Глава 22

*Милена*

Женатик…

Я вздохнула и следом за Мостраковым вышла из его кабинета. Не будь я так ошарашена, непременно бы вцепилась в горло его секретарше и вытрясла всю интересующую меня информацию, но сейчас мне было не до этого.

У меня было четкое табу… Никаких беспорядочных связей и никакой влюбленности в женатых. На этом я и продержалась больше тридцати лет своей жизни. Это те самые железобетонные сваи, удерживающие самый загруженный мост. Стоит подбить хоть одну из них, как рухнет вся конструкция. А этого я допустить не могу!

Закончила текущие дела, собрала документы, которые не успела просмотреть, и вышла из кабинета.

— Милена Львовна, вы…

— Алиса, я домой. Сегодня открытие какого-то парка, и мне нужно собраться, — я мельком посмотрела в сторону кабинета Мостракова, но его окна были темными… Уже зажглось искусственное освещение, все кабинеты и огромный конференц-зал переливались холодной подсветкой, а вот его сторона пугала черным пятном неизвестности.

Уехал жену утешать, наверное. Хотя… Как я могла не заметить кольца? А оно вообще было? Чёрт! Я с таким упоением флиртовала, так откровенно наслаждалась его интересом, его жадным взглядом, что даже не удосужилась узнать, женат ли мужчина?

Идиотка… Резко ослепшая и потерявшая нюх тупица.

— Милена Львовна, в квартире прибрались, но приготовить не успели, — девушка смутилась и протянула мне связку ключей от квартиры.

— Ничего страшного. До завтра. Алиса, и ещё… НЕ стоит приходить рано, я и так вижу, что ты отлично работаешь.

— Я сейчас вызову водителя! — крикнула она мне вслед.

— Не нужно, Алиса, пешочком прогуляюсь…

Вышла на улицу и вдохнула густой от разнообразных запахов воздух. Из ресторанов тянулся аромат еды, из кофеен веяло горечью обжаренных зерен, бесконечная пробка душила парами выхлопных газов, а от пробегающих мимо женщин тянуло модным в этом сезоне парфюмом… Один на всех, словно завезли всего один флакон, и все взяли по миллилитру на распив. Одинаково, но зато модно…

Я развернулась и по памяти отправилась к дому, попутно осматривая район. Отличное место, здесь буквально есть всё! И химчистка, и бутики, и разнообразные рестораны, и даже продуктовый магазин. Я машинально свернула к нему, бездумно взяла тележку и принялась забивать её привычной едой.

Мне так захотелось ощущения тепла, и я впервые затосковала по своей милой квартирке с крошечным балкончиком, где я по утрам пила кофе даже зимой. Наверное, порыв начать жить заново стал терять хватку, и ностальгия пробила брешь в моей решимости, но отступать было поздно. А вот попытаться обуютить стерильную квартиру было ещё можно…

— Боже! Давайте я вам помогу! — ошарашенный консьерж, заметив мою борьбу со стеклянными дверями подъезда, подорвался и выхватил часть пакетов. Он не ожидал подобной тяжести, и даже от половины его чуть ли не пригвоздило к полу.

— Спасибо, — я поспешила к лифту, желая лишь одного – снять туфли…

Ходить по супермаркету на шпильках – одно, а вот тащить уйму пакетов – совершенно другое.

— Меня Арсен зовут, — консьерж еле втиснулся в кабину.

— А меня Милена Львовна…

— Я знаю, Дмитрий Сергеевич утром дал распоряжение выдать вам все ключи, — молодой человек попытался достать из нагрудного кармана карточки, но ничего не получилось. Зато я с легкостью перехватила пакеты и, подцепив за уголок, вытянула горсть пластиковых ключей. — Это пропуск в спортзал, в хамам, там же массажный кабинет и круглосуточный ресторанчик. Второй ключ от паркинга, а третий – запасной от квартиры.

— Спасибо, Арсен, — я улыбнулась, хотя мне хотелось присвистнуть от восторга… Теперь я поняла, почему Мостраков тут устроился.

Молодой человек внёс пакеты, тактично не переступая порог квартиры, чтобы не наследить, а ещё он отказался от протянутой купюры, заверив, что это его работа, и он будет рад мне помочь.

В квартире пахло… хлоркой. Я обожала этот запах всей душой, а вот Стёпа её просто терпеть не мог. После каждой генеральной уборки дома он распахивал окна, чихал и задыхался, требуя сменить химию, но я не могла. Казалось, если не дерёт нос, значит, пол и прочие поверхности кишат микробами. Я любила своего мужа, но чистоту я любила тоже…

Скинула туфли, прямо у порога стянула чулки и пошлёпала босиком, проверяя пол.

Мда… Кто бы здесь не прибрался, он знает толк в этом деле. Окна, подоконники, поверхности – все буквально блестело. Я коснулась портьер, откуда вчера на меня вырвалось облако пыли, а сегодня они были ещё немного мокрыми, недавно выстиранными. И от этой влажности было так легко дышать…

Я включила телевизор, нашла любимый исторический канал и начала таскать пакеты на кухню. Через полчаса квартира наполнилась ароматом борща и жареной картошки… Пока докипал суп, я успела принять душ, и теперь сидела в позе лотоса, поедала свой обед-ужин и изучала последние документы.

За час до назначенного времени я начала собираться.

— Милка, ты что, охренела? — взревела Ирка, прорываясь через гул фена, я нарочно приняла вызов, рассчитывая, что она передумает и не пристанет с допросом хоть сейчас. Но нет… Моя подруга была настырна, собственно, как всегда. — Ты почему уехала и ничего не сказала?

— Ир, давай не сейчас?

Но Ирина не знала пощады, поэтому бросила запрос на видеозвонок, и мне пришлось его принять.

— Боже! Это что… Это что, Москва? — завопила она, мельком увидев пейзаж за окном, когда я перебегала из ванной в спальню.

— Москва…

Пока я собиралась, попутно спрашивая совета у подруги, какое бы платье надеть на вечер, рассказала, как оказалась в корпорации «МДС». Ира не перебивала, подавала голос, лишь когда нужно было выбрать наряд, но в остальное время она жадно собирала информацию.

— Ты чокнутая, Милка, — расхохоталась она, когда я окончательно выдохлась, поведав о знакомстве с женой Мостракова. — Ну и что ты загрустила? Неужели ты до сих пор не поискала информацию о своем начальнике в интернете? Я бы уже все желтые страницы перерыла…

— Ир! У меня столько работы, что голова кругом! Они меня ещё на открытие какого-то парка потащили, можно подумать, у меня дел мало.

— Они же тебя презентовать будут, — заговорщицки протянула Ира. — Мол, смотрите, какую ляльку мы оторвали из глубинки. Голодная, резкая, беспощадная! Трепещите, сытые москвичи!

— Ирка, ты такая дурная.

— Так в одну школу ходили, в одних мальчиков влюблялись, — рассмеялась подруга и ободряюще подмигнула. — Вот! Надевай этот костюм… Твой Мостраков с сердечным приступом сляжет, а корпорация тебе достанется.

— Скорее, его жене. Ты бы видела эти её глаза! Хищница не из рода львов и тигров, а из падальщиков. Я вот, Ир, думаю. Какого черта красивые и умные мужики клюют на таких вот чеканашек? — я прокрутилась у зеркала, оценивая строгий брючный костюм. Узкие брючки демонстрируют длину ног, тугой пиджак с баской чуть придаёт объем бедрам, а под него можно надеть что-то телесное, чтобы и правда шокировать Мостаркова.

А можно и вовсе ничего не надевать…

Я скинула майку от пижамы, надела пиджак на голове тело, и Ирка застонала…

— Дикова, ты бомба! Вот так и иди! Пусть все знают, что если не задушишь жесткими условиями контрактов, то затрахаешь точно до смерти, — заливалась подруга. — Так, а что насчет гостей? К тебе можно наведаться? Или твой Монстра по соседству не терпит конкуренции?

— Приезжай, конечно, но не сейчас. У меня работы по горло, я все сделки заморозила, пока не просмотрю каждую. Мне нужно понять, где ещё наследил Чудновский… Если не вымести весь сор из избы, новое нельзя начинать. У него ещё по-любому дружки в корпорации остались. И вот пока я все это не изучу, спать не буду…

— Ну и кто из нас дурная? Ладно, Милка, я тебя люблю, горжусь тобой и восхищаюсь! Ты там мне мужичка какого-нибудь хорошего найди, а?

— Договорились…

Я даже сомневаться не стала, выбрала костюм, но полупрозрачный бра всё же надела. Его не было видно через полы пиджака, зато линия груди с ним выглядела просто убойно. А именно это мне сейчас и нужно.

Пару взмахов кисти, добавила румян, полупрозрачный блеск, распустила мягкую волну длинных волос, чтобы первое время прикрывать декольте, а после нашла подходящую сумку. И когда я забросила в неё телефон, в дверь постучали…

На пороге стоял Мостраков… Он пялился на меня, вернее, просто похоронил взгляд в моем декольте, а я, как одержимая, рассматривала его идеальный смокинг. Он же сидел на нем как влитой. Подчеркивал ширину плеч, мощь груди, узкую талию и твердую, как камень, задницу. Ну, это уже умозрительное заключение, и опытным путем его подтверждать я даже не думала. А если и думала, то совсем чуть-чуть…

За воротом рубашки болталась шелковая лента бабочки, пуговицы расстегнуты, открывая красивую линию шеи.

— Оп-па… А я думала, вы дыру пробурите и появитесь более эффектно, как Джеймс Бонд на миссию.

— Была мысль, но глупостями я занимаюсь только по пятницам. А сегодня что? Четверг? Жди завтра, — Мостраков улыбнулся, и это стало контрольным выстрелом…

Вот есть мужики, которым и смокинги идут, и улыбаются они, как Коты Чеширские, так мягко, чарующе, обольстительно. И хочется ведь идти за ними, не обращая внимания на преграды. Это ощущение безопасности пьянит, и женщина уже ни о чем не думает, за неё все решают природные инстинкты… Как жаль, что он женат.

— Что это? — вдруг Мостраков повел носом, а после нагло отодвинул меня и, сбросив на пороге туфли, прошёл прямиком на кухню, и я услышал протяжный стон…

Я поспешила на звук, на случай если слова Ирки окажутся правдой. Вдруг он слёг от моей ослепительной красоты? Теперь скорую вызывать…

Но нет! Дмитрий стоял над кастрюлей с борщом и откровенно хлебал суп прямо половником.

— Чёрт! Ты что, сама приготовила? — он схватил полотенце, завернул его за воротник, как детский слюнявчик, и продолжил лакомиться.

— Дмитрий Сергеевич, вообще-то есть тарелка и ложка, — я не сердилась, мне стало смешно… А ещё капельку приятно. Когда мужчина оценивает твоё кулинарное мастерство — это греет душу. — Пожалуй, в ресторан я с вами не пойду.

— Так вкуснее… А в ресторан я тебя и не приглашу. Вкуснее твоего борща и быть ничего не может!

— Тогда вот, за вашу лесть, — я достала из пакета корочку черного хлеба, посыпала её солью, и Мостраков чуть не заплакал.

— Чёртова Милена Львовна! — стонал он, наворачивая мой борщ.

— Монстр… Ей богу, — я прислонилась к кухонному гарнитуру и наслаждалась зрелищем.

— Эй, вы чего тут стонете на весь дом? — раздалось за спиной, и в кухню вошел Соколовский. — Жрёте? А думал, непотребством занимаетесь. Это я ещё мог простить… Чёрт, это что, борщ?

И каково же было мое удивление, когда Соколовский вырвал поварешку из рук шефа и начал угощаться, отпихивая того в неравном бою.

— Милена Львовна, — Дмитрий опустился на кресло, сыто поглаживая живот. — Отбой лишения премии… Можете унижать нас и дальше. За этот борщ я готов простить вам всё! Могу даже у Соколовского премию забрать и вам её начислить. А то он чавкает некультурно…

— Мила, выходи за меня, — протянул Соколовский, шкрябая половником по дну кастрюли.

Я как-то не рассчитывала на нахлебников и сварила себе порцию на три раза. Но благодаря нашему бравому руководящему составу кастрюля оказалась пуста менее чем за пять минут, а на моей кухне поселились два сытых тюленя. Соколовский облизал поварешку, смущенно переставил посуду в раковину и затянул бабочку.

— Что? Ответа не будет? Будешь борщи варить, а я тебе ножки целовать.

— Если я буду выходить за каждого, кому понравится мой борщ, в паспорте свободных страниц не станется. Итак? Мы идём, или вам ещё картошки подогреть?

— Картошки? — снова застонал Мостраков, но Соколовский его остановил.

— Пойдем, опаздывать нехорошо… Наведаемся к Милене Львовне завтра, я как раз проголодаюсь…