Ворс кисти, щедро напитанный духовной силой, мягко опустился на белоснежную поверхность.

В то же мгновение скрытая на волокнах тончайшая бесцветная плёнка «Пыльцы Спящего Мотылька» вспыхнула, жадно отозвавшись на поданную энергию. По связующей нити ци от бумаги к руке юноши ударила тусклая серая вспышка. Зараза преодолела дистанцию быстрее летящей стрелы, вонзаясь в подушечки пальцев.

Правое предплечье омертвело мгновенно. Текущая по сосудам жизненная сила превратилась в стылый неподъёмный свинец. Тридцать открытых меридианов в теле начертателя болезненно сжались, их свечение начало стремительно гаснуть один за другим, а сердцебиение стало глухим и редким, грозя остановиться окончательно.

Кто-то с дьявольской изощренностью отравил дорогой материал, пропитав его так искусно, что подвоха не почуял ни обостренный Духовным Чутьем разум юноши, ни тысячелетний опыт обитателя древнего артефакта.

«Отсекай руку! Руби по плечо! — в панике загрохотал Гу Лань в черепной коробке, осознав масштаб надвигающейся смерти. — Серая смерть убьет твой духовный центр за три вздоха!»

Мин тяжело оперся левой рукой о стол. Юноша хладнокровно отследил ползущую к плечу могильную серость, однако за кинжалом не потянулся. Губы начертателя разъехались в хищной усмешке, проступившей сквозь накатывающее онемение.

«Отрезать? Нет, дед, — мысленно отозвался парень. — Этот ублюдок, подложивший бумагу, только что совершенно бесплатно предоставил мне идеальный ресурс».

Его здоровые пальцы метнулись к стальному кольцу на большом пальце. На столешницу со стуком упали трофеи из закромов покойного Син Юаня: багрово-золотая «Пилюля Ярости Золотого Тигра» и связка жестких, источающих удушливый жар «Корней Пылающего Кремня».

В обычных обстоятельствах эти сокровища несли в себе концентрированный аспект первозданного огня. Приняв подобную смесь, практик с фундаментом Мина просто лопнул бы, забрызгав стены кровавой кашей. Юноша разорвал отравленный лист бумаги пополам, сгреб жгучие алхимические реагенты и без малейших сомнений забросил весь этот несовместимый с жизнью набор прямо в широкое горлышко Чернильницы.

«Ты спятил! Сейчас не время экспериментировать с тушью!» — завопил Владыка Звёздного Предела, наблюдая за действиями сумасшедшего ученика.

«Чернильница всегда вываривает концентрат чистой духовной сути, отбрасывая шлак, — жестко оборвал его Мин, наблюдая, как древние руны на стекле вспыхнули зеленым светом, перемалывая дикую смесь. — Яд заморозил мои русла и превратил их в камень. Они больше не гибкие, зато стали достаточно твердыми, чтобы не разорваться от избыточного давления. К тому же… я не собираюсь этим рисовать».

Артефакт яростно затрясся, смешивая парализующий яд, агрессивное пламя Золотого Тигра и силу кремниевых корней в густую, пузырящуюся эссенцию.

Мин перехватил Чернильницу левой рукой, поднес к губам и одним махом влил получившееся варево в глотку.

Удар был сокрушительным.

Внутри тела развернулась чудовищная алхимическая баталия. Токсин Спящего Мотылька сковал нервные окончания, превращая стенки тридцати существующих меридианов в подобие стали, блокируя любое растяжение или угрозу разрыва.

В оледеневшую клетку ударил пробудившийся в груди огонь Золотого Тигра. Потоку стало тесно, и бушующая мощь хлынула в запечатанные тупики фундамента, пробивая путь наружу.

Боль всё-таки пронзила его. Парень резко выгнулся на стуле, сминая край столешницы так, что тот промялся. Ребра, поврежденные в бою с Бао Ту хрустнули и начали медленно стягиваться.

Жар рванул дальше, в руки. Тридцать первый и тридцать второй каналы разошлись под давлением кипящей ци, пробивая широкие русла вдоль предплечий. Серый яд на правой кисти зашипел и начал сходить под волной тепла, возвращая пальцам чувствительность.

Энергия не унималась и пошла вниз. В бёдрах и икрах сухо хлопнуло, тридцать третий и тридцать четвёртый меридианы раскрылись в ногах. Новые ветви тут же замкнулись в короткие силовые перемычки, создав готовую базу для резких рывков без лишней траты сил.

Вулкан в груди и не думал затихать. Загнанная в угол мощь искала последние уязвимости, и давление внутри достигло критической отметки. На коже юноши стала выступать кровавая испарина. Искусственно созданные обратные «Знаки Якоря», которыми Мин запечатывал свои фрактальные отростки, угрожающе задрожали. Остатки непереваренной отравы упрямо ползли к сердцу.

Вместо попыток погасить конфликт, Мин колоссальным волевым усилием перехватил взбесившуюся ци и перенаправил оба враждующих потока в свой спинной контур. Пламя и ядовитый лед сошлись у самого основания позвоночника.

БАМ!

Тридцать пятый и тридцать шестой каналы распахнулись одновременно. Этот прорыв заставил всё тело начертателя ослепительно вспыхнуть в полумраке комнаты. Вновь созданные пути дополнили разрозненные ответвления в единую, безупречную архитектурную сеть, которая, впрочем, все еще имела открытые звенья для пробития новых русел. Бушующая внутри война мгновенно стихла. Избыточный жар и смертельный холод растворились друг в друге, обратившись чистейшей, подавляющей духовной силой.

Мин с хрипом свалился со стула, опрокинувшись на спину. Левая половина тела оставалась совершенно бесчувственной, пока лежащая на груди Чернильница слабо пульсировала, заботливо вытягивая из тела остаточный осадок яда. Парень тяжело дышал, глядя в потемневший потолок.

Изнутри артефакта донесся странный звук. Гу Лань нервно рассмеялся, звук гулял по стенкам колбы, переходя в пораженное бормотание.

«Тридцать шесть каналов… — голос древнего патриарха сквозил благоговейным ужасом перед безрассудством носителя. — Ты закончил Малый Небесный Круг. Тридцать шесть земных врат, соединяющих плоть с волей Небес! Семьдесят два образуют Средний, а сто восемь — Высший. Но в нынешнюю эпоху замкнуть Малый Круг еще на этапе Потока…»

Старик снова нервно хмыкнул. Привыкнуть к методам этого парня было невозможно.

«Пожалуй, только ты способен взять спланированное убийство, приправить его отравой и сожрать в качестве ресурса для возвышения! Ты хоть понимаешь, что натворил? Твоя ци стала тяжелее кузнечного пресса!»

Мин лежал на полу, позволяя тридцати шести руслам свободно гнать по телу энергию. Грандиозная перегрузка от поглощенных ресурсов и пробитых русел никуда не исчезла, юноша просто равномерно распределил ее по новой, расширенной сети. Сила внутри меридианов вскипела, перестраивая саму природу духовной базы. Ограничители третьей и четвертой ступеней Формирования Потока смялись, словно гнилые доски.

Ци уплотнилась, приобретая монолитную вязкость, и уверенно закрепилась на пятой ступени Формирования Потока. Юноша преодолел сразу три уровня культивации.

— Главное, что отраву мы успешно переварили, — прохрипел Мин, чувствуя, как немота постепенно отступает от ноги. — Теперь я хочу посмотреть в глаза тому, кто продает такую качественную бумагу. Шао Хэн сделал свой ход, и он оказался весьма щедрым. Значит, мне придется отблагодарить его с размахом.

Мрачная онемелость отступала медленно. Спина юноши плотно прижималась к деревянным доскам, пока Чернильница на его груди мерно вибрировала, вытягивая из тела последние капли смертоносной грязи.

Гу Лань внутри артефакта заворочался, обдумывая увиденное.

— С чего ты взял, будто это подарок выродка из Багряного Неба? — дух спросил без привычной издевки. — Может это тот ужасающий парень, Се Умин. После твоего отказа вступить под знамя дворца…

Мин посмотрел на темный потолок. Онемение с лица постепенно сходило, он криво усмехнулся:

— Не исключаю, что они спелись, дед. Только глянь на пыльцу. Дозировка тонкая. Плоть цела, но русла наглухо забиты. Меня просто убирали из турнирной сетки. Яд должен был запечатать циркуляцию и повредить духовную основу, но сохранить тело живым. Им нужен живой скот для жатвы, с мертвого силу не снимешь.

К рассвету остатки яда окончательно сошли. Мин поднялся с пола и размял затекшие плечи.

Перекованное в ночной пытке тело отзывалось поразительной легкостью, тридцать шесть каналов Малого Небесного Круга пели от переполнявшей их кристально чистой мощи. Пятая ступень Формирования Потока обеспечивала невероятную плотность энергии, готовую сорваться с пальцев сокрушительным ударом.

Яд не просто позволил Мину поглотить безумно дорогие и эффективные ресурсы из кольца, но также и закалил стенки меридианов. Любой другой практик уже бы валялся мертвым, но Мин с самого начала своего пути заставлял каналы принимать колоссальную нагрузку. Весь его путь был вымощен тяжелым трудом и терпением.

Мин вышел во двор. Наследник Дома Семи Дорог обнаружился там, проверяя записи надсмотрщиков. Стоило торговцу выслушать короткий рассказ о ядовитых листах и посмотреть на остатки бумаги, как его лицо моментально приобрело пепельно-серый оттенок. Купец прекрасно понимал, что ночная диверсия едва не уничтожила их единственного чемпиона и, что немаловажно, его дорогого друга.

— Сволочи! — прошипел Му Кай, до побеления пальцев сжимая края бумаги. — Я подниму на уши всех теневых скупщиков Чияня! Мои люди вытрясут душу из каждого курьера на рыночной площади! Мы найдем этих крыс до заката!

Мин лишь позволил внутренней ци едва ощутимо кольнуть утренний воздух. Глаза купца округлились. Обостренное чутье торговца мгновенно распознало чудовищный скачок силы в меридианах начертателя, осознавая скрытый фундамент парня, который стал заметно крепче за одну-единственную ночь.

— Мин, ты…

— Я лишь использовал подарок. Не утруждай себя поисками слишком сильно. Подозреваемых у нас не так много. Но, доказательства, конечно, лишними не будут.

* * *

Спустя два часа Му Кай вернулся. Его уверенный шаг сменился тяжелой поступью, а серость на щеках уступила место пронзительной бледности.

— Оба мертвы, — глухо выдохнул наследник, опускаясь на деревянную скамью. — Поставщик и курьер. Их сожгли заживо прямо в собственных постелях, пламя выело даже каменные стены. Ни следов, ни зацепок. Они подчищают концы.

— Как я и думал. В прочем, думаю на этом твои поиски заканчиваются, брат Му, — Мин забрал со стола испорченные листы и отправил их в небольшую жаровню, за исключением лишь одного. Он оставил его в качестве доказательства. — Теперь это моя личная проблема.

Му Кай ударил ладонью по колену, упрямо вскинув подбородок.

— Мы в одной лодке, Мин! Ты бьешься под моим Знаменем, а значит, Дом Семи Дорог найдет того, кто ответит за это покушение. Я подниму остатки стражи, и мы нанесем ответный удар!

Начертатель строго покачал головой, пресекая эти опасные порывы.

— Ваш Дом должен восстановить силы, а не тонуть в чужой крови. Враги превосходят вас, и посылать охранников каравана против таких убийц — глупая растрата преданных людей. Береги своих воинов, Му Кай. Думаю очень скоро все вскроется, или, по крайней мере, у нас будет шанс этому поспособствовать.

Спор прервал оглушительный удар в медный гонг со стороны городских улиц. Ворота постоялого двора распахнулись, впуская официального вестника турнирного комитета в сопровождении закованного в багровый металл почетного караула. Глашатай надменно вручил купцу две изящные нефритовые таблички.

— Ваше приглашение. И оденьтесь поприличнее, — бросил посыльный и покинул двор.

Именные приглашения на торжественный Прием Девяти Огней обязывали представителей восьмерки сильнейших Знамён явиться на вечерний пир. Мин перекрутил прохладный камень в пальцах. Там непременно соберется вся правящая верхушка, включая заносчивого Шао Хэна и расчетливую наследницу клана Су. Идеальное место для того, чтобы поковырять палкой осиное гнездо и заставить противника раскрыть карты.

К вечеру Му Кай категорически настоял на смене гардероба. Являться во дворцы Багряного Неба в пыльном халате считалось прямым оскорблением хозяев города и организаторов турнира.

Купец лично притащил в комнату лучшего портного. Вскоре Мин придирчиво рассматривал свое отражение в бронзовом зеркале. Юношу облачили в угольный шелк. Ткань свободно струилась по телу тяжелыми волнами. Серебряная нить на груди и широких рукавах сплеталась в узор, который довольно точно повторял геометрию реальной боевой формации. Поясом служил витой шнур из духовного волокна. Мастер знал свое дело, наряд подошел безупречно. Подобный стиль добавлял начертателю спокойной уверенности. Теперь он еще больше выглядел опасным ученым-практиком, привыкшим жестко диктовать оппоненту собственные правила игры.

Дворец Багряного Пламени готовился к торжеству с имперским размахом. Десятки паривших в воздухе бронзовых жаровен щедро заливали светом огромный зал. По периметру тянулись ряды столов с угощениями. Гостям подали запеченных духовных зверей, здесь же искрилось стекло прозрачных кувшинов с выдержанным тысячелетним вином. Вокруг неспешно переговаривались приглашенные лица. Залы постепенно заполнялись шумом бесед, периодически звенели кубки, раздавался сдержанный смех. У самого входа стояли распорядители и громогласно зачитывали имена новых финалистов.

Му Кай тихо делился добытыми сведениями, стоя у резной колонны рядом с Мином.

— Посмотри на ту скалу в человеческом обличье, — купец кивнул на исполинского мужчину, привалившегося к столу с куском прожаренного мяса в руках. Рядом с ним стоял металлический щит размером с крепостные ворота. — Это Юй Фэн из Крепости Железной Крови. Абсолютная непробиваемость. Утверждают, что он останавливает лавины плечом. В своей группе он просто истощил противников, а потом задавил массой.

Взгляд начертателя сместился правее, где возле фонтана замер худой юноша с лишенными зрачков глазами.

— Тощий хлыщ у воды — Бан Жэнь из Секты Зеркального Марева, — продолжил Му Кай. — Водный иллюзионист. Сколотил свою репутацию на том, что растворяется в собственных отражениях. Его обман не распознает ни одно духовное чутье.

— А вон тот, с замотанными кистями? — Мин указал подбородком на сухощавого парня, забившегося в самую глубокую тень галереи.

— Хэ Гуй, Дом Тысячи Игл, — понизил голос торговец. — Ходят слухи, что он покрывает клинки вытяжкой из трупного цветка. Лучший метатель своего Дома, и континента в целом.

Начертатель пустил короткую волну Духовного чутья поверх пирующих. Окружающее пространство искажалось от давящей плотности их энергии. Юй Фэн, Бан Жэнь, Хэ Гуй, стоящий поодаль Тай Цзин из Дома Лазурного Клинка — каждый из присутствующих конкурентов давно перешагнул предел Формирования Потока.

Ауры присутствующих давили мощью Истинного Ядра, не оставляя простым участникам шансов выжить. Приветственные гонги смолкли одновременно с плавной музыкой, уступив место почтительному ропоту.

Появился Шао Хэн. Он прошел в центр зала, вежливыми кивками приветствуя расступающихся гостей. Наследник Секты Багряного Неба облачился в багровые шелка с вышитым золотом драконьим узором, а на его лице играла самодовольная улыбка хозяина жизни.

— Уважаемые старейшины и гости Чияня! — Голос выступающего без труда долетел до дальних галерей. — Я планировал приберечь эту долгожданную весть до завершения финальных поединков. Но обстоятельства благоволят нам, а скрывать подобную радость от почтенной публики попросту грешно!

Надменным взглядом Шао Хэн окинул собравшихся. Огненные глаза аристократа на секунду задержались на темной фигуре Мина, сверкнув откровенной издевкой.

— Сегодня я хочу оповестить вас, что Секта Багряного Неба и Секта Звонкой Струны вскоре сольются в прочном союзе! Прекрасная Су Лин оказала мне великую честь и приняла предложение стать моей нареченной невестой!

Люди ответили восторженным гулом, и под сводами дворца раскатилось эхо долгих оваций.

Старейшины одобрительно кивали, поднимая кубки за объединение могущественных кланов.

Из-за высоких мраморных колонн показалась сама девушка. Наследница Звонкой Струны сменила привычные строгие одежды на ошеломляющее серебряно-алое платье, в котором властный цвет Багряного Неба агрессивно поглощал её родовое серебро. Красота воительницы завораживала каждого стоящего в зале, вот только её идеальное бледное лицо застыло непроницаемой маской. Пронзительные сапфировые глаза оставались абсолютно пустыми, отражая лишь ледяную обреченность птицы, захлопнутой в тесной золотой клетке.