Бой начался по удару гонга, и вода, которой служители очистили помост после предыдущего боя, послушно поднялась в воздух тысячами мельчайших капель, превращая поле боя в бесконечный лабиринт зеркал.

Шао Хэн даже не замедлил шаг.

Наследник Секты Багряного Неба шагал с заложенными за спину руками. Его лицо, ещё недавно перекошенное бешенством от сорванной помолвки и побед Мина, застыло холодной маской. Золотое Ядро в его груди отозвалось без предупреждения, сухой жар вырвался из тела широким кольцом, выжигая всю воду в чаше арены за половину вдоха.Водяные зеркала с шипением обратились в пар.

Бан Жэнь успел лишь вскинуть водяные клинки.

— «Пепельное Погребение», — негромко произнёс Шао Хэн.

Он преодолел разделявшее их расстояние за один удар сердца. Настоящий Бан Жэнь попытался нырнуть в спасительное теневое отражение под ногами, но багровое пламя наследника накрыло его раньше. Огненная сфера сомкнулась вокруг иллюзиониста сплошным шаром невыносимого жара.

Крик Бан Жэня продлился не дольше двух секунд.

Когда старейшина Ситу сорвался с судейского балкона, взметнув мантию и обрушив на помост гасящую волну, всё было кончено. Багровая сфера лопнула, обнажив лишь горсть чёрного праха. Иллюзионист Секты Зеркального Марева перестал существовать.

— Поединок остановлен! — прогремел голос Ситу, дрожа от едва сдерживаемой ярости. — Наследник Шао, вы переступили черту! Соперник не успел объявить о сдаче!

Шао Хэн небрежно стряхнул пепел с рукава и склонил голову, ни на миг не скрывая сытого оскала.

— Прошу прощения у почтенного судьи. Искусство Зеркального Марева столь высоко, что я принял настоящее тело за очередную иллюзию и не рассчитал сил. Моя ошибка.

Ситу сжал кулаки, поскольку Багряному Небу придется объяснять смерть чемпиона другой секты, но трибуны уже взорвались. Многотысячная толпа Чияня взревела в едином порыве, захлёбываясь от восторга при виде столь быстрой и жестокой расправы. Практики вскакивали со скамей, сотрясая воздух криками и приветствуя наследника правящей секты. Зрители требовали крови, и Шао Хэн щедро бросил им эту подачку.

Но внезапно рёв оборвался в одно мгновение.

Голоса стихли так резко, словно сотням тысяч людей разом перекрыли дыхание.

На самый высокий балкон Дворца Багряного Пламени, расположенный рядом с ложей Се Умина, вышел человек.

Один лишь вид этого исполина заставил замолчать даже старейшин на парящих кораблях. Могучий торс мужчины обтягивал тяжёлый пластинчатый доспех из чёрного железа с золотой чешуёй. Плечи венчали массивные накладки в форме оскаленных звериных морд. На боевом венце колыхались два длинных фазаньих пера, рассекавших воздух при каждом шаге, а от самой его фигуры исходило ощущение неподъёмного боевого превосходства, так выглядит полководец, привыкший в одиночку прорубать армии врагов одной лишь силой.

Шао Янь. Патриарх клана Шао и владыка всей Секты Багряного Неба.

Шао Хэн на помосте подобрался всем телом. Вся его напускная вальяжность испарилась; наследник развернулся к балкону, опустился на одно колено и вскинул сжатый кулак в пылком приветствии:

— Отец! Сегодня я добуду эту победу для тебя и возвеличу имя нашего рода!

Шао Янь даже не опустил взгляда на сына.

Лицо титана оставалось неподвижным. Проигнорировав распростёртого на арене наследника, патриарх молча опустился в резное кресло и позволил себе лишь сдержанный кивок в сторону Се Умина, сидевшего неподалеку. Гость из Дворца Пепельной Звезды ответил точно таким же едва заметным движением головы. Два владыки обменялись приветствием как равные, совершенно исключив всех остальных из своего круга.

Мин наблюдал за сценой из ложи Дома Семи Дорог, без труда подмечая ледяное равнодушие отца к сыну наряду с дремавшей в плечах патриарха скрытой силой. Шао Хэн для своего родителя оставался лишь жалкой тенью. Обычной деталью в куда более крупной игре.

Спрятав уязвлённую гордость за широкой улыбкой, Шао Хэн медленно поднялся с колен, повернулся к трибунам и звучно произнёс:

— Финал состоится через час! И сразу после того, как я заберу Знамя Победителя, начнётся брачная церемония с наследницей Звонкой Струны!

Эти слова прозвучали прямой угрозой, брошенной в лицо всему городу.

Ответом ему стал шорох серебристого шёлка.

Су Лин, очнувшаяся после полуфинального боя, не осталась в целительских покоях. Девушка с бледным, но абсолютно спокойным лицом поднялась по ступеням открытой трибуны и молча заняла кресло в ложе Дома Семи Дорог — прямо по правую руку от Лу Мина и Му Кая. Она не сказала ни слова, однако её появление на стороне начертателя превратило брошенный вызов в открытое противостояние двух сторон на глазах у всего Чияня.

Судья Ситу с облегчением воспользовался паузой.

— Финальные соперники определены! Перед решающей схваткой объявляется перерыв для восстановления сил!

Помост тотчас заполнили огни. Под звуки флейт и барабанов на обсидиановые плиты выпорхнули две дюжины прекрасных дев в полупрозрачных алых шелках. Танцовщицы кружились в соблазнительном танце, сплетая пальцами тонкие ленты огненной ци и превращая пламя в живых парящих фениксов, чтобы развлечь благородную публику перед решающей схваткой.

В закрытой комнате ожидания под трибунами царила прохлада.

Мин сидел на деревянной скамье, закинув в рот сразу две восстанавливающие пилюли высшего сорта из закромов покойного Син Юаня. Чистейшая целебная эссенция мягко прокатилась по горлу, расходясь по тридцати шести меридианам Малого Небесного Круга. Внутренние раны от недавнего боя с Тай Цзином затянулись без следа, а свежая ци пятой ступени Потока заполнила резервуары до самых краёв.

Юноша поднялся, сбросил изорванную в поединке ткань и облачился в свежий халат из плотного чёрного шёлка с серебряным узором на плечах. Рука затянула пояс, фиксируя звенья «Драконьего Хребта».

Дверь распахнулась, впуская Му Кая. Наследник Семи Дорог выглядел бледнее обычного; купец подошёл вплотную и крепко вцепился пальцами в рукав начертателя:

— Мин… не дай ему убить тебя.

Мин посмотрел в тревожные глаза друга. Ни тени насмешки не промелькнуло на лице начертателя, когда он накрыл ладонь Му Кая своей рукой и мягко разжал его пальцы.

— Я обещал забрать пять пропусков, Му Кай, — спокойно произнёс юноша. — И я заберу их. Не волнуйся.

Мин коротко хлопнул купца по плечу и перешагнул порог.

Когда массивные створки распахнулись, на опустевшем помосте остались лишь бронзовые курительницы с догорающим сандалом. Мин ступил на обсидиан. С противоположной стороны тем временем уже неспешно поднимался Шао Хэн.

Наследник Багряного Неба сменил парадную куртку на доспех из темного золота. В движениях противника не угадывалось ни капли нервозности. Перед Мином стоял хладнокровный и смертоносный боец, за чьей спиной пылало настоящее Золотое Ядро.

Защитный купол арены вспыхнул тремя концентрическими слоями, запирая противников внутри.

— Значит, мотыльки всё-таки пережили ночь, — негромко произнёс Шао Хэн, останавливаясь в двадцати шагах.

Его багровая ци бесшумно окутала пальцы. Голос наследника звучал мягко, и сквозь плотный гул трибун эти слова слышали только двое.

— Качественная бумага, не так ли? — Шао Хэн чуть наклонил голову, открыто признавая авторство отравленного подарка. — Редкий состав. Я надеялся сберечь твои кости для Разлома, но ты оказался слишком упрямым. Впрочем, это даже к лучшему. Сжечь тебя на глазах у отца и моей новой невесты будет куда приятнее.

— Твой отец даже не смотрит в твою сторону, Шао Хэн, — Мин собрал посох перед собой, глядя противнику прямо в глаза. — Ты из кожи вон лезешь, пытаясь заслужить его одобрение, но для него ты — пустое место. Такой же расходный материал, как те семь девушек, чью силу ты выпил, чтобы вырастить своё грязно-золотое Ядро.

Улыбка на лице Шао Хэна не дрогнула, однако золотистые глаза опасно сузились.

— Семь? Хах! Их было двенадцать, щенок. И каждая из них отдала свою чистоту ради величия моего пламени. Слабые существуют лишь для того, чтобы питать сильных. Таков закон этого мира.

— Сегодня этот закон сломает тебе хребет, — ответил Мин.

ТУ-У-УМ!

Едва отзвучал гул гонга, Шао Хэн отказался от лишней траты времени на разгон. Золотое Ядро в его груди полыхнуло так яростно, что заставило воздух над помостом немедленно закипеть, а быстрый взмах правой руки наследника породил над ареной сразу три багрово-золотых солнца. В ход пошло «Венчание Солнечной Кары», техника, которой он совсем недавно за пару ударов сердца разнес щит Юй Фэна. Все три пылающих диска тут же сорвались вниз, неся с собой обжигающий жар плавящегося металла.

Мин не отступил ни на шаг. Его пальцы ударили по оружию и сбили стягивающий замок, заставляя «Драконий Хребет» с сухим щелчком распасться на три парящие секции. Две боковые детали рывком взмыли выше ради создания отражающего клина, тогда как центральная часть со всей силы впечаталась в обсидиановую плиту. Высвободилась мощь сразу двух знаков на одной пластине: «Знак Затухания» погасил первую волну, а «Знак Отторжения» подхватил ослабленный поток и направил его в отражающий клин.

Три солнечных луча врезались в преграду.

Древняя грамматика приняла удар. Глушитель срезал треть сокрушительной мощи, а адаптивное ядро перехватило оставшийся поток, прокрутило его в петле и с громоподобным треском швырнуло лучи в стороны. Пламя рассеклось, оставив на плитах по бокам от Мина глубокие дымящиеся борозды.

Секции посоха со звоном сомкнулись обратно в руках юноши. Сквозь оседающий жар Мин окинул противника насмешливым взглядом:

— Два удара сердца? Слишком долго.

Трибуны взревели от восторга.

Улыбка Шао Хэна впервые дёрнулась. Золотистые зрачки расширились, явив истинную, звериную ярость.

— Ты сам напросился, мусор!

Наследник Багряного Неба развёл руки в стороны. Его Золотое Ядро загудело на пределе своей пропускной способности, и над ареной вспыхнули ещё три диска. А следом за ними — ещё три.

В итоге девять багрово-золотых солнц зависли под сводами боевой чаши.

Жар стал невыносимым, плиты под ногами бойцов начали медленно размягчаться, три слоя защитного купола побелели от чудовищного перепада температур, а зрители на первых трёх рядах трибун в панике повскакивали со своих мест, закрывая лица защитными артефактами и спасаясь от удушливого зноя.

Девять солнц обрушились на Мина непрерывным каскадом.

Юноша крутил посох, использовал талисманы и сбивал лучи как мог. Всё работало безупречно, ни один прямой удар не коснулся его тела. Но Мин ощущал, как каждая защита обходится ему в колоссальные траты ци.

А Шао Хэн не слабел.

Огненные потоки, отражённые Мином или ударившие в камень, не рассеивались в воздухе. Они закручивались дугами и золотыми ручьями послушно возвращались обратно в тело наследника, втекая в его грудь и питая Золотое Ядро новым запасом жара.

«Замкнутая печь!», понял Мин.

Каждый выпад Шао Хэна делал окружающее поле ещё горячее, не расходуя его внутренний резерв. Силой пробить такую круговую систему было невозможно, начертатель просто сгорел бы от истощения раньше, чем враг потратит десятую часть своих сил.

Мин заблокировал очередную волну и ушёл в скольжение по плавящемуся помосту, сосредоточив всё своё Духовное чутьё на входящих потоках противника.

Секрет чужой силы раскрылся перед его взором.

Пламя возвращалось в Ядро Шао Хэна строго по девяти главным путям. Восемь из них сияли ослепительным золотом первозданного Ян, однако последний поток в каждом цикле неизменно опаздывал на какую-то четверть удара сердца, и в самой глубине этой задерживающейся струи Мин разглядел сероватую нить. Она казалась совершенно чужой посреди бушующего жара.

Украденная Инь нарушала идеальный ритм циркуляции. Всего четверть удара сердца, крохотная щель между возвращением девятого потока и началом нового цикла, но именно через неё внешний контур мог вклиниться в замкнутую печь и перехватить управление.

Когда начертатель понял, что это за нить, всё встало на свои места.

Ядро противника действительно было Золотым, вот только бесконтрольный Ян попросту сжигал его меридианы изнутри, заставляя наследника годами выкачивать чистую Инь из похищенных девушек ради охлаждения внутренней печи. Двенадцать замученных жертв навсегда оставили ледяной отпечаток в самом его источнике, из-за чего Тай Цзин тогда и назвал эту культивацию грязной. Именно в этой украденной силе крылось главное доказательство преступлений Шао Хэна и одновременно таилась смертельная брешь его обороны.

Мин опустил край посоха на камень и оскалился сквозь текущий по лицу пот, понимая, что осталось лишь заставить эту печь сожрать саму себя.

Багровое пламя взметнулось к куполу Арены Девяти Огней. Девять золотых солнц закружили над помостом, стремительно выжигая остатки воздуха и превращая обсидиановый камень под сапогами бойцов в сочащуюся жаром жижу. Шао Хэн наступал. С грохотом раскалывая настил, бесперебойные удары золотого огня оттесняли начертателя прямо к краю площадки, а в каждом шаге наследника сквозила уверенность загнавшего добычу хищника. Он принципиально не тратил времени на сложные стойки. Вместо этого Шао Хэн давил голой массой своего Ядра, будучи абсолютно уверенным в скором истощении соперника на жалкой пятой ступени Потока.

— Беги дальше, крыса! — голос Шао Хэна гремел поверх ревущего огня. — Отсекай мои удары, прыгай по углям! Посмотрим, сколько вдохов ты протянешь в этой печи!

Мин уступал шаг за шагом. Парень скользил по стремительно размягчающемуся камню, умудряясь раз за разом отводить разящие струи посохом под самыми изощренными углами.

Древко из белой драконьей кости принимало на себя жар, жалобно гудело и оставляло за собой в остывающей породе глубокие рваные борозды. С каждым разворотом корпуса левая рука юноши роняла на камни бумажные листы, они вспыхивали от жара, рассыпались пеплом и казались зрителям лишь бесполезными попытками защититься от жара.

Практики на верхних ярусах давно решили исход схватки. Золотое пламя полностью заполнило чашу, скрывая юношу за стеной огня, и крики в поддержку правящей секты заглушали даже грохот ударов.

— Опустись на колени, Лу Мин! — крикнул Шао Хэн, обрушивая очередной огненный вал. На лице наследника играла жестокая улыбка. — Прижмись лбом к моим сапогам, попроси пощады перед отцом и трибунами! И тогда я, быть может, оборву твою никчемную жизнь быстро и без мучений!

Мин даже не поднял головы. Увернувшись от очередного сгустка пламени, он прочертил нижним концом посоха новую длинную линию, соединяя оплавленный след с брошенной ранее золой.

— Оставь свои сказки для свадебных речей, Шао Хэн, — хрипло отозвался начертатель. — Твой огонь шумит громко, но греет слишком слабо.

На балконе Дома Лазурного Клинка Тай Цзин вдруг подался вперед и оперся ладонями о каменные перила. Спокойный до этого момента взгляд мечника внимательно заскользил по расчерченному обсидиану, заставив пальцы на рукояти оружия сжаться от понимания происходящего на арене замысла. За десятки смен позиций Мин ни разу не наступил в одно и то же место дважды! Следы его шагов вкупе с оставленными костяным шестом бороздами ложились на помост в строгом порядке, пока отведенные в сторону лучи пламени послушно завершали формирование общей картины. Вместо банального спасения бегством от шквала ударов, юноша прямо во время битвы заставлял бушующий огонь Шао Хэна выжигать гигантский контур, искусно перенаправляя чужой жар Золотого Ядра вместо кисти с тушью.

Наследник обратил внимание на творящееся вокруг безумие лишь в тот миг, когда под сапогами внезапно вспыхнула очередная линия, замыкающая часть узора.

Он резко остановился. Скользнувший по исполосованному полу взгляд моментально смахнул с лица аристократа всю недавнюю надменность.

— Ты чертишь на камне⁈ — прорычал он.

Не тратя ни доли вдоха на разговоры, Шао Хэн направил кипящие потоки ци в ноги и с размаху ударил пылающим кулаком прямо по двум ключевым пересечениям борозд у правого края помоста.

Два главных соединительных узла, которые Мин кропотливо выстраивал последние минуты, разлетелись в пыль и безвозвратно разорвали неоконченный рисунок.

Но Мин и не ждал, что будет просто. Он тут же среагировал, большой палец вдавил рычажок на рукояти, заставляя «Драконий Хребет» распасться на три части. Все три костяные секции вырвались из рук начертателя и стрелами вонзились в разбитые точки, на ходу восстанавливая нарушенные связи через встроенные проводящие жилы.

Оставался последний, центральный узел, но для него проводника не хватало.

Рисунок настойчиво требовал замкнуть центральный узел у левого края, иначе вся накопленная в камне мощь рассеялась бы впустую, однако обычный бумажный лист просто сгорел бы еще в полете. Мин шагнул прямо в центр пылающего разлома и встал на место недостающего звена.

«СУМАСШЕДШИЙ! — истошно взвыл Гу Лань в недрах Чернильницы. — Пламя чужого Ядра разорвет твои меридианы! Ты сожжешь себя заживо!»

«Оно меня закалит», — мысленно отсек Мин.

Шао Хэн не собирался вникать в тонкости чужих печатей, он был уверен что разрушил план Мина, а потому наследник просто собрал всю мощь своего Золотого Ядра и вскинул руки к небу над Чиянем:

— «ДЕВЯТЬ СОЛНЦ, ИСПЕПЕЛЯЮЩИХ НЕБО»!

Девять парящих дисков с грохотом слились в исполинское золотое светило. От нестерпимого жара три слоя защитного купола арены со скрипом прогнулись внутрь, а каменные плиты вокруг Шао Хэна обратились в булькающую лаву. Раскаленный шар рухнул вниз и целиком накрыл фигуру Мина.

В этот самый миг юноша замкнул контур через собственное тело, широко распахивая тридцать шесть меридианов Малого Небесного Круга навстречу огненной буре. На протяжении бесконечно долгих двух ударов сердца сквозь его каналы проходила чужая пылающая Ци.

Кожа на правой руке начертателя мгновенно почернела, несколько русел в плече отозвались острой болью от глубоких ожогов, но фрактальная основа выдержала. Мин удержал равновесие и не упал.

По всему периметру огромного помоста вспыхнуло ослепительное серебряно-зеленое сияние.

Весь обсидиановый помост, от края до края, оказался гигантской формацией. Сочетание «Круга Замыкания», «Знака Подавления» и «Знака Отражения» перехватило девять огненных потоков прямо перед ударом.

Падающее солнце застыло в воздухе в трех шагах от головы Мина.

А затем пламя потекло вспять.

Девять огненных рек оказались захвачены внешним контуром и с удвоенной силой устремились в меридианы самого Шао Хэна. Чем больше силы наследник вкладывал в технику, тем страшнее становилось обратное давление. Замкнутая печь его тела захлебнулась собственной стихией.

Вместе с золотым огнем над ареной отчетливо проступили двенадцать тонких, мертвенно-серых нитей чужой замученной ци Инь, которые Шао Хэн годами использовал как охлаждающую присадку для своего грязного Ядра.

Каждая несла отдельный, насильно оборванный отпечаток чужого источника. Ни один мастер на трибунах не мог принять такую ци за собственную силу Шао Хэна.

Старейшины на парящих кораблях и мастера в ложах привстали со своих мест. Природа «безупречного» гения Багряного Неба раскрылась перед сотнями тысяч свидетелей во всей своей уродливой наготе.

— Золотом легко прикрыть гниль, — голос Мина прорвался сквозь вой обратного пламени. — Но даже оно не способно спрятать двенадцать украденных жизней.

Обратный поток разорвал золотой покров Шао Хэна с треском лопнувшего стекла.

Мощный толчок собственной энергии впечатал наследника коленями в остывающий камень, выбивая дух из тела и обрывая гул многотысячной толпы. Окружавшее юношу золотое сияние истончилось до жалких струек серого дыма, пока Шао Хэн пытался удержаться на четвереньках, судорожно харкая кровью прямо в глубокие трещины разбитых плит.

— Я… не могу… — хрипел он, отчаянно скребя ногтями породу в попытке поймать взгляд неподвижно восседавшего на балконе отца. — Не перед ним… Я убью тебя, слышишь⁈ Я разорву тебя, я вырежу твой род!..

Патриарх даже бровью не повел в ответ на эти жалкие выкрики. Тем временем старейшина Ситу подошел к самому краю судейского помоста и безжалостно отсчитал вслух десять ударов сердца, за которые поверженный так и не смог оторвать грудь от пола.

ТУ-У-УМ!

Удар гонга прокатился над притихшей ареной.

— Десять ударов истекли! — громогласно объявил Ситу. — В финальном поединке победу одерживает Лу Мин, выступающий под Знаменем Дома Семи Дорог!

Старик перевел дыхание перед тем как окончательно закрепить права победителя.

— Лу Мин признается Абсолютным Чемпионом и забирает пять Нефритовых Пропусков в Небесный Разлом! Ему даруется право первого доступа к Небесному Атласу! Знамя Дома Семи Дорог освобождается от всех податей и турнирных сборов сроком на пятьдесят зим, а также получает безраздельную власть над тремя восточными трактами!

Рев тысяч глоток ударил в защитные купола, отражаясь от них. Однако праздник победителей продлился недолго. Распростертый на камнях Шао Хэн вдруг дернулся, незаметным для большинства зрителей движением отправляя в рот крохотную черно-зеленую пилюлю, после чего всякая осмысленность в его глазах выгорела дотла.

Юноша с силой вбил кулак в центр своей груди. Под ребрами противно хрустнуло, когда сокрушительный удар воспламенил его меридианы, накачивая их странной, чужеродной Ци, и высвобождая наружу поток зеленоватого пламени. Сжигая два меридиана и часть жизненных сил в одной атаке, наследник резко выбросил руку вперед. В его ладони с пронзительным свистом сконденсировалось копье из слепящего огня, чья чудовищная температура мгновенно начала выжигать воздух вокруг. Подобная техника предсмертного уничтожения легко могла пронзить защиту любого мастера на ступени Ядра.

— СДОХНИ! — взревел Шао Хэн.

Сияющее острие сорвалось с пальцев быстрее человеческой мысли, не оставляя Мину времени ни на извлечение талисманов, ни на призыв верного костяного шеста. Времени на долгие раздумья попросту не было. Вскинув обожжённую правую руку, начертатель стремительно провел по воздуху пальцами, создавая шестнадцать золотых линий, заставивших пространство впереди мгновенно затвердеть. Невидимый барьер «Знака Уплотнения» принял страшный удар на себя и остановил летящую смерть буквально в ладони от груди юноши.

Не обрывая плавного движения кисти, он немедленно вывел «Знак Отражения». Вокруг разнесся хрустальный звон, и белое копье прямо в воздухе развернулось на месте, чтобы с ещё большей скоростью вернуться к своему создателю.

Ответный удар оказался совершенно беззвучным. Спрессованное пламя пробило грудную клетку Шао Хэна навылет и выжгло внутри огромную дыру, из-за чего наследник Секты Багряного Неба нелепо покачнулся на ослабевших ногах и кулем рухнул лицом на плиты.

Все звуки над Чиянем стихли. Мин неспеша опустил окровавленную ладонь, пока по его телу расходились волны тупой боли от колоссальной отдачи при использовании сразу двух знаков Пустоты. Пыль и дым медленно оседали вокруг тяжело дышащего победителя.

На верхней террасе тем временем Се Умин подался вперед и поднялся со своего резного кресла. С лица посланника Дворца Пепельной Звезды наконец-то сползла маска скуки. Его внимательные глаза безотрывно следили за фигурой юноши на разрушенной арене, ведь только что перед ним развернулось искусство, стертое из памяти этого мира тысячи лет назад.

И хотя Мин даже не удосужился поднять голову к зрительским ложам, чужой пристальный взгляд буквально прожигал ему спину холодом, обещая скорые неприятности.