43 БЕА

Всё начинается со стона — утробного и глубокого. Я вскакиваю на постели Бреннена, сердце бешено колотится, пока я моргаю, прогоняя сон.

— Эй? — окликаю я, и мой голос дрожит.

— Пооомоооги мнеее, — пропитанный болью стон просачивается в палатку, и я замираю. Волоски на руках встают дыбом, по спине пробегает леденящий озноб. Наступает долгая тишина, и я поднимаюсь, чтобы выглянуть наружу, прихватив ветку из кучи дров рядом с костром. — Кто здесь? — спрашиваю я, поджигая конец палки и вытягивая ее вперед, чтобы осветить темноту.

Загробный мир содрогается, земля под моими ногами гудит.

— Пооомоооги мнеее, — раздается голос снова, и я напрягаюсь. Вглядываюсь в ночь, где в тумане Загробного мира колышется темный силуэт. Стоны становятся громче, воздух внезапно начинает искривиться от энергии.

— Кто ты? — спрашиваю я, но мой голос звучит жалко и тихо.

Фигура замирает, и я делаю робкий шаг вперед. В тот же миг появляется еще несколько теней — словно мое присутствие вызвало их из небытия.

— Кто вы? — повторяю я, забредая в воду.

Я не хочу приближаться к ним, но мои ноги отказываются останавливаться, в груди тянет невидимая сила, заставляя идти всё ближе и ближе, пока я не оказываюсь меньше чем в половине длины дракона от того места, где они прячутся в черном тумане.

— Мне больно, — произносит одна из теней.

Голос чужой, незнакомый, и мой желудок скручивает тугим узлом. Мне следовало бы повернуться назад. Спрятаться в палатке Бреннена и не выходить до самого рассвета, но голос кажется знакомым. Мой дан памяти вспыхивает, в сознании что-то скребется, но я всё равно не могу точно вспомнить, кто это.

— Пожалуйста, богиня, помоги мне.

Сдавленный стон агонии. Другой голос. Потом еще один, и еще.

Цепь натягивается, и я спотыкаюсь, и даже мой дан устойчивости не спасает от резкой остановки. Боль пронзает лодыжку, я падаю вперед, прямо в воду. Мой факел погружается в реку и в ту же секунду гаснет, оставляя после себя лишь непроглядную тьму.

— Нет, — шепчу я, и кровь стынет в жилах.

Я пытаюсь разглядеть что-то внезапно наступившей кромешной тьме, и когда глаза привыкают, из глубин Загробного мира появляется окутанная тенистой дымкой фигура. Она стоит на четвереньках в мелководье, подползая ко мне, локти ее согнуты под неестественными углами. Больше похожая на зверя, чем на женщину, с растрепанными прядями волос вокруг лица, она покрыта серой пятнистой кожей. Она валится набок, словно от невыносимой боли, и я протягиваю руку, пытаясь помочь.

Она встречается со мной взглядом, но лицо ее скрыто тенью.

— Мне больно, — говорит она.

— Что болит? Чем я могу помочь? — спрашиваю я, и мой голос звучит так же напряженно, как у остальных.

— Они не пускают меня. Они никого из нас не пускают, — вопит женщина. — Ты должна нам помочь.

Ее руки царапают речное дно, прокладывая путь ко мне, а сердце бьется о ребра с такой силой, что я пячусь назад. Она резко останавливается — так, будто ее тоже сковали цепями. Что-то удерживает ее. Слева от нее появляется еще одна рука, затем голова. Вторая ползущая фигура, окутанная мраком. Я ахаю, поднимаюсь на ноги и в ужасе отшатываюсь.

— Что происходит? Кто вы? — спрашиваю я, дрожа от охватившей меня паники.

— Они не пускают нас! — снова кричит она.

Я затыкаю уши, не в силах выносить агонию в ее голосе.

— Кто? Кто не пускает вас?

— Помогите нам!

— Я не знаю, кто вы! Я не знаю, как вам помочь!

Женщина истошно визжит, когда ее с дикой яростью рывком утягивают назад. Раздается треск, тьма вибрирует от чудовищной силы удара, и брызги воды разлетаются на несколько футов вокруг. Я успеваю лишь охнуть, как она исчезает в Загробном мире быстрее, чем за один вдох.

Остальные пытаются бежать.

— Подождите! — кричу я.

Мне нужны ответы. Я не могу помочь этим душам, если не знаю, кто они и почему здесь оказались, но в считанные секунды их точно так же срывают вниз и утягивают в самые глубины мрака.

Я закрываю глаза, прислушиваясь. Пытаюсь уловить их стоны, но вокруг — ни звука. Лощина погрузилась в абсолютную тишину, если не считать шума бурной реки. На четвереньках я забираюсь обратно в палатку, а сердце бешено бьется о ребра. Что, во имя богинь, я только что видела? Призраки? Души, застрявшие в Загробном мире?

Мое сердце пропускает удар.

Неужели это те самые пропавшие женщины?

«Они не пускают нас», — сказала она. Что, если она имела в виду хранителя? Хотя, если это так, почему она сказала «они»? Судя и Проводник не участвуют в охране врат — они слишком заняты собственными обязанностями на тропе.

Я делаю глубокие вдохи, пытаясь унять панику, сковавшую все мое тело.

Чего эти души хотят от меня?

И неужели они явились именно сейчас, когда Бреннена нет рядом?