Глава 4

В коридоре зазвучала трель дверного звонка, и я аккуратно подошла, ожидая увидеть Степана. Уже почти приготовилась, даже увесистую обувную ложку прихватила, представляя, как четко она расколет его тупую черепушку, если тот попробует перешагнуть порог моей квартиры.

Предатель! Трусливый, подлый предатель!

Но то ли глазок что-то закрывало, то ли опять лампочку выкрутили. Спрашивать было бессмысленно, тут дверь такая, что ничего не слышно.

Я накинула цепочку, а после толкнула дверь. Сунулась в образовавшуюся щель и тут же носом уткнулась в белоснежное облако, густо пахнущее сладостью цветов.

— Онегина Милена? Вы арестованы за кражу спальни из моей квартиры, — по лестничной клетке разлетелась бархатная вибрация. Встала на цыпочки, чтобы выглянуть поверх букета, и тут же утонула в ярко-зеленых поблескивающих глазах.

Мой новый знакомый и по совместительству сосед из таинственной Нарнии вальяжно подпирал косяк, нагло улыбался, зато был полностью одет. А это уже неплохо, с поправкой на буйное утро…

— Мостраков Дмитрий? — передразнила я его. — А чего так? Могли бы сразу в спальню войти в сопровождении полиции.

— Когда я пьян, я буйный. Гы-гы-гы… А сейчас я тихий, — вдруг рассмеялся он, передразнивая известную реплику из старого советского фильма. — Поэтому стучусь к соседке, как подобает джентльмену. С цветами и завтраком… И даже трусы надел.

Дмитрий поднял вторую руку, размахивая стопкой коробок из ближайшего итальянского ресторана.

— Впустишь? Или сначала бельё проверишь?

— Нет уж, увольте, ничего я проверять не стану. Ну, входи, сосед, — я сделала шаг назад, пытаясь скрыть урчание живота за шорохом тапочек.

— Для начала разреши осмотреть спальню? — он передал мне в руки и цветы, и ароматное, даже ещё горячее угощение.

— Зачем? Там ещё целые стены остались?

— Именно, — Дмитрий скинул обувь, и я не удержалась и заглянула на стельку, тихо чертыхнувшись, когда прочитала бренд.

Чёрт… В таких разве ходят? Обычно такие на полке пылятся до лучших времен, а после укладываются в гроб вместе с его расточительным хозяином.

Мостраков и правда первым делом двинул в спальню и принялся фотографировать мой ущерб. Он довольно громко расхохотался, увидев мою баррикаду, быстро обернулся, полоснув острым взглядом.

— Страшно, принцесса?

— А береженого Бог бережет. Вдруг ты алкоголик, и уже с утра тяпнул?

— Так-то ты тоже с похмелья, поэтому этот аргумент не принимается…

Мостраков кого-то набрал по видеосвязи, и теперь моя спальня гудела от хорового гогота двух мужчин. Они явно веселились, осматривая то, что осталось от моей стены, а сосед и вовсе будто гордился своей силищей богатырской.

Ценных вещей тут не было, а слушать это веселье мне совершенно не хотелось, поэтому я пошла на кухню.

Поставила цветы в самую большую вазу и даже залюбовалась этой красотой, внезапно ощутив укол зависти… Я пыталась вспомнить, когда Стёпа в последний раз вот просто так принёс хоть вшивый пучок гвоздичек. Но на ум ничего не приходило.

Воспользовавшись моментом, я снова взяла телефон, сбросила очередной вызов от мужа и набрала подругу.

— Ирка, — чуть ли не простонала я в трубку. — Скажи, что можно ещё вернуть деньги за путёвку?

Хмель уже окончательно отпустил меня, поэтому мозг наконец-то начал работать. И в этот момент жаба буквально сжала моё горло, напоминая, что я недавно отвалила кругленькую сумму на наш отпуск.

Помню, как хихикала Ирка, предлагая отель подешевле, но мне так хотелось порадовать нас неделей шикарного отдыха, что я спустила почти все свободные деньги!

— Милка, ты чего? Я ещё вчера все выкупила, — Ирка оторопела от вопроса в лоб и начала заикаться. — А что случилось-то?

— Стёпка прислал повестку на развод! — я перешла на шёпот и вышла на балкон, чтобы не делать свидетелем своего позора совершенно незнакомого мне мужчину.

— В смысле? Этот забитый гномик подал на развод? — Ира начала хохотать, отчего виски снова запульсировали болью. — Мил, а ты все верно поняла?

— Ира! Угомонись! Лучше поищи, кому толкнуть путёвки! Стёпка теперь Мальдивы только на открытках увидит, — меня разрывало от злости…

И в какой-то момент я уже не могла понять, чего во мне больше? Желания отомстить гаду, или это вопит мое разбитое сердце?

— Ладно, подруга, я что-нибудь придумаю. Вечером забегу…

Я отбила вызов, и в этот момент за спиной послышался тактичный кашель. Мостраков стоял в дверях и так нагло улыбался, что у меня поджилки затряслись.

— А почему вы такой довольный? Конечно, вам-то ремонт не нужно делать! Хотя нет, — я зачем-то подскочила к этому красавчику и начала тыкать пальцем в грудь. — Вы сделаете ремонт! Эту дверь нужно забетонировать, замуровать, иначе я спать спокойно не смогу.

— Воу-воу, полегче! Я думал, ты принцесса, а ты амазонка, — он расхохотался и сел в кресло, бесстыже осматриваясь по сторонам. — А у тебя тут миленько… Давно тут живёшь?

— Семь лет…

— Ладно, если ты сваришь мне кофе, я извинюсь за доставленные неудобства, — Мостраков хищно посмотрел на мою чашку, а после и на пакет, откуда тянулся соблазнительный аромат сырной пиццы.

Признаться, я тоже умирала с голоду, поэтому войну решила отложить на сытый желудок и принялась накрывать на стол. В пакете, и правда, был целый сет пицц на любой вкус. Пока я занималась угощением, бесцеремонный Мостраков поднялся и все взял в свои руки. Вернее, в его плен попала моя кофемашина. Он спокойно открыл шкаф, достал кружку и без вопросов принялся варить кофе.

— Ну всё, вот теперь – прости меня, пожалуйста, жена лже-Онегина! — простонал он, сделав первый глоток.

— Не напоминай мне! И вообще, прощения мало, сначала исправь разруху! И ещё мне нужны мои обои с ласточками.

— Ну, с ласточками, так с ласточками.

Дмитрий был расслаблен, не чувствовал ни смущения, ни скованности. Он смотрел прямо, не отводил взгляд. В какой-то момент мне даже показалось, что этот гад меня изучает. Так пристально, откровенно лапает глазами, что зачесалась ладонь…

— Это кабинет моего деда, — хохотнул Дмитрий и подхватил кусок пиццы. — И нам никогда, ни при каких обстоятельствах не позволялось переступать порог этой комнаты. Чёрт, да я даже не знал, что там есть дверь! Спьяна ввалился в первую попавшуюся комнату… Я помнил, что из гостиной есть смежная спальня, туда и шёл на автопилоте.

— Хреновый у вас автопилот. Прошивка старая, — злиться уже сил не было, оставалось лишь посмеиваться, ведь ситуация и правда была довольно забавная.

— Согласен… Вообще-то я не пью, просто… Короче, дерьмо случилось в тот вечер не только у тебя.

Я слушала с открытым ртом и пыталась вспомнить детство. У бабушки я была часто, вот только этой двери не помнила тоже. Правда, у той стены всю жизнь стоял огромный буфет, заставленный хрусталём. Неужели она спокойно жила, зная, что за ним дверь?

— Как это вообще возможно? — не унималась я. — Ну где это видано, чтобы квартиры были соединены дверями?

— Тебе с какого периода начать? — Дмитрий быстро поглощал пиццу, попутно отвечая на сообщения. — Квартиру выделяли тут ещё моему прадеду, он был казначеем, а после войны вдруг его и всю интеллигенцию этого дома решили поприжать, и хоромы превратились в одну большую коммуналку. Булгакова читала?

Мостраков вскинул голову, и я чуть не подавилась слюной. Смотрела на этого обаятельного незнакомца, что одним взглядом мог и убить, и раздеть с каким-то тихим восторгом. Сама себя ругала за эту покорность… Но продолжала кивать, как сломанный болванчик.

А ещё я пыталась оживить хоть одно воспоминание из детства. Ну почему отец помнит и его, и мою клятву выйти за него замуж, а у меня белый шум?

— Смотрела…

— Бабушка рассказывала, что было почти так же. Просто пришли и поставили перед фактом, что советскому человеку нужно скромнее быть. Другие тоже хотят жить хорошо. Квартиру сначала превратили в огромную коммуналку, а потом и вовсе поделили на небольшие клетушки, ибо буржуев в нашей стране всех истребили, а мелким чиновникам комфорта тоже хотелось.

— А дверь, значит, осталась? — кивнула я, не понимая, как это вообще возможно.

— Ну, спросить нам больше не у кого, приходится лишь догадываться. Ладно, соседка, до вечера — он вдруг поднялся и направился к выходу, а я снова смотрела ему вслед с открытым ртом.

— Что значит до вечера? Вы что, каждый день теперь приходить будете? — я поспешила за ним следом, пытаясь вообще понять, что он задумал.

— Милена, я пришёл принести тебе свои глубочайшие извинения, — Дмитрий быстро обулся и распахнул входную дверь. — Вечером доставят телевизор, и я попрошу обдумать вариант компенсации. Могу организовать ремонт, а могу просто оплатить.

— Что, вот так всё просто? — Я растерянно смотрела на новоиспечённого соседа.

Он так стремительно изменился в лице… Пропали и мягкость, и смешливость. Черты стали острыми, взгляд — пугающе пронизывающим, как февральский ветер, пробирающий насквозь. Даже его голос стал напоминать звонкий треск льда…

— Милена, я в городе проездом, мне совершенно некогда устраивать спор на ровном месте, — он затянул узел галстука, подмигнул напоследок и скрылся…