Чувствуя, как слезы стали щекотать нос, я с силой зажмурилась, и быстро растерев глаза рукавом рубахи, решительно вскинула голову.

— Надя, реветь может всякий. А взять себя в руки и, наконец, понять, где именно он находится — не всегда. Так что да, конечно, сейчас горло саднит нещадно, да и голова трещит. Но правда, сейчас не до этого. Вставай Надя и начни выяснять, в какую эпоху ты попала, ну и где папа несчастной девушки, в теле которой ты оказалась!

Опустив ноги на пол, я почувствовала ступнями не холод половиц, а тепло самотканых половичков, такие еще делала моя прабабушка. Да и в деревне у родственников моего мужа можно было их увидеть.

Уперевшись руками на край кровати, я сделала попытку встать, но почувствовала слабость и головокружение. И сев снова на кровать, я с досадой посетовала на слабость своего тела.

Мой взор упал на окно, за которым на фоне голубого неба с белыми облаками виднелись деревья с зеленой листвой.

«Значит, все же лето,— пронеслось в голове. —Это просто мне сейчас холодно».

В это же время стук топора во дворе затих и уже через пару минут я слышала, как входная дверь тяжело открылась и закрылась. Тяжелый мужской вздох, а после шаги. Отчего стало понятно, что зашедший мужчина прошел в другую часть дома, а после послышался шум падающих поленьев.

«Дрова», — поняла я и уже хотела вновь принять горизонтальную поверхность на кровати, но мужчина оказался быстрее.

Откинув тканевую занавеску, он вошел в комнату и удивленно посмотрел на меня.

— Наденька? — прошептал он, а после на лице его удивленное выражение сменилось на строгое. — Живо укрылась с носом в одеяло. Мы тут с туно тебя выхаживаем, а ты?

— Прости, — быстро прошептала я, укрываясь с головой в одеяло.

Довольно кивнув моим действиям и подойдя к кровати, Василий, вытерев ладони об штаны, приложил свои шершавые от рабочего труда руки на мой лоб.

— Замечательно, — улыбнувшись, он нежно провел ладонью по моей голове. — Жар почти спал. Да и каша скоро поспеет. Я принесу тебе ее. Хотя… — сведя брови, мужчина задумчиво посмотрел в окно. — Мама твоя сейчас подавала бы тебе толокно на кислом козьем молоке. Будешь?

— Толокно? — прошептала я, вспоминая, что и сама в детстве такое ела. — Можно.

Кивнув мужчине, я прикрыла глаза, вспоминая этот вязкий вкус напитка из перемолотого овса,

— Он вкусный, — прошептав это, я даже не задумалась об уточняющем слове «прокисшее».

Снова дождавшись, как мужчина выйдет из комнатки, я снова быстро села на кровати.

—Вот же девчонка упрямая, — прошептал где-то в комнате тихий мужской голос. —Атай* же тебе что сказал? Укрывшись лежать да ждать толокно. А ты? Атай просто так в куале Инмара просил за твое здоровье? Неблагодарная!

Атай* — отец (по удм.)