8 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Никита Игоревич Журов

— Глядь, Никит! И тут автоматные рожи! — присвистнул Бульбаш, сидящий за рулём «семёрки», что неторопливо проезжала мимо подъезда, в котором обитал Слава. Благо пробить хату пионера Журик распорядился ещё неделю назад, и куда ехать они с помощником знали точно.

— Ага! У него старший брат их бугор, — кивнул Журик, поворачивая голову назад и вглядываясь в «четвёрку», мимо которой они только что проехали. Возле машины, прислонившись к крылу, стоял парень в куртке-афганке и, лениво попыхивая сигаретой, с вялым любопытством провожая их взглядом. Внутри, за рулём, угрюмо маячил ещё один солдатик.

— Интересно, от кого берегутся? — Бульбаш плавно повернул баранку, останавливая машину у соседнего со Славкиным дома, не глуша движок. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь ритмичными щелчками четок Вора.

— От кого? Да от нас с тобой. Группировщики херовы, — хмыкнул Журик, раздражённо дёрнув губой. Он откинулся на сиденье, достал из пачки сигарету и прикурил, выпустив струю дыма в потолок. — Раньше человек, прежде чем голос иметь, должен был срок пройти, людей знать, ответ держать. А теперь: вчера один на ковре задницей вертел, другой в Афгане автомат на шее таскал — сегодня оба решили, что они авторитеты. Потому что один кулаком хорошо бьёт, а другой стрелять умеет.

— Душить их надо, — покачал головой Бульбаш, неодобрительно цокнув языком. — Эта́к скоро от них продыха не будет.

— Ничо-ничо, — прищурился Журик, не сводя глаз с нужного подъезда. В его голосе зазвенела холодная уверенность. — Это они пока как бабы непуганые ходят. На свободе пока. Но сколько верёвочке ни виться, а конец один. Сядут. А там им умные люди быстро объяснят, что к чему.

— Чо дальше? Не сунешься ведь. От этих дур станется «калаш» в багажнике припрятать, — Бульбаш вопросительно покосился на товарища, нервно постукивая пальцами по рулю.

— Подождём давай. Завтра же уже сходняк, может, дёрнет куда пацан. А мы поглядим, — Журик затушил окурок в пепельнице и сложил руки на груди, приготовившись к долгому ожиданию.

* * *

— Баклажан, хорош дрыхнуть! — Журик с размаху ткнул кулаком в бок помощника, который уже начал клевать носом. — Наш клиент выходит. С кентом своим, по ходу.

— За ними поедем? — Бульбаш поморщился, потирая ушибленный бок, и хрипло зевнул, продирая глаза.

— Да, давай по маленьку двигай. В тачку сели. Ща прогреют и поедут, — кивнул Журик.

«Семёрка» бесшумно, как тень, села на хвост Славе, но ехали они недолго. В Химках старенькая «копейка» остановилась у частного дома, утопающего во тьме. Через полминуты «клиент» выбрался наружу, хлопнул дверцей и жестом отпустил водилу. Машина тут же укатила в темноту, оставив Славу одного у калитки.

— В гости, что ли, пришёл к кому? — Бульбаш всматривался сквозь ранние зимние сумерки в ярко светящиеся окна дома, в котором пять минут назад скрылся Слава.

— Надеюсь, что не с концами, — Журик неторопливо вставил в рот свежую сигарету и щёлкнул зажигалкой. Язычок пламени на секунду осветил его хищное лицо. — Иди, жалом поводи аккуратно. В окна глянь. Чего там?

— Ага, ща, — Бульбаш кивнул, бесшумно выскользнул наружу и, пробежав метров сорок (тачку уголовники припарковали на почтительном расстоянии), настороженно покрутил головой, прислушиваясь к ночной тишине. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он аккуратно заглянул в одно окно, затем, выждав паузу, — в два соседних. Проверив ещё раз, не привлёк ли он внимания, так же бесшумно двинул обратно к машине.

— Сидят за столом, — выдохнул мужчина, падая на водительское сиденье и с силой захлопывая дверцу. От холода у него перехватило дыхание. — Трое их. Наш пионер, мужик лет сорока, со шрамом. Подтянутый такой. И мужик-пенсионер. На мента похож.

— Чо делают?

— Да выпивают. Вроде как он в гостях, — Бульбаш поднёс озябшие ладони ко рту и шумно дыхнул на них, растирая замёрзшие пальцы. — Баба там ещё в возрасте в доме.

— Это хорошо, что выпивают, — довольно кивнул Журик, поглаживая подбородок. — Может, получится его тёпленького взять. Тачку-то он отпустил.

Потянулись томительные часы ожидания. Чтобы скоротать время, уголовники развлекали себя приглушённым радио и бесконечными сигаретами, окутывая салон сизым табачным дымом. Часа через два к дому, взвизгнув тормозами, вернулась уже знакомая «копейка».

— Не отпустил, выходит, машину, — констатировал Журик, выпрямляясь на сиденье. — Бережётся, сучонок. Один не ходит.

— Чо делаем?

— За ним поедем, как выйдет, — пожал плечами Вор, щурясь на огоньки чужой машины. — Посмотрим. Если пост на ночь у подъезда снимают, может, получится его на хате навестить. Не с собой же он водилу поведёт? А там возьмём деньги — и ножиком по горлу.

— А если бабки не у него?

— У него. Иначе чо Черный такой спокойный сидит? — Журик покачал головой, и в его голосе прорезалась стальная убеждённость. — Вопрос только — где он их держит. Но сходняк завтра, по идее, должны быть под рукой.

— Во, вышел! — Бульбаш кивнул в сторону лобового стекла, перебивая напарника. — Ну, поехали.

Однако планам Вора и его подручного сбыться было не суждено. Оба быстро поняли, что едут они вовсе не в Долгопрудный, а прямо на кольцевую. Через полчаса «семёрка» уголовников припарковалась у красивого двухэтажного здания, что мигало разноцветными огнями вывески ресторана «Русь».

— А я смотрю, пионер полной жизнью живёт, — хмыкнул Баклажан, с интересом разглядывая фасад.

— Да. Совсем не по-пионерски, — покачал головой Журик, с лёгкой усмешкой. — Ладно. Раз такой расклад — курим и погодя тоже пойдём кабак навестим. Позырим, чем наш пацан там заниматься будет и с кем.

* * *

— А ничо так тут, — Бульбаш стрелял взглядами по сторонам, пережёвывая бутерброд с колбасой. Их с Журиком посадили за небольшой свободный столик возле входа. Тот только-только освободился, а других просто не было. Заказав коньяка и нехитрой закуски, мужчины сидели внутри и неторопливо осматривались, привыкая к полумраку и разноцветным бликам ресторанных огней.

— А у пацана нашего, я смотрю, друзья прямо повсюду, — чуть громче обычного, невпопад ответил Журик. Хоть музыка у входа звучала не так громко как у сцены, но всё равно приходилось повышать голос, чего Вор делать не особо любил. В том числе и потому настроение у него было не самое благоприятное.

— Ну а чо, дело молодое, — хмыкнул Бульбаш и сделал маленький глоток из рюмки, прикрыв глаза от удовольствия. — Я в его годы тоже сегодня в «Сельпо» замок собью, завтра в окно к соседке залезу. Красота.

— Тебе видней. Я в эти годы на первую ходку загрузился, на малолетку, — Журик буравил взглядом дверь туалета, за которой недавно скрылся Студент. Пальцы его нервно постукивали по скатерти.

Дверь распахнулась, и парень вышел наружу, отряхивая руки. И будто почувствовав на себе взгляд Вора, покрутил головой, а потом посмотрел прямо в их сторону. Журик не успел как-то отреагировать — пацан сам двинулся к ним с совершенно невозмутимым видом и уверенной походкой.

— Привет, честной компании, — немного нагло улыбнулся парень, останавливаясь над их столиком. — Одними дорожками ходим, Никита Игоревич.

— И тебе не хворать, пацан, — Журик изобразил на лице добродушную улыбку, хотя глаза остались холодными и цепкими. Он кивнул на стул. — Присядь, выпей с нами, раз такое дело.

— Это можно, — Слава пожал плечами и присел, оказавшись прямо напротив Вора. Бульбаш тут же подсуетился: разлил из графина коньяк старшему товарищу, гостю, ну и себя, конечно, не обидел. Пусть и было в его рюмке немного, но он все равно обновил её до краёв.

— Я смотрю, отдыхаешь. Настроение хорошее? — выпив, спросил парня Журик, сцепив пальцы в замок поверх стола.

— Так оно у меня всегда хорошее, — хмыкнул Слава, откидываясь на спинку стула и с лёгкой усмешкой глядя на Вора. — А чего горевать-то?

— Ну, а раз горевать нечего, я так понимаю, порешали вопрос с баксами? Не забыл, что завтра встреча? — голос Журика стал тягучим, почти ласковым.

— Выходит, порешали, — улыбнулся Слава, поигрывая пустой рюмкой в пальцах. Его беззаботность начинала нервировать.

— И сколько там было? — Журик внутренне подобрался, подавшись чуть вперёд.

— Ну сколько Гия сказал, столько и было, — улыбка на лице Славы и его легкомысленный тон уже откровенно бесили Никиту. — А что, могло быть больше?

— И кто бабки увёл? — поинтересовался Вор, игнорируя ироничный вопрос пацана.

Худшее подозрение мужчины оправдывалось — пиздюк с дружком решили закрысить двадцатку. Его двадцатку. А с другой стороны, может, оно и к лучшему? Перед Гией его не впалят. А двадцатку он и сам получить с пионера сможет. Возможно, даже сегодня ночью.

— Так Гие завтра и отвечу, кто. У нас же завтра с ним встреча, верно? — Слава снова ушёл от ответа, заставляя глаза Вора хищно сузиться. Впрочем, больше ничем лицо Журика его ярость не выдало.

— Ну, раз завтра — так завтра. Тогда пока, — пожал плечами Журик, сделав вид, что потерял всяческий интерес к пацану. Он демонстративно откинулся на спинку стула и потянулся рукой к графину, глядя куда-то в сторону.

Слава всё понял правильно. Он поднялся на ноги, пожелал хорошего вечера с лёгкой, чуть насмешливой интонацией, и скрылся в толпе зала, растворившись среди разноцветных бликов и табачного дыма.

— У него бабки, и скорее всего дома, — тихо, почти себе под нос, проговорил Журик, глядя на опустевший стул напротив. В голосе его зазвенела холодная сталь. А потом он добавил громче, обернувшись к Бульбашу: — Иди рассчитайся и поехали. В Долгопу.

* * *

— Вроде нет никого, — констатировал очевидное Бульбаш, когда «тачка» уголовников остановилась, не доезжая пару десятков метров до подъезда Студента. — Пусто. Идём?

— Куда идём? Гляди, — Журик указал пальцем через лобовое стекло на дом. — Свет в окнах горит.

— Чёрт. А кто там может быть? Брат с ним не живёт — пробивали. Может, баба?

— Может, и баба. С него станется, он шустрый, — Журик на пару секунд задумался, прищурившись, и хмыкнул. — Сходи на разведку. Позвони, мол, квартирой ошибся. Глянь, кто там. А там решим.

— Ага. Я мухой, — кивнул Бульбаш, рывком открыл дверцу машины и, быстро оглянувшись по сторонам, выскользнул наружу, бесшумно прикрыв за собой дверь.

* * *

Медвежонок готовил куриный суп, пребывая в глубокой и мрачной задумчивости. Суп он решил сделать для Славки. Наверняка друг придёт на веселе, а поутру от такого дела супчик — самое то, особенно после того, как ночь постоит да загустеет. А вот мрачность была связана с делами любовными.

После возвращения с «химии», понимая, что со Славкой они разминулись, Миша закинул вещи и, получив от Петра заверения, что Слава разрешил погулять, сразу же позвонил Ритке и отправился на свиданку. Карман грели две сотенные, так же вручённые ему Пельменем. Однако разговор с девушкой не задался с самого начала. Когда Миша, как настоящий мужчина, начал рассуждать о дате свадьбы, Рита молчала и странно на него косилась, хмуря брови и покусывая губу. А когда Миша начал предлагать пойти познакомиться с её родителями, она вдруг дала ему пощёчину и, обозвав дураком, пошла обратно в сторону своего дома, громко пыхтя и с силой сжимая кулаки.

Почему он дурак, Миша не понял. Как не понял и того, что означала такая реакция. Настроение было безнадёжно испорчено, а голова гудела от всевозможных мыслей. Советоваться с Геной или Петром, которые сейчас смотрели «видак» в зале, он постеснялся, а потому дожидался возвращения своего единственного друга домой. Тот точно всё грамотно рассудит и правильный совет даст.

— Гав! — раздалось сбоку, и Миша медленно посмотрел вниз.

У его ног сидел щенок, преданно глядя снизу вверх и вовсю виляя лихо закрученным вверх хвостом, пуская слюни от кухонных запахов.

— Не велено кормить тебя, — в который уже раз пояснил бестолковой собаке Миша, переведя взгляд обратно на кастрюлю.

— Дзиииинь! — противный, протяжный звонок заставил Медвежонка снова отвлечься от готовки. Чуть убавив газ, он вытер руки о фартук и двинулся в коридор, в полной уверенности, что это вернулся Слава.

Однако, открыв дверь, с удивлением увидел мужчину лет сорока, довольно мутной наружности: слегка небритое лицо, бегающие глаза и расстегнутая до середины пальто.

— Ты кто? — буркнул он, смотря сверху вниз на замершего мужичка, который явно растерялся от вида этакого верзилы.

— Р-р-рыыыы! — у ног Медвежонка зарычал Хатико, и шерсть у него на загривке встала чуть ли не дыбом.

— Чё за хрен? — послышалось из-за спины. Это из зала в коридор вышли Пельмень и Гудрон, с любопытством выглядывая по бокам от Миши.

— А Маруся здесь живёт? — наконец отмер поздний гость и сделал виноватое лицо.

— Какая Маруся? — не сообразил Медвежонок, нахмурившись.

— Нет здесь Марусь, мужик. Я бы знал, — ответил Пельмень, который насчёт женского пола и правда был самый сметливый (после Славки, конечно).

— Ошибочка вышла. Подъездом промахнулся, видать. Извинения просим! — чуть кивнул головой мужчина и быстро скрылся из поля зрения.

Медвежонок захлопнул за ним дверь и щёлкнул замком.

— Гав! Гав! Гав! — зло лаял у ног Хати, задрав мордочку на Медвежонка и яростно тряся хвостиком.

— Ты своим супом Мишань, по ходу, довёл щенка, — иронично заметил Петя, весело улыбнувшись. — Я его таким злым в первый раз вижу.

— Мутный типок, — неожиданно сказал Гудрон, почёсывая затылок. — Короче, это… на нашего Федьку похож. Жульмана.

— Ладно, «типок». Пошли фильм дальше зырить, — хлопнул по плечу товарища Пельмень, и парни нырнули обратно в зал, где на экране что-то шумно взрывалось.

— Гав! — снова гавкнул Хати, глядящий на Медвежонка снизу-вверх. Только этот «гав» был уже не злым, а знакомым, милым и просящим.

— Не велено, сказано же! — опустил глаза вниз Миша, но, подумав немного, тяжело вздохнул. — Ладно уж. Пошли гречку погрею, — буркнул парень и, развернувшись, скрылся на кухне.

Щенок шомором побежал вслед за ним, весело виляя загнутым хвостиком и чуть не подпрыгивая на ходу.

* * *

— Ни хрена там не баба! — встревоженно доложил Бульбаш, залезая в машину и с силой захлопывая дверцу. — Там три пацана и собака!

— Чё за пацаны? — не понял Журик, резко повернувшись к нему.

— Не знаю! Спортсмены! А один рама — во! — Бульбаш возбуждённо задрал обе руки вверх, уперев их в потолок. — Метра два, а то и больше! Спортсмены, короче. Дохляк туда лезть.

— Да он чё, блядь, издевается, что ли? — раздражённо прорычал Журик, сжав и разжав кулак. Потом нервно достал пачку, увидел, что та пустая, смял её и швырнул в открытое окно, а затем протянул руку в сторону товарища: — Дай!

Тот немедленно извлёк пачку «Радопи» и протянул ему.

— Короче, если он так страхуется, сто за сто — домой тоже один не вернётся. Тем более после того, как меня срисовал, — процедил Журик, прикуривая и глубоко затягиваясь. — Да и херли с ним делать, даже если один? Похищать, что ли? Шум будет. Да и бабки наверняка там… — он кивнул в сторону многоэтажки, выпуская струю дыма в потолок. — Вообще не факт, что он домой ночевать приедет.

— И чё делать?

— Да ничё, — Журик прикинул в уме — сегодня он выяснил главное: что бабки у Студента, и что Никитина двадцатка, скорее всего, останется у него и завтра. А значит, Журик еще найдёт момент, чтобы подловить «пионера» и забрать своё. — Домой меня отвези. А сам рано утром приезжай сюда. Погоняешь за ним хвостом. Посмотришь, куда ездил и кого видел. Поехали! — буркнул он, отворачиваясь к окну.

В любом случае день прошёл не зря. Расклад в его голове сложился: было что Гие рассказать. А бабки свои он заберёт — может, даже с лихвой.