Глава 30

Зачем он приходил?

Зачем, черт подери, он приходил?

Эти вопросы чокнутыми колибри порхали в моей голове, долбя по черепушке. Этот стук не давал мне спать всю ночь, по пути в аэропорт, даже в очереди на досмотр. Пялилась в затылок Мостракову, но не для того, чтобы мысли его прочитать, а чтобы не смотреть на аппетитную задницу, обтянутую тканью широких спортивных штанов.

Этот мужчина напоминал магнит. К нему притягиваешься, но лишь на одобренное им же расстояние. Это как билет на несколько станций метро, хотя доехать хочется до конечной остановки. А для чего хочется? Почему? Ответа и на этот вопрос у меня попросту не было.

— Милена Львовна, ещё час в вашей компании, и я решу, что домогательство передается воздушно-капельным путём, — Мостраков потянул меня за локоть, когда понял, что я иду не туда. Он уверенно, но мягко провёл меня через распахнутые двери бизнес-зала, после протянул какую-то карту администратору, не удостоив девушку даже улыбкой вежливости.

Я бросила сожалеющий взгляд на красивую и очарованную блондинку, что завороженно смотрела вслед Мостракову. Дмитрий походя взял со шведского стола чашку кофе и упал на кожаный диван, откинув голову на мягкую спинку. Диван был явно не под его рост, поэтому высоты подушек не хватило, и голова перегнулась, отчего наши взгляды схлестнулись…

Мостраков висел вниз головой, но даже так я видела, как его взгляд переливается издёвкой. Мудак! Невероятно красивый и горячий мудак… Вот она, правда жизни. Ведь гармония должна быть во всем? Лично мне ещё ни разу не довелось встретить порядочного и красивого… Все они мудаки.

Я ещё раз кивнула администратору и повторила путь своего начальника, не пропустив дымящийся кофе.

— Спасибо, — устало выдохнул Мостраков и достал из спортивного рюкзака лэптоп.

— За что?

— За то, что перестала пялиться, — Дима напряженно сжал переносицу и подряд сделал два тяжелых вдоха. Стыдно признаться, но с самого утра я почти не смотрела ему в глаза, да я вообще делала вид, что его не существует. И когда Мостраков сел на переднее сиденье такси, я не смогла сдержать выдоха облегчения.

Но здесь, в полупустом и темном зале, прятаться было негде.

Я ощутила странную дрожь, текущую по позвоночнику, когда призналась самой себе, что в компании этого мужчины сама себя не узнаю. Этот нелепый румянец, прожигающий кожу изнутри, стук зубов, дрожь в ногах… Он что… Он что, мне нравится?

Так, стоп. Об этом я подумаю как-нибудь потом.

Я буквально заставила отвести взгляд, ущипнула себя за внутреннюю поверхность запястья и сделала глоток кофе. Горячая горьковатая жидкость разливалась по языку, давая мне пару мгновений, чтобы вновь закрыться от него за бронебойным слоем дистанции. Рано пали мои щиты… Да, он красив, отлично сложен, умён и силён. Это безусловные его преимущества. Но это то же самое, как оценивать день за то, что видны облака, солнце и горизонт. Это базовый минимум, которым должны обладать все мужчины. Я уже однажды сделала неправильную ставку. Хватит… С недавних пор я больше не верю словам.

— Начнём? — я проигнорировала слова Димы, поставила чашку на низкий стеклянный стол и осмотрелась по сторонам.

— Что именно? Конкретней, Милена Львовна, — Мостраков быстро лупил по клавиатуре, а я следила за его длинными пальцами, но через несколько секунд он довольно ударил по клавише и захлопнул крышку ноутбука. — Перейдём к сексу?

Все застывшие на языке слова превратились в ледяную крошку. Я буквально ощущала холод, легкое покалывание на кончике и полнейший шок. Как бы я ни готовилась, какие бы словесные клинки ни точила, он всегда на два шага впереди… И это то, о чем говорила Ира.

— Нет, для начала ответь на вопрос – зачем ты вломился в душ вчера? — я отмахнулась от своего намеренья обсудить стратегию переговоров с Горозией.

— О! Наконец-то осмелилась. А я всё жду, когда у моего нового финдира голова от версий лопнет. Старенький я, Милена Львовна, послышалось, что вы звали меня на помощь, — вдруг Мостраков усмехнулся и посмотрел на меня. — Нет? Не звали? Эх… Слух уже не тот.

Я ожидала чего угодно, но не подобной наглости. Он же в глаза смотрел и откровенно врал.

— Галлюцинации?

— Случается, — Дима дернул плечами и посмотрел на монитор, проверив статус нашего рейса.

— И часто это с вами случается?

— Лишь когда красивая женщина кричит о помощи из ванной.

— Но я не кричала, — упёрлась, проверяя выдержку Мостракова на прочность.

— А мне показалось, что ты с таким ужасом… — тут Мостраков сомкнул пальцы на подбородке и вскинул глаза вверх, будто вспоминал тот момент. — Нет, не с ужасом, — поправил себя Дима, и его взгляд сотней стрел метнулся в меня. — С вожделением. Ну, точно! Ты с таким вожделением выкрикивала моё имя, что не подчиниться я не мог.

— С вожделением? Серьёзно? — усмехнулась я, хотя сейчас я бы с большим удовольствием кинула в этого хама чем-то тяжелым.

— Как чуден мир, — Мостраков кивнул администратору, что безмолвно, чтобы не мешать нашему разговору, пригласила на посадку в самолёт. — За словом «кажется» можно спрятать и намеренья, и даже собственные желания. Разница лишь в том, что истину знают лишь двое…

Я поднялась, не сводя взгляда с Димы. Он быстро собрал вещи, после подхватил оба наших чемодана и галантно притормозил, пропуская меня вперёд.

— Я хотела поговорить про общую стратегию переговоров с Гориславом Горозией, а сейчас мы обсуждаем моё вожделение? — я явно перестаралась с громкостью голоса, отчего милая девушка, сопровождающая нас по телетрапу, разочарованно на меня посмотрела и напоследок смерила внимательным взглядом.

— Значит, ты согласна? — расхохотался он, удаляясь по «рукаву» трапа. Этот мощный, хриплый и окутывающий звук пробирал до мурашек.

Я сначала оскорбилась этим выпадом, а потом отмахнулась и догнала Мостракова, крепко взяв его под руку. Видела, как искажается красивое лицо администратора, но этого я и добивалась… Впредь будет тактичнее со своими никому не нужными эмоциями.

— Ну вот… Лишняя психологическая травма, — выдохнул Дима, явно уловив мотив моего поступка. — А ведь я мог стать её принцем, приходить во снах, делать всякую милую и оооочень приятную чушь, о которой пишут в женских романчиках. Уж она-то точно рада была бы меня видеть в своей ванной. Жестокая ты, Милена Львовна… И бессердечная.

— А нечего на меня смотреть голодной львицей. Ты же ей понравился, вот пусть на тебя и глазеет.

— Как жаль, что этого не делаешь ты…

Это был всего один миг, всего одно мгновение, когда мы одновременно вошли в узкий проход между салонами самолёта. Расстояния было так мало, а я ещё зачем-то повернулась задницей к сидящим слева пассажирам, и произошло столкновение… Мостраков, запутавшись в груде чемоданов, вдруг подался вперёд, и наши губы встретились.

Один миг… Три секунды, но почудилось, что время остановилось, а из глаз рванули искры. Они яркими всполохами осыпали все вокруг, и мне показалось, что сейчас вспыхнет весь самолёт…

Его горячее дыхание проскользило по коже, прогоняя мурашки и леденящий ужас от произошедшего. А ещё я никогда не видела его глаза так близко. Красивые… Мутно-зеленые, с рыжими просветами и чёрными лучиками, как на тигриной шкуре. От них лилось тепло, умиротворение и странное волнение, что пьяной лентой спускалось от солнечного сплетения прямо к моему животу.

— Может, Милена Львовна, вы уже сядете? — шепнул он, слегка подталкивая меня к единственному свободному креслу. — Стоя – не самая удобная поза…

— А я люблю стоя, — огрызнулась я на автомате, понимая, что Мостраков затянул меня в свою коварную игру, а я поддалась.

Мудак! Я отвела взгляд, обнаружив, что пассажиры самолёта сейчас смотрят на нас, как на чокнутую парочку, решившую задержать рейс.

— Чёрт, — шикнула я и упала в кресло у иллюминатора. — Когда ты рядом, я вечно попадаю в странные ситуации.

— А быть может, это называется жизнь? Какая разница, какие именно это ситуации? — Дима закинул наши чемоданы, сел на кресло рядом и щелкнул привязными ремнями. — Я вот тоже не рассчитывал, что из-за твоей прихоти попаду в полный джетлаг. Ты украла у меня неделю, Дикова. Считай мой дурной нрав, плохое настроение и нервозность малой ценой за хаос, что ожидает нас после нашего возвращения. И лучше бы тебе справиться со своими обязанностями, потому что пока и покупкой завода руководил я, и в Японию тоже лечу я…

Мостраков обернулся, и тут мне стало страшно… От тех тёплых янтарных прожилок не осталось и следа, теперь его глаза казались замерзшими кубиками зелени океана. А животный оскал больно царапал по нервам, намекая, что эта поездка принесёт ещё множество сюрпризов.

— Главное, чтобы вы больше не выносили дверь в мою комнату, — цыкнула я, заметив, как зелень его глаз начинает искриться, словно салют на День Победы.

— Ха-ха…

Я напряглась, но вида не подала. Зарылась в документы, лишь бы просто не смотреть на этого наглеца, решившего взбудоражить моё состояние. Нет! Сейчас мне нужно думать о работе… Только о работе, чтобы доказать и себе, и всему миру, что я чего-то достойна.

Оба перелета прошли незаметно. И лишь на подлёте к Токио я ощутила странное покачивание руки… Кожи коснулось что-то теплое, мягкое, а после по пальцам пробежался разряд.

Я чуть раскрыла веки, украдкой наблюдая, как Мостраков водил подушечками пальцев по моей ладони, периодически касаясь белёсой отметины, где ещё недавно было обручальное кольцо.

Шея неистово болела, я даже не сразу смогла понять, как так у меня затекло все, включая позвоночник. И лишь когда мозг включился, а я вырвала руку из его слабого хвата, поняла, что все это время лежала на его плече…

— Обслюнявила, — шепнул Мостраков, резко обернувшись, отчего наши носы столкнулись. — Это так эротично…

— Извращенец!

— Тогда в следующий раз полетишь одна или на пару с Соколовским.

— Ты что…Ты специально? — улыбнулась я, осознав, что так меня Мостраков просто наказывает за то, что ему пришлось нарушить свои планы. Или нет?