Глава 21
*Мостраков*
Я вовремя увернулся от цепких рук Рады, и ей пришлось оперативно менять курс. Она замедлилась и подошла к оторопевшей Даше.
— Милочка, ты видишь, мне плохо? Что, сложно догадаться, что нужны валериана и крепкий кофе?
— Рада, это взаимоисключающие вещи, — я оградил растерявшуюся секретаршу и чуть подтолкнул к выходу. — Даша, сообщи Милене Львовне, что сегодня вечером мы идём на открытие городского парка. И ещё уточни время у Соколовского. Пригласительные у него…
— Милену Львовну? — Даша так растерялась, что теперь хлопала глазами, с опаской поглядывая на Раду. — А-а-а-а-а…. Милену Львовну.
— Ну и кто эта Милена Львовна? — как только дверь кабинета захлопнулась, Рада снова всхлипнула, напоминая мне, что вообще-то она тут плакала, а я, зверина этакий, не бросился её утешать.
— Тебя каким лешим сюда занесло? — я поспешил сесть за стол, чтобы занять руки и не придушить бывшую, хотя очень хотелось…
— Дим… А, Дим? — простонала Радмила и двинулась ко мне, она с легкостью уселась на стол в опасной близости от меня.
Чёрт… Эта женщина послана мне в наказание! Иначе как можно объяснить резкую смену чувств? Я же любил её, как идиот слепой… Так любил, что никого не видел, ничего не слышал, землю рыл, только бы дать жене все, чего она достойна! А теперь я её так ненавидел, что от звука её голоса кровь сворачивалась, а кулаки сжимались в приступе ярости.
Смотрел в её тёмные, как ночь, глаза, а за ними — пустота космоса… Ничего живого, ничего теплого и родного. Сплошная темень черной дыры, куда канули годы нашей жизни. Как ни странно, но и её красота больше не откликалась во мне звоном возбуждения. А ведь были времена, когда мы занимались сексом в любом месте, где можно было укрыться от посторонних глаз. Нет, годы её не тревожат… Смуглая кожа не тронута морщинами, хотя это скорее заслуга пластических хирургов. Черные как смоль волосы все так же переливаются серебристым отливом южной ночи, но в них уже не хочется зарыться пальцами.
Всё прошло…
— Ты не принимаешь от меня звонки, дома не появляешься, твоя тупая секретарша не говорит, где ты теперь живёшь! — Рада снова расплакалась и упала на меня, обхватывая руками шею. — Этого мало?
— Рада, мы в разводе уже очень давно… Какого черта тебе от меня нужно? — я попытался скинуть узел её рук, но она вцепилась, как львица в кусок мяса.
— Ты что, правда не живёшь в нашем пентхаусе? — её голос зазвенел жадными нотками, а мне вдруг расхохотаться захотелось.
— Не в нашем, а в моём… Всё, что тебе причиталось, прописано в брачном договоре, и все его пункты я удовлетворил в полном объёме!
— Димочка, ну что ты такой злой? — Рада перешла на шёпот, терлась о шею щекой, будто случайно касаясь губами мочки уха. — А помнишь, как нам было хорошо? Помнишь, как мы начинали в скромной вонючей двушке в хрущёвке?
Ха… Я еле сдержался, чтобы не заржать. Те времена скромной двушки — это было не начало. Да я пахал как проклятый, чтобы заработать на эту самую «вонючую» хрущовку, и тогда она была круче любого пентхауса! Это была моя собственность, это была золотая медаль за достижения, это признание самого себя! Это была уже середина моего пути, когда на нём нарисовалась скромная Радмила Ромашкина. То, что она вспоминает как бедность, для меня было богатством! Отдельная ванная, кровать вместо панцирной раскладушки, свой холодильник, еда, которую никто не сворует. Это был РАЙ!
— А помнишь, как мы трахались, как чокнутые кролики? Боже, ты был ненасытным, — захихикала она и прижалась ещё крепче, начав путь шаловливых ручек по вороту рубашки. — У меня ещё никого лучше тебя не было… Мостраков, слышишь? Никто не знает, чего хочет женское тело, а ты знаешь…
— Рада, я уже не тот зеленый сопляк, хватит мне лапшу на уши навешивать! Что тебе нужно?
— Димочка, а давай начнём всё сначала? — выдохнула она, а у меня по позвоночнику волна ужаса прокатилась… Я так живо вспомнил год, предшествующий разводу, что мышцы в камень превратились. В ушах зазвенели её крики, рыдания, грохот посуды и шепот за моей спиной. — Дим, я же люблю тебя!
— Уходи!
— Димочка, я очень тебя люблю! — снова пустилась в рёв Рада, но от этого звука мне становилось только хуже. — Я никому тебя не отдам! Слышишь?
— Дмитрий Сергеевич, — вдруг двери кабинета распахнулись, и на пороге застыла Милена. В её руках была пухлая папка документов, она чуть ли ни подбородком их поддерживала, чтобы не уронить.
Мгновение, поставленное на паузу, чтобы изучить стремительную смену её взгляда. Да от него мурашки по коже побежали похлеще, чем от воспоминаний… Едкое разочарование выплеснулось ухмылкой на красивом женском лице, она даже оскалилась, как оголодавшая львица.
Но это мгновение длилось не больше пары секунд… Потом Милена снова собралась, стерла с лица все эмоции и двинулась к столу, игнорируя Раду, и положила документы на стол, тут же отойдя на приличное расстояние.
— Это контракты, продлевать которые мы не будем. Прошу изучить, если есть вопросы, готова обсудить и аргументировать, — Милена крутанулась на каблучках и хотела уже было выйти, но в игру вступила Рада… Она вспорхнула со стола, как мотылёк, и я не успел перехватить её.
— А вы новенькая? — с вызовом процедила бывшая супруга. — Новенькая… Точно. Ну, раз вы не поприветствовали супругу своего босса…
— Рада! — я вскочил и вместо того, чтобы начать оправдываться, схватил бывшую жену за запястье и вытащил в приёмную. — Даша, посмотри сюда… Запомни это лицо!
Я схватил Раду за подбородок, удерживая, чтобы не смела сопротивляться.
— Эту дамочку в кабинет не впускать ни при каких обстоятельствах! И ещё… Просмотри камеры и найди, как она вошла, не имея пропуска, а после уволь весь пост охраны! — я снова взял Раду за локоть и повёл к лифту, но это было ошибкой…
Стоило нам войти в кабинку, как она рванула на меня дикой кошкой, в глазах похоть, улыбка похожа на оскал. Она считает, что это игра? Я сопротивляюсь, она меня догоняет и заставляет подчиниться её блядской воле?
— Дим, ну почему ты такой холодный? Я же сама пришла! Ну хочешь, я на колени встану? — взвизгнула Рада, пытаясь устроить цирк… Она знала, что стенки лифта прозрачные, что весь офис будет видеть либо то, как я её убью, либо то, как она унижается, а я, бесчувственная скотина, игнорирую боль бедной женщины.
Боже, ну почему меня воспитали правильно? Почему в голове звучит, что женщин бить нельзя, что обращаться с ними нужно учтиво, сдержанно, а если женщина напрашивается, то смотри предыдущие два пункта?
Сейчас мне очень хотелось придушить её… Очень!
Боже… Я же смотрю на неё и не вижу ни нашего знакомства, ни тех лет в хрущёвке. Я вижу жадную суку, что два года трепала мне нервы, пытаясь отсудить что-то сверх брачного контракта. Хвала Соколовскому, который убедил меня его вообще подписать ещё на заре нашего брака. Он так её ненавидел. Что не было ни дня, чтобы они не собачились. Рада обвиняла его в зависти, делала козлом отпущения унизительной процедуры составления брачного договора… А тот смеялся ей в лицо и обещал открыть бутылку коллекционного вина в день развода. Так оно и вышло… От нотариуса мы с другом выходили пьяными, счастливыми и свободными…
— Что тебе нужно? — я встряхнул её, удерживая почти на весу, чтобы хоть так выстроить дистанцию.
— Ну, может женщина пожалеть о разводе? Я поняла, что кроме тебя никого и не любила. Чёртов Мостраков, ты что, околдовал меня? — Рада врала, я знал, что она врёт, она знала, что я все знаю… Это классика замкнутого круга, из которого нет выхода.
— Не может, Рада… Не может! Ты получила все, что тебе причиталось? А теперь исчезни из моей жизни навсегда, — я вовремя ударил по кнопке лифта, останавливаясь на техническом этаже, откуда был переход на парковку.
Здесь не было зрителей, а значит, можно было уже отпустить истеричку. Я шёл к воротам, а Рада цокала следом и вопила как ненормальная.
— Ты думаешь, мне было просто? Ты с утра до вечера был на работе, тебя окружали развратные суки, которым не нужен был брак, им достаточно было твоего тела и кошелька. Признайся, Дима, ты же мне изменял! Я знала это! Знала!
— Поэтому ты оказалась в постели Петровского? — произнося это, я ощутил рвотный рефлекс. — Решила сработать на опережение?
— Боже, это такая глупость, — отмахнулась Рада. — Ну, ты гульнул, я позволила себе лишнего. Так что, теперь семью ломать? К тому же я расплатилась уже… Ты же оставил меня с голой жопой. Не удивлюсь, если ты сам подослал Петровского, чтобы выгодно развестись.
— Рада, мы разводились два года, и, отщипывая кусок за куском, ты что-то не заботилась о сохранении ячейки общества, так какого черта тебе нужно сейчас? — я вылетел на парковку, в последний момент схватив Раду за запястье. — Деньги закончились?
— Да я люблю тебя! — снова зарыдала Рада. — Понимаешь? Люблю придурка!
Её красивое лицо исказилось отвратительной гримасой, тушь потекла чёрными водопадами, пышные губы ещё больше надулись, нос покраснел… Она обмякла, осознав, что так мне будет куда сложнее выдворять её из своего офиса.
— Да люби на здоровье, Рада… Кто тебе мешает? Меня только оставь в покое! — я свистнул, и ближайший водитель на служебной машине мгновенно сориентировался и подъехал ко мне.
— Ты жестокий, напыщенный индюк! Права была моя мама, такие не умеют любить, они пользуют, душат и убивают! Да рядом с тобой ни одной женщине не ужиться! Меня бесило в тебе всё! Твоя помешанность на работе, твои командировки, эти идиотские бумаги по всей квартире… Ты же гребаный фанатик! Как был мальчишкой из рабочего посёлка, так и остался…
Рада вздрогнула, осознав, что переступила последнюю черту, закрыла глаза, но остановиться уже не могла… У неё и тогда не было стоп-крана, а теперь и подавно.
—Чай из пакетика, орешки с вареной сгущенкой и оливье на Новый год! А отпуск… Вместо цивилизованной Европы мы парились на пляжах, где было тихо и безлюдно! Заработай хоть все деньги этого мира, как был бродягой, так им и останешься…
Признаться, я слушал её слова с огромным удовольствием. Если ещё пару минут назад мой порыв казался резким, я винил себя в неспособности договориться нормально, то сейчас я осознал, что других вариантов у меня просто не было.
Я усадил Раду на заднее сиденье, а водитель, словно считав мой настрой, тактично вышел из машины.
— А ты, дочь академика… Бокал вина вместо кофе, чай из фарфора, лето на даче элитного посёлка, шмотьё из Италии, дорогущая и бесталанная мазня на стенах вместо семейных фотографий, — шипел я, чтобы никто не услышал этого. — Нет, Радка. Ты обычная приживалка со слабым передком. Бабло, рауты, бриллианты… Вот что тебе было нужно. Но это не ко мне… Иди к Петровскому. Он, кстати, жену-то бросил? А… Точно! Она оставила его с голой жопой, и теперь по столице гуляют два бедных одиночества.
— Да если бы не я, ты бы и дальше жрал свой борщ с салом и вонючим луком!
— Жрал… Жру…. И жрать буду! — процедил я. — А если ты и дальше будешь вваливаться в мой офис, я сделаю все, чтобы твои родители узнали, какая сука выросла в их глубоко интеллигентной семье академика!
Я захлопнул дверь, водитель быстро сориентировался, запрыгнул в салон и ударил по газам, увозя осколок прошлого, что до сих пор по живому резал мою плоть…