После ухода Милисы, все о чем я могла думать — это о Лерое. Даже боль в плече отошла на второй план. Хотя Рози, вернувшаяся с едой, заметив кровь, не сказала мне ни слова, пока заново не нанесла мазь и не перевязала рану.

И только тогда она, глядя куда-то в пол, подтвердила слова Мили. На мой резонный вопрос почему сразу не сообщила такие вести, она, чуть запинаясь ответила, что была не уверена в том, что я вообще пожелаю об этом знать, как и увидеть Оуэна Фица.

А после того, как я изъявила желание, то горничная решила, что до ночи мне стоит отдохнуть без тревог и тут же извинилась, впредь пообещав, что не станет больше ничего утаивать от своей госпожи.

Я прекрасно понимала недосказанное и будь я сейчас не в столь уязвимом положении, вероятно, отказалась бы от данного Рози слова. Потому что и сейчас она не была до конца откровенной. С другой стороны и я, кроме слова, пока ей ничего не дала. С чего бы ей мне доверять, с чего бы ей стараться ради меня? Рози рассуждает вполне здраво и оценку провела исходя из ситуации. Достаточно точную. Я никто в этом доме. И быть со мной на одной стороне — значит также стать никем. Пока. Поэтому ее молчание и осторожность в выборе этой самой стороны — логична и понятна. Но при всём при этом я не удивлена, почему она сделала ставку на меня, ведь мачехе и Мили нет никакого дела до её проблем. Лишь будучи полезной мне, она может рассчитывать на ответную услугу.

А в тот день приехавшие после нас мачеха с сестрой наплели отцу свою версию произошедшего на пикнике, где я выглядела не очень умной девицей, которая свою собственную неуклюжесть решила прикрыть наговором на честных и добропорядочных людей, ещё и своего охранника заставила подтвердить мою ложь.

И вместо того, чтобы отблагодарить Лероя за моё спасение, отец, не став его даже слушать, прочитал ему лекцию о чести воина, которую тот запятнал. Все слышали, как он сказал:

— Пошёл вон со двора! И будь благодарен, что не отстегали тебя кнутом за обман, хотя ты этого заслуживаешь. — И призвав магию, снял печать принадлежности к роду Диэйт с руки Лероя.

Мне не удалось изменить события прошлого. Наверное, быть несправедливо изгнанным и невинно пострадать Лерою судьбой написано, чтобы в будущем заставить всех уважать себя за воинскую доблесть и сильный дух. Но хотя бы в этой реальности его не избили и не бросили в тюрьму. Только в том, чтобы быть незаслуженно и с позором, изгнанным со службы и без рекомендаций, тоже хорошего мало.

Я не могла этому помешать. Никак. Как и прямо сейчас не могла ничего сделать.

Поэтому хранила молчание и даже не притронулась к еде, которую Рози мне принесла, хотя до прихода Мили у меня была аппетит. Пропал. А вот от лекарства отвертеться не вышло, горничная настойчиво подсовывала мне пиалу, и сдавшись, я выпила горький отвар. И, пусть я думала, что уснуть у меня если и выйдет, то с трудом, однако ошиблась и достаточно быстро заснула. Да так крепко, что Рози едва смогла меня разбудить.

— Леди Каролина, вы проснулись! — облегченно выдохнула девушка, чье лицо, склонившейся надо мной я различала с трудом.

Веки были тяжелыми, и если бы не следующие слова горничной, вероятно, я бы их сомкнула снова.

— Я привела Оуэна.

С усилием я распахнула веки пошире, прогоняя сладкую дремоту.

— Веди, — хрипло приказала ей.

Дважды повторять не пришлось. Но прежде, Рози усадила меня в кровати, взбив мне подушки, а затем укутала меня в домашний халат, завязав его впопыхах несколько туго, и чуть ли не до самого подбородка натянула мне одеяло. Приличия-с… вроде как соблюдены.

— Я покараулю за дверью, чтобы вам никто не помешал, — сказала она, оставляя нас одних.

Я понимала, что сказано это из чувства такта, чтобы не мешать нашему разговору. Под моей дверью не дежурили беспокоящиеся о моём здоровье. За всё это время ко мне приходил лишь помощник лекаря, и вот сегодня Мили.

Но сестрица вряд ли ещё раз сунется. Если у нас и возникали разногласия, то я всегда первая старалась умаслить Мили, шла к ней мириться и просить прощения, не выдерживая её игнорирования. И в этот раз сестра вряд ли изменит себе: забудет обо мне на несколько дней, чтобы я уже дошла до нужной кондиции и ради примирения сделала всё, что она просит. Пусть хоть запросится!

Наверняка решит ещё меня промариновать, чтобы я взвыла от скуки, лежа в одиночестве у себя в комнате. Никому не нужная, всеми забытая. Чтобы прочувствовала это и вновь начала дорожить обществом сестры.

Мне же это будет только на руку! Невыносимо видеть её лживое лицо. Однажды увидев её истинное отношение ко мне без масок и притворства, сложно делать вид, что я ничего не знаю и поддерживать образ прежней Каро. На пикнике я не сдержалась и показала характер. Это приближающийся визит дедушки меня воодушевил. А как жить без него, его силы и поддержки, я просто не видела. Отец слушал лишь мачеху с сестрицей.

Оуэн Фиц стоял передо мной бледный словно только что отштукатуренная стена. Казалось, из него разом вытянули душу, лишив буквально всех красок и эмоций. Подойдя ближе, он низко поклонился, и дождавшись моего позволения, втянулся по струнке.

— Моё почтение, леди Каролина, — голос его дрогнул. — Прошу простить меня за то, что я посмел побеспокоить вас в такой час… и когда вы ещё не оправились от болезни…

Остановила его движением руки.

— Я только сегодня узнала про Лероя. Дело в нём?

— Да, — с облегчением выдохнул воин, словно долгое время нёс груз и сейчас его скинул.

— Всё, в чём его обвиняют — ложь! — резко произнесла я, не в силах сдержать вспыхнувший гнев.

Оуэн на мгновение прикрыл глаза, и по его лицу прошла такая явная волна облегчения, что я даже поежилась. Значит, он боялся того, что я не встану на сторону своих охранников, что предпочту закрыть глаза на ту несправедливость, что совершил мой отец в отношении Лероя.

— Мне очень жаль, что он пострадал безвинно, — добавила я уже мягче, хотя ярость все еще клокотала в моей груди. — Как он сейчас? Где он? Вы его видели?

— Морально раздавлен, леди Каролина, — тихо ответил он. — Но не сломлен. Он всё так же намерен служить своей госпоже. Лерой ждёт вашего распоряжения.

Всего три предложения. Три, но каких!

Я задрала голову, глядя на потолок, желая побороть вдруг нахлынувшие чувства и чуть не выступившие слезы.

В этом весь Лерой. Благородный, хоть еще и очень юный рыцарь. Он видел все, он прекрасно понимал происходящее, но я, в его глазах была девой в беде. Леди, которую чуть не убили. Леди, которую стараются изолировать от любых людей, которые хоть как-то желают помочь или в будущем могут составить крепкую дружественную связь.

И даже после той вопиющей несправедливости, он все еще считал себя моим воином. Обязанным меня защищать. Даже если придётся делать это издалека и вопреки воле герцога! Вейстерские боги, да за что ж вы столь чуткому, столь благородному юноше отмерили столько страданий?!

— Как его матушка? — тихо спросила я, все еще сдерживая эмоции.

— Ждет очереди в храме, к сожалению, пока она движется очень медленно. А уж после увольнения Лероя…

Я закусила губу. Да, его статус изменился. Из подчинённого герцога в негодного мальчишку, который не удостоился даже рекомендаций! А значит, совершенно бесполезный сильным мира сего. Следовательно, очередь его матушки на помощь жреца из храма, одарённого целительской магией, опустится на много позиций.

Магия в Вейстере — привилегия. Когда-то она была доступна всем и каждому, свободно лилась по миру, одаряя собой всех и позволяя людям творить волшебство.

Согласно легенде, очень давно случилась война богов, которую прозвали Расколом Престола, и свободная магия (так ее стали называть после этого события) практически исчезла из мира, являя редкие, единичные случаи чудес в храмах.

Основная же магическая сила, когда-то щедро дарованная богами, теперь заключена в кровных линиях нескольких избранных семейств. Простые люди могут поклоняться ей, бояться её, служить ей, но не владеть. Но только те, в чьих жилах текла древняя кровь, способны пробуждать истинные магические дары.

Магия больше не принадлежала всему миру, а исключительно избранным — четырем великим родам, носящим титул эрцгерцогов: Ардор, Аллоди, Дегарди и Эльдиэйт. Каждый такой род хранил свою магию, свои тайны, свои проклятия, что непременно следуют расплатой за силу. Все они владели обширными землями, собственной армией, вассалами, школами, храмами и тайными архивами.

Род императора не входил в их число, несмотря на то что императорская семья также обладала магическим даром.

«Над простыми людьми стоит император, над императором — великие рода», — поговорка, что давно гуляла по миру и как нельзя лучше отражала политическую ситуацию.

Формально миром правила императорская семья, но на деле власть разделена между эрцгерцогствами и их побочными ветвями-вассалами. Как, например, род моего отца — побочная ветвь рода Эльдиэйт, имеющая свой алтарь и определённую силу, но при этом, подчиняющаяся более сильной крови, самому главному алтарю всего рода. И, если честно, решение моей матери войти в этот род было самым настоящим мезальянсом! Она — единственная дочь эрцгерцога, и какой-то герцог, да еще, позарившийся только на ее приданное. Неужели она так сильно полюбила Перолака?

В целом, чем чище родовая линия, тем сильнее магия, тем больший спектр может использовать человек. Мой отец имел только одну способность, в то время как главная линия — эрцгерцог Эльдиэйт и его дети обладали полным спектром магии теней.

Сила передавалась только по крови! Усыновление, клятвы и браки могли приблизить человека к роду, но не давали ему полной власти над магией, если он не был связан с родовой линией особым древним ритуалом. В прошлом я и отец проводили такой ритуал для Милисы…

Я качнула головой, прогоняя эти мысли и сосредотачиваясь на Оуэне.

— Передай ему мою благодарность, — произнесла я. — Я отплачу ему за верность. Пока распоряжений не будет, ждем приезда моего дедушки — эрцгерцога Ардора. А до тех пор — собирайте экипировку и готовьтесь к поездке. Но тихо и незаметно от герцога и служащих поместья. Удалось ли продать драгоценности?

— Да, и хотя Лерой сначала пытался отказываться, но я напомнил ему, что он сам выбрал свою госпожу, а значит имеет право на это жалованье, которое вы ему определили.

Я улыбнулась, все же Оуэн молодец, нашёл и как выкрутиться, и явно дать больше денег, чем Лерою давал папенька.

— Вы нужны мне, оба. До тех пор пока я не оправлюсь и не встречусь с его светлостью Ардором, прошу будьте осторожны. И если вдруг понадобятся еще средства — приходите немедленно. Или пошлите весть Рози, мы с ней найдем способ передать вам еще драгоценности.

— Благодарю, леди Каролина. Но я уверен, что больше нам не понадобится.

«Если бы» — хотелось мне сказать, но я прикусила язык. Нечего звать беду. Она и так придет, так зачем раньше времени, чем в прошлом?

— Ступай, Оуэн и знай, что я не отказалась от своих слов, и не отказалась от вас с Лероем.

Низкий, глубокий поклон стал мне ответом. И его прощальное напутствие: Да, хранят вас Вейстерские боги. Я устало откинулась на подушки и коснулась пальцами висков. Мне нужно подумать. Хорошенько подумать.

Обо всем. Например, о том платье, которое мне пыталась всучить Милиса. Для чего она выбрала столь тяжелую, откровенно жаркую ткань?

То, что Фелиция столкнула меня не было спланированным актом. Это совершенно точно. Случайность, вызванная ревностью такой же, как и я молодой девчонки, если я правильно помню, она старше меня всего на два года. Девчонки, попросту не сумевшей ни удержать лицо и не подумавшей о последствиях. Впрочем, та явно рассчитывала на мачеху и сестрицу. И не прогадала ведь, тварь!

А я тоже хороша! Зачем я вообще отправилась на этот пикник? Кому и что я пыталась доказать? Каро-Каро, а точно ли ты поумнела? Или радость от новой жизни так вскружила голову, что думать про свою безопасность забыла? Или ещё жива привычка бездумно во всём подчиняться мачехе и сестрице? Сколько лет они её во мне культивировали. Вот и поехала с ними как овца на заклание на пикник, даже не подумав, что можно отказаться.

Платье. Шерстяное платье… Мысль о нём не давала мне покоя. Почему именно оно? Я резко распахнула глаза, и холодок пополз вдоль позвоночника. Неужели?.. Повторение? Почти как в прошлом? Я глубоко, судорожно вздохнула и с такой силой помассировала виски, будто могла выдавить из головы мерзкую догадку.

Я до боли закусила губу. Если всё именно так, как я думаю, значит, я должна была потерять сознание прямо в руках Друда. Сомлеть от жары. А уж он, конечно, нашёл бы способ остаться со мной наедине. И отбиться у меня бы не вышло, не в таком состоянии.

А потом он, разумеется, исключительно из благородных побуждений, начал бы расстегивать мне это проклятое платье, чтобы освободить шею и дать больше воздуха. Пуговицу за пуговицей. И точно бы не ограничился воротом. Я замерла, едва не задохнувшись от ярости. Вот почему такой фасон у платья, еще и самой дешевой шерсти: даже Рози потом удивлялась, откуда оно вообще взялось, ведь в гардеробе Милисы такого не имелось. В нём же быстро взопреешь и перегреешься на солнце. И вот почему пуговицы шли именно спереди!

А потом нас бы застали.

Меня — растрепанную, полубессознательную, в его руках. Его же якобы встревоженного, благородного, безупречного. И кто бы поверил мне? Кто стал бы слушать мои жалкие возражения?

Баронесса Вложе… Ну конечно же! Вот для чего пригласили и её. Почтенная, уважаемая леди, чье слово отец принял бы без малейшего сомнения. Она бы подтвердила: да, видела собственными глазами, дочь его была в непотребном виде и млела в объятиях Друда. Никто не станет слушать, что попросту была без сознания. Все мом протесты звучали бы как жалкие оправдания.

И всё. Прощай Каролина! Ловушка захлопнулась бы. Помолвка бы состоялась немедленно. Мне не дали бы слова сказать! Никто бы даже не спросил моего мнения. Так уже было, лишь с той разницей, что в прошлом я и правда была очарована Друдом влюблена в него! Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Змеи. Подлые, ядовитые гадюки!

Нельзя расслабляться! Вот только и язык за зубами сдержать не вышло… А если они придумают способ, чтобы не дать мне встретиться с дедушкой? Как-то быстро я забыла о магии, о той самой, которой обладал отец… И даже Милиса, которая отчаянно эту самую магию скрывала, рассчитывая списать ее появление на древний ритуал, что желает провести отец и мачеха в определенный час. И пусть у Мили были лишь крохи, да вот я не имела и тех! Отец никогда не обучал меня ни магии, ни ее основам! Готовил место для своей любимой дочери. Меня словно специально отрезали от этой стороны великих родов. К алтарю пустили лишь в совершеннолетие, магическое совершеннолетие, которое наступает в девятнадцать лет. Чтобы показать то, что и так все знали — я не имела магического дара и чуда не произошло. Зато по праву крови и по праву рожденной в законном браке я смогла стать проводником для принятия предками и главным алтарем Милисы… Хотя того же Итара отец к родовому алтарю таскал с пеленок. Нет, ритуал провести он не мог, но представить сына предкам, напитать того благословлением — да!

Я, привыкшая жить без магии, вечно забывала о том, что вообще-то она существует. И не где-то там, а прямо под моим носом! И первым, кто рассказал мне легенды о великих родах и богах, кто открыл передо мной настоящее чудо, была не семья. Не отец, как мой родитель и в общем-то обладатель одной из ключевой магической способности рода. И даже не учителя…

А тот, кого я убила.

Его наследное высочество, кронпринц Аскар. Мой единственный друг.

Тот, кто однажды заставил меня поверить, что моя жизнь не ошибка, что я тоже чего-то стою. Что моя жизнь ценна сама по себе… Тот, кто видел во мне не тень, не обузу, не удобную пешку, а человека. Друг, который в этой жизни еще не знает меня. Друг, которому уже сейчас нужна помощь. Отчаянно нужна!

В порыве чувств я хотела встать с кровати, но сил у меня не нашлось. Думай, Каро, как ты можешь помочь? Вспоминай! Ты должна! Ты обязана! В этой жизни он должен выжить, должен взойти на престол!

Но как оказаться рядом с ним и при этом не вызвать подозрений? Как выбраться из этой клетки? Прежде всего, выйти из-под власти и контроля отца… Стать независимой?

И тут меня осенило! Я посмотрела на потолок и рассмеялась. Вот оно! Гениальное решение! Дебют! Я должна попасть в число леди, которые дебютируют в столице под патронажем императрицы. Императорский бал дебютанток — мой шанс заиметь связи, а также моя единственная дорога к Аскару!

В прошлой жизни мой дебют прошел в поместье Диэйт. Хотя глава великого рода Эльдиэйт приглашал меня дебютировать в их замке. Только приглашали меня одну, без Милисы. И я отказалась — глупая, жалкая дурочка! Сослалась на сестринскую любовь, сама оттолкнула протянутую руку. Сама доказала главной ветви, что не заслуживаю их внимания. Но теперь всё будет иначе!

Я должна попасть в столицу любой ценой. И моим партнером должен стать эрцгерцог Эйнар Дегарди. Он уже является другом Аскара и вхож в его круг доверия. И ко времени Императорского бала дебютанток мы с ним уже обязаны быть помолвлены. Чтобы я смогла войти в ближний круг принца! Значит, нужно действовать быстро.

Думай, Каролина. Думай!

Я смотрела в одну точку, изо всех сил борясь с сонливостью. Веки тяжелели, мысли путались, но внутри уже разгорался огонь. Я знала, что делать. Знала, как всё провернуть.

Но сначала мне нужно увидеться с дедушкой. Без него мой план обречен на провал.

А значит, прямо сейчас моя главная задача — это усыпить бдительность Милисы и мачехи. Притвориться слабой. Даже сломленной и, конечно, зависимой.

Как же не вовремя явилась сестрица! Застала меня врасплох, вытащила наружу всё, что я должна была спрятать. Вместо того чтобы рассеять её подозрения, я только усилила их.

Как же глупо. Непростительно глупо. Больше я такой ошибки не допущу.