Глава 28.

Я срываюсь с места и бегу по коридору. Алихан, услышавший слова Омара, быстро идет за мной.

Мы почти одновременно влетаем в детскую и видим Армана на полу. Он лежит на боку возле кровати, крепко зажмурив глаза. Рядом беспорядочно валяются костыли. Один отлетел к шкафу, второй - под письменным столом.

— Арман!

Опускаюсь рядом с сыном на колени.

— Солнышко мое, жаным!

Он всхлипывает и тут же тянется ко мне.

— Мам...

Я осторожно провожу ладонями по его плечам, по спине, по рукам, быстро осматривая, не ударился ли он сильнее.

— Где болит? Покажи маме.

Но вместо ответа Арман начинает плакать еще сильнее. Так горько, так отчаянно, словно вместе с этим падением из него вырывается все накопившееся за последние месяцы.

Омар виновато переминается возле двери.

— Это я виноват, — шепчет он. — Арман сказал принести костыли. Я принес.

Арман с трудом вытирает лицо ладошкой.

— Я хотел сам, — всхлипывает он. — Как доктор учил. Только неправильно поставил.

Он смотрит на костыли так, будто они его предали.

— Я не смог.

Я понимаю сразу, что плачет он вовсе не от боли. Ему обидно, что тело пока не слушается, что вчера получилось несколько шагов, а сегодня он снова оказался на полу.

Ему хочется быть обычным мальчишкой, а приходится каждый раз учиться заново.

Алихан молча присаживается рядом.

— Ну-ка...

Он легко поднимает Армана на руки. Сын привычно обнимает его за шею. Алихан садится на край кровати и устраивает Армашку у себя на коленях, придерживая одной рукой за спину.

Малыш продолжает всхлипывать, уткнувшись лицом ему в плечо.

Я присаживаюсь рядом. Легонько глажу сына по ноге, в особенности по плотному шраму.

— Все хорошо. Все хорошо, жаным...

Алихан дает ему выплакаться, после чего проводит большой ладонью по его волосам.

— Посмотри на меня, Арман.

Сын нехотя поднимает заплаканные глаза.

— Знаешь, что я сейчас увидел?

Арман отрицательно качает головой.

— Я увидел очень смелого мальчика.

— Я упал...

— Упал, — спокойно соглашается Алихан. — И что?

Арман удивленно моргает.

— Все, кто учится ходить, падают. Все, кто учится ездить на велосипеде, падают. Все, кто занимается спортом, падают. Даже взрослые.

Он касается пальцем кончика носа Армана.

— Не падает только тот, кто вообще ничего не делает.

Арман внимательно слушает.

— Ты захотел попробовать сам. Это правильно. Просто не нужно торопиться. Организму нужно время, чтобы привыкнуть. Совсем скоро ты будешь уверенно ходить с костылями. Потом без них.

Арман шмыгает носом. Алихан чуть сильнее прижимает его к себе.

— А потом будешь заниматься спортом.

Глаза Армана становятся чуть живее.

— Каким?

— А какой тебе нравится?

Арман задумывается.

— Мне нравится плавать.

— Отличный выбор.

— А мне нравится бокс! — тут же громко заявляет Омар, который уже успел забыть о пережитом испуге.

Мы с Алиханом одновременно смотрим на него. Он стоит, широко расставив ноги, и показывает кулачки.

— Вот так! Бам! Бам!

Алихан негромко смеется.

— Ух ты. И мне нравится бокс.

Омар распахивает глаза.

— Да?

— Да. Я, кстати, давно занимаюсь. Просто для себя.

Омар восторженно подпрыгивает.

— Агатай, а ты меня научишь?

— Научу, — Алихан спокойно улыбается.

Лицо Омара мгновенно озаряет счастливая улыбка.

— Урааа!

— А еще, если захочешь, потом сможешь заниматься в секции.

Я невольно качаю головой.

— Алихан, это же опасный вид спорта.

Он переводит на меня спокойный, уверенный взгляд.

— Бокс — это не только удары, Аселя.

Я замечаю, как привычно он произносит мое имя, и сердце вновь к нему тянется на невидимых тонких нитях.

— Он развивает дисциплину, силу, выносливость, координацию, учит держать себя в руках. Хороший тренер прежде всего воспитывает характер.

Теперь он улыбается мне.

— Не бойся. Если Омар когда-нибудь действительно захочет заниматься, это будет под моим присмотром.

Отвечаю на его улыбку, и кажется, рядом с ним даже мои страхи становятся меньше.

Арман касается руки Алихана.

— А я тоже хочу заниматься боксом.

Алихан тут же поворачивается к нему.

— Тогда давай договоримся, — он протягивает ему ладонь. — Сначала ты будешь хорошо заниматься с врачом. Будешь тренироваться каждый день, выполнять все упражнения, крепко встанешь на ноги. А когда доктор разрешит, обязательно попробуем бокс.

Арман внимательно слушает.

— Честно?

— Даю слово, — подмигивает и протягивает ему ладонь.

Сын уверенно вкладывает свою ладошку в широкую ладонь Алихана. Тот крепко пожимает ее.

— Молодец. Мужик.

— Мне тоже! Мне тоже сделай, агатай! — тут же просит Омар, подбегая к кровати и вытягивая вперед свою маленькую ручку.

Алихан с самым серьезным видом пожимает и ее.

— Тоже мужик.

— Мужик! — гордо повторяет Омар и расправляет плечи с важностью.

Я не могу отвести взгляд от Алихана. Смотрю, как он разговаривает с мальчишками, терпеливо подбирает слова, разрушает детские страхи, и чувствую, что с каждым днем влюбляюсь в него сильнее. В его надежных руках Арман перестает бояться, Омар расцветает от одного одобрительного взгляда, а рядом с ним и я сама становлюсь другой: спокойной, счастливой, живой.

Но эта светлая картина вдруг трескается от одной-единственной мысли. А какой он с Зариной? Такой же внимательный? Так же терпеливо выслушивает ее? По утрам так же касается губами ее лба, а ночью так же ласкает ее, заставляя забывать обо всем на свете?

В голове один за другим проносятся кадры чужого счастья, от которых дурно. Хотя это я, а не она — другая женщина.

От этой мысли внутри выключается свет, а по сердцу снова расползается тихая, горькая боль, отравляя сладость моего короткого счастья.