Это дополнение хотелось бы начать со слов А. Эйнштейна:

« Достоевский дал мне больше, чем любой другой мыслитель, больше даже, чем Гаусс»[251].

При анализе этого вопроса я хочу воспользоваться статьей, подаренной мне Грибом Андреем Анатольевичем в нулевые[252]. Гриб А.А. в этой краткой статье, из которой и взяты слова Эйнштейна, указывает на то, что само понятие «неевклидова геометрия» было введено немецким математиком Карлом Гауссом (1777–1855) в письме к Тауринусу от 7 ноября 1824 года. Тауринус был племянником ученика Гаусса – Швайкарта (Schweikart). В 1818 году Швайкарт представил Гауссу свой труд «Небесная и звёздная геометрия» (Celestial or astral geometry), которая у Гаусса не нашла поддержки. Такая же судьба ожидала и работу Тауринуса «Фундаментальные элементы геометрии».

Независимо от немецкой математической школы, русский математик Николай Лобачевский из Казани в 1826 году прочитал в Казанском университете лекцию о «воображаемой геометрии». В 1829–1830 гг. эта лекция была опубликована в работе «Основания геометрии». В 1840 году Лобачевский публикует уже в Германии свою работу «Геометрические исследования теории о параллельных».

Не менее драматична и судьба открытия неевклидовой геометрии Яношем Больяи в Венгрии в 1823 году. Об этом известно от его отца – Фаркаша Больяи, который был другом Гаусса. Работа Яноша Больяи об этом открытии была опубликована в качестве Appendix’a к книге его отца «Tentamen» (полное название :«Tentamen juventutem studiosam in elementa matheseos methodo intuitiva introducendi»), вышедшей только в 1832–1833гг. в 2-х томах.

Таким образом, получается, что публикация Лобачевского о неевклидовой геометрии исторически была первой.

Гриб, ссылаясь на работу Булера[253], посвященную биографии Гаусса, приводит слова Гаусса в письме к Шумахеру:

«Швайкарт называет эту геометрию «астральной геометрией». Лобачевский называет «воображаемой». Вы знаете, что я обнаружил её 54 года назад (в 1792 г.), с некоторыми известными расширениями, которые не стану здесь приводить»[254].

Так как же Достоевский смог узнать, то есть стать осведомлённым, об основаниях неевклидовости божественного (трансцендентного) мира ? Гриб приводит три возможные, с его точки зрения, версии:

1) Будучи студентом Инженерного училища в Михайловском замке в Санк-Петербурге в 1837–1843 гг., он мог прочитать учебник по «Аналитической геометрии» профессора Брашмана, который прибыл из Казани, где встречался с Лобачевским, а затем – в 1831году переехавшего в Москву. В этой книге он упоминает о неевклидовой геометрии.

2) В 1859 году, возвращаясь из ссылки, Достоевский проводит в Казани две недели в ожидании денег. Возможно, там он и познакомился с работами и идеями Лобачевского.

3) В 1876 году в Санкт-Перербурге в популярном журнале «Знание» была опубликована на русском языке работа Гельмгольца «О происхождении и значении геометрических аксиом». В этой работе обсуждались идеи Римана о неевклидовой геометрии. Друг Достоевского – Н.Н. Страхов – был под сильным впечатлением от этой работы и вполне мог её обсуждать с Достоевским.

В качестве подтверждения одной из высказанных версий Гриб приводит разговор Ивана Карамазова с Алёшей, в котором Иван говорит о том, что в конце мира в момент великой гармонии – «весь комизм человеческих отношений исчезнет как мираж, как плохая иллюзия слабого и маленького как атом человеческого евклидового мышления».

Удивительно, но увлекшись коллизией Гаусс – Кант (коллизий феноменального евклидового рассудка и трансцендентной природой мира), Гриб совершенно упускает из виду «Легенду о грешнике». Её, по-моему, вообще опускают все. Для меня это, по меньшей мере, странно.