит.

Это не вина Эмилио.

Мы оба знаем, что в последнее время я пренебрегал своими обязанностями, перекладывая их на него.

Я должен был быть в курсе этого.

— Чего они хотят от нас? — Журналистские навыки Даники работают на полную мощность, как обычно.

— Похоже, атака — это вызов семьям, — объясняет Эмилио. — Волковы готовы расширить свою территорию.

— Наркотики? — спрашивает Даника.

— Да, мисс М... — он останавливается, не произнося ее фамилию, — И торговля людьми тоже.

— Как? — У нас был такой хороший контроль над всеми маршрутами. Торговля людьми — это то, в чем семьи никогда не участвовали; у нас была договоренность. Слишком грязный бизнес. Даже мой бессердечный отец не хотел иметь с этим ничего общего. Это были чьи-то дочери и сестры, которых отправляли в шлюхи. Это было неправильно.

— Мы полагаем, что они проникли в порты — если нашим источникам можно верить. — Эмилио действует осторожно, понимая деликатность вопроса.

— Порты? Fanculo!⁹ — Я ударяю кулаком по столу, и Даника подпрыгивает — испуганно. Только не порты. Господи.

Потребовались долгие годы переговоров, чтобы заключить перемирие с другими семьями по поводу портов.

Ни одна семья не могла владеть ими; это дало бы им слишком много власти. Поэтому мы все согласились оставить их в покое, держать там своих людей, чтобы мы могли перемещать все, что нам нужно, тихо, незаметно.

Из-за того, что порты оказались под угрозой, под ударом оказался бизнес всех семей, в том числе и наш.

Я не могу снова пройти через это все.

Слишком много людей погибло в той портовой войне. Моя мать...

Нет, не сейчас!

— Простите, Don mio. Мне следовало сказать вам раньше. Мои источники не были уверены, и я думал, что это может подождать до конца свадьбы.

— Это не твоя вина, Эмилио. Я должен был быть более доступным. — Я кручу свои перстни, глядя в окно. Моя голова все еще пульсирует, из-за чего труднее думать.

— Нам нужно достать этих придурков. Куй железо, пока горячо! — Даника спрыгивает со стола, воодушевленная.

— Нет, — немедленно отвечаю я, бросая на нее многозначительный взгляд.

Она вопросительно поднимает бровь. — Нет?

— Мы должны подождать, — уверенно говорю я.

— Чего? Эти придурки убили Карло. Они разрушили нашу свадьбу. Ты не можешь просто позволить им уйти от ответственности. — Даника скрещивает руки на груди, глядя на меня вызывающе. Все еще моя маленькая петарда, даже спустя столько времени.

— Они не уйдут от ответственности, не волнуйся об этом. Но было бы глупо двигаться немедленно. Без дополнительной информации. Мы не знаем, что они планируют. Мы бы шли прямо в ловушку. Именно этого они от нас ожидают. — Мой разум бешено работает, пытаясь сложить все кусочки пазла в правильном порядке, чтобы все имело смысл, но у меня недостаточно деталей. Что-то все еще не вписывается.

— Другие семьи выразили готовность работать вместе для общей выгоды всех, — докладывает Эмилио своим обычным монотонным голосом.

— Мы не можем просто ничего не делать. Кто знает, что они сделают дальше? — Даника начинает расхаживать по комнате.

— Именно. Мы не знаем, чего они хотят. Я предлагаю сделать шаг назад и позволить им сделать следующий ход, показать свои карты, и тогда мы сможем принять более обоснованное решение. Если мы ворвемся вслепую, потери будут слишком велики. Нет необходимости наносить такой большой сопутствующий ущерб.

Даника не отвечает. Она может управлять моим телом и разумом за закрытыми дверями, но когда дело касается бизнеса, это мой мир. Я управляю этой семьей дольше, чем она живет. Важно не принимать поспешных решений, когда на кону столько жизней.

Напряженная тишина затягивается на мгновение, прежде чем Эмилио прочищает горло.

— Что такое? — спрашиваю я слишком резко.

— С уважением, сэр. Я не думаю, что у нас есть время. Другие семьи хотели встретиться немедленно, но мне удалось договориться на завтрашний вечер.

— Cazzo. — Черт, Эмилио. Вечно прячешь самое главное.

— Простите. — Эмилио выпрямляет плечи. — Я пытался успокоить их, но Доны оскорблены и хотят, чтобы все было улажено.

Я должен был знать, что Доны не воспримут такое оскорбление благосклонно.

Бля.

— Узнай все, что сможешь, до встречи завтра, Эмилио. У нас есть информаторы в портах?

— Я делаю все возможное, чтобы связаться с ними, Don mio.

— Иди. — Я отмахиваюсь от него взмахом запястья.

Какой королевский беспорядок.

— Ты груб с Эмилио, — говорит Даника, как только дверь закрывается.

— Я не груб, — огрызаюсь я, слишком громко, потирая виски. — Я просто... раздражен.

— Мы все раздражены. Не нужно кричать. — Даника садится на диван, скрестив руки, хмурый вид омрачает ее лицо. Я мгновенно жалею о своем тоне.

— Прости, Tesoro. — Мое выражение смягчается, когда я сажусь рядом с ней и притягиваю ее к себе на колени. — Позволь мне загладить вину.

Медленно я провожу ладонью по топу Даники. На ней нет бюстгальтера, и ее торчащие соски свободно (и заметно) прижимаются к тугой ткани.

— И как ты собираешься это сделать? — спрашивает она, разводя руки. Наконец, полная улыбка.

— Когда я в последний раз вылизывал тебя на своем столе? — предлагаю я с подмигиванием. Некоторое отвлечение было бы сейчас кстати — для нас обоих.

— Буквально на прошлой неделе. — Даника смеется, пересаживаясь на моих коленях. Я знаю, что она чувствует мою горячую эрекцию под собой, болезненно твердую для нее, как всегда, несмотря на травмы, несмотря на головную боль, похмелье.

— Можно? Пожалуйста? — Моя жажда к ней ненасытна. Даже спустя столько лет. Я мог бы счастливо проводить дни, поклоняясь своей Королеве, и не делать больше ничего. Вместо этого я должен разбираться с придурками-русскими и мертвыми гостями на свадьбе.

— Ты не можешь просто отвлекать меня сексом, — настаивает моя невеста, ее решимость быстро угасает.

— Не могу? — Я сжимаю твердый сосок через ее топ, и она ахает.

— Справедливо. Иди сюда. — Даника притягивает меня ближе за волосы, зажимая мои губы между своими и жадно целует меня, пока я не начинаю хватать ртом воздух.

Не спрашивая разрешения, я засовываю руки под ее топ, лаская ее груди и сжимая соски между пальцами, как ей нравится.

Моя невеста не ругает меня, она просто тихо стонет, мурлыча в мою шею, как кот, получивший сливки.

Крепко держа ее под задницей, я встаю и несу ее к столу, игнорируя протесты моего тела.

— Мой сильный и сексуальный Дон, — хрипит Даника, цепляясь за меня, обвивая ногами мою талию.

— Да, Мэм, — отвечаю я, одной рукой разбрасывая содержимое моего стола на пол, освобождая место на большой деревянной поверхности, чтобы аккуратно усадить ее.

Озорно ухмыляясь, Даника отталкивает меня босой ногой в грудь. — На колени... мальчик.

Ее желание — закон, и несмотря на все боли и страдания, пронзающие мое тело, я падаю на колени без малейшего колебания.

Пожалуйста, назови меня хорошим...