Глава 37.

Врач подтверждает беременность. Произносит это с улыбкой, поздравляет, переводит взгляд с меня на Алихана, а потом снова на экран. Я смотрю туда же, стараясь разглядеть то, что уже изменило всю мою жизнь, хотя пока кажется лишь крошечной точкой.

Наш ребёнок ещё совсем маленький. Срок небольшой, поэтому услышать сердцебиение пока не удаётся. Доктор объясняет, что нужно немного подождать и прийти снова через пару недель.

Я киваю, слушаю рекомендации, запоминаю каждое слово, но внутри всё равно тревожно. Мне хочется услышать этот пока слабый стук прямо сейчас. Получить доказательство, что с нашим малышом всё хорошо. Однако врач улыбается и говорит, что на таком сроке рано, а сейчас главное — беречь себя и не волноваться.

Я поворачиваюсь к Алихану. Он сидит рядом, внимательно слушает врача и задаёт вопросы, о которых я сама забыла. Внешне он остаётся таким же собранным и серьёзным, но его взгляд меняется, когда он снова смотрит на монитор и по-мужски сдерживает улыбку, хотя глаза его выдают.

Когда мы выходим из клиники, день кажется удивительно светлым. Люди проходят мимо, по дороге движутся машины, ребёнок прыгает, шагая с мамой за руку. Город продолжает жить своей жизнью, а для меня всё вокруг уже другое. Теперь под сердцем растёт наш с Алиханом малыш, ещё такой крошечный, что мы даже не можем услышать его сердце, но уже бесконечно любим его.

Алихан берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. Его ладонь тёплая и сильная, и я прижимаюсь к нему плечом, а он свободной рукой проводит от моего виска к щеке. Эта ласка говорит о том, что он всегда будет рядом, и тревога понемногу отступает.

Именно в эту минуту я чувствую себя по-настоящему счастливой. Не осторожно, не украдкой, не с привычным страхом, что всё хорошее может внезапно исчезнуть. Счастье наполняет меня целиком. Рядом идёт мужчина, которого я люблю, его пальцы крепко сжимают мои, и всё хорошо.

Мы садимся в машину, Алихан кладёт папку с результатами обследования на заднее сиденье, после чего снова берёт меня за руку. Проводит большим пальцем по костяшкам.

— Алихан…

— М-м?

Он поднимает на меня глаза. Взгляд у него спокойный, но я уже научилась замечать то, что скрывается за этой внешней сдержанностью. Он тоже волнуется. Просто не позволяет тревоге взять над собой верх.

— А ты кого хочешь? — спрашиваю я.

— В смысле?

— Мальчика или девочку?

Алихан отвечает не сразу.

— Мне неважно, Аселя. Главное, чтобы ребёнок был здоровым.

— Все так говорят, — улыбаюсь. — Но если подумать?

— Всё равно не знаю. Сын — хорошо. Дочь — тоже хорошо.

— Даже никакой тайной мечты нет?

— Нет, — усмехается он. — А у тебя?

— Наверное, девочку.

— Почему?

— У нас уже есть Арман и Омар. Хочется посмотреть, каким ты будешь отцом девочки.

— Таким же, как для мальчиков.

— Не верю.

— Почему это?

— Ты её избалуешь.

Алихан чуть приподнимает бровь.

— А мальчиков я, по-твоему, не балую?

— Их тоже. Но с дочкой всё будет ещё хуже. Она только губы надует, а ты уже купишь ей всё, что она попросит.

— Значит, будешь меня останавливать.

— А ты будешь меня слушать?

Он искренне смеётся, и в этом смехе его ответ — конечно, не будет. Но почему-то мне и правда хочется, чтобы была девочка.

Следующие две недели я пребываю в какой-то удивительной эйфории. Мне хочется смеяться без причины, обнимать детей ещё крепче, готовить Алихану его любимые блюда и часами представлять нашего малыша. Каким он будет? На кого окажется похож? Родится ли у нас девочка с глазами отца или ещё один мальчик, такой же серьёзный и упрямый, как Алихан? Мы пока ничего не знаем, но уже говорим с ним о ребёнке так, словно он давно живёт рядом с нами.

Все дурные мысли я старательно отгоняю. Особенно те, что связаны с начавшимся бракоразводным процессом Алихана и Зарины. Иногда он выходит из комнаты, чтобы поговорить по телефону с юристом. Иногда возвращается домой молчаливым, с жёсткими складками возле губ. Я понимаю, что всё проходит не так просто, как ему хотелось бы, но не задаю лишних вопросов.

После первого посещения врача Алихан становится ещё более заботливым. Вернее, заботливым по-своему — без долгих обсуждений и права на возражения. Он наказывает Мархабе-тате приезжать к нам каждый день и оставаться до его возвращения. Теперь мне нельзя поднимать тяжёлое, долго стоять у плиты, носить пакеты и даже одной ездить за продуктами.

— Алихан, я беременна, а не больна, — пытаюсь возразить я в первый же вечер.

— Я знаю.

— Тогда зачем Мархабе-тате приезжать каждый день?

— Она согласилась.

— Потому что ты ей приказал.

— Я попросил.

По его невозмутимому лицу понимаю, как именно звучала эта «просьба».

— Я прекрасно справляюсь сама.

— Вопрос закрыт. Тебе нужно больше отдыхать.

— Я всю жизнь куда-то хожу и что-то делаю. Не могу теперь девять месяцев просидеть дома.

— Девять месяцев сидеть не будешь. Только пока врач не скажет, что всё хорошо.

— Она и в прошлый раз сказала, что всё нормально.

После этих слов я замолкаю. Алихан сразу замечает, как меняется моё лицо, и смягчается. Подходит, кладёт ладони мне на плечи.

— Я не пугаю тебя, Асель. Просто хочу быть уверен, что с тобой и ребёнком всё в порядке.

— Будет, — быстро отвечаю я. — Всё обязательно будет хорошо.

Я повторяю это так часто, что постепенно начинаю воспринимать слова как заклинание. Всё будет хорошо. Наш ребёнок растёт. На следующем приёме мы услышим его сердце. Я увижу, как изменится лицо Алихана, когда кабинет наполнится быстрым стуком новой жизни. Возможно, он снова постарается сохранить серьёзный вид, но я всё равно пойму, что он чувствует.

В назначенный день мы снова приезжаем в клинику. Врач задаёт несколько обычных вопросов, просматривает результаты предыдущего обследования и предлагает мне лечь.

Я устраиваюсь на кушетке и приподнимаю кофточку, обнажая живот. Алихан остаётся рядом.

Врач наносит на датчик немного прозрачного геля. От первого прикосновения я вздрагиваю, и она начинает медленно водить датчиком по животу, внимательно глядя на монитор.

Я тоже поворачиваю голову к экрану, но ничего не понимаю. Жду, что врач сейчас улыбнётся, повернёт к нам монитор и покажет нашего малыша. Потом включит звук, и мы наконец услышим его сердце.

Проходит несколько секунд.

Врач продолжает молча двигать датчик. Чуть сильнее надавливает им на живот, меняет угол, снова возвращается к прежнему месту. Её взгляд становится сосредоточенным.

Улыбка медленно сходит с моего лица.

Я смотрю уже не на монитор, а на доктора. Замечаю, как она хмурится и как её губы постепенно сжимаются, становясь тоньше. В кабинете становится слишком тихо.

— Извините, всё хорошо? — не выдерживаю я.

— Минутку, — коротко отвечает врач.

Она снова всматривается в монитор. Ещё несколько раз проводит датчиком по моему животу, останавливается, нажимает какие-то клавиши. На экране меняются изображения и цифры, значения которых я не понимаю.

Но мне уже страшно настолько, что я боюсь пошевелиться.

— Всё хорошо? — спрашивает Алихан уже с нажимом.

Доктор замирает. На несколько секунд опускает глаза, затем медленно убирает датчик от моего живота.

— К сожалению, у плода нет сердцебиения, — произносит она тихо. — Плод остановился в развитии. Мне очень жаль.

Слова достигают меня не сразу. Я слышу каждое по отдельности, но никак не могу соединить их в единое целое.

Нет сердцебиения.

Того самого сердца, которое мы приехали сегодня услышать.