Глава 18
Глава 18
— Понял, — отвечаю коротко и, скинув вызов, убираю телефон обратно в карман.
Нихера Аленёнок не знает. В этом я уверен на сто процентов. Да и врать она не умеет. Все эмоции у неё на лбу написаны. Точнее в огромных оленьих глазах.
Но здесь со мной ей действительно будет безопаснее. До тех пор, пока мы не разберёмся с тем, кто и зачем пытался девчонку похитить.
А потом я её отпущу...
Закрываю поддувало, встаю со скамьи и выхожу из бани. После уже немного прогретой парилки на улице погода кажется ещё дерьмовее.
Дождь всё ещё херачит, перекрывая и без того паршивую видимость. Нужно обойти участок, чтобы убедиться, что всё чисто и нас никто не пасёт.
Окинув взглядом территорию, упираюсь в распахнутую дверь дома.
Блять! Поганое предчувствие врезается мне в грудь со скоростью ракеты.
— Алёна! — рявкаю, спускаясь со ступенек бани.
Размашистым шагом пересекаю участок и, залетаю в дом. На кухне девчонки нет, а пакеты со жратвой так и лежат неразобранные. Чашка её на столе стоит.
Чёрт! Наверняка сбежала, как только я ушёл топить баню!
Выхожу обратно в коридор, рывком дёргаю на себя дверцу ящика в прихожей, вытаскиваю оттуда фонарик и, убедившись, что он рабочий, снова вылетаю на улицу.
В груди у меня всё клокочет от ярости. Я убью эту мелкую козу, как только до неё доберусь!
Как она вообще умудрилась сбежать? Ворота и калитка по-прежнему закрыты.
Вопрос отпадает сам собой, когда взгляд цепляет яблоню, растущую возле забора, с парой погнутых веток.
Блять, я срублю её к чёртовой матери, как только притащу этого непослушного оленя домой.
В два шага оказываюсь возле ворот и, отперев дверцу калитки, выхожу с участка. Машину не беру, потому что из тачки могу девчонку не заметить.
Я оставил куртку в бане, так что проклятый ливень пропитывает футболку насквозь моментально.
Хорошо, что ещё этой козе мелкой шмотки купить успел. Хоть не в сарафане и босоножках улепётывала...
Врубаю фонарь и осматриваю землю рядом с участком. Возле забора напротив яблони трава изрядно примята. Понятно короче. Значит, точно по дереву до ворот долезла.
Чёрт, я надеюсь, она когда прыгала себе хотя бы ноги не переломала... Бля, ну как можно быть такой умной и такой дурой одновременно?!
Что вообще было в её голове, когда она ночью в ливень сбегала хер пойми куда в незнакомой местности?!
Мою грудную клетку разрывает от злости. Чувствую себя сейчас бешеной собакой, которая сорвалась с привези и идёт по следу маленького кролика.
Хотя нет. Я волк. А она олень. И, клянусь, я сожру её с потрохами, как только найду!
Дёргано озираюсь по сторонам. Прищуриваюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть, но ничерта не вижу, потому что уже стемнело, а единственные источники света, которые здесь есть — это фонари с участков.
По логике она должна была драпануть в сторону дороги. Но, судя по всему, Алёна и логика херово совместимы.
На всякий случай свечу фонарём на землю, пытаясь разглядеть следы. Надеюсь, их ещё не успело размыть дождём.
От примятой возле забора тропы свечу по сторонам, пока не замечаю несколько размазанных следов, ведущих в противоположную от дороги сторону.
Блять, вот я даже не знаю, радоваться мне сейчас или огорчаться. С одной стороны, хорошо, что к дороге не пошла. Потому что в лучшем случае она бы просто словила тачку, доехала до Москвы, и я бы её там хер нашёл. А в худшем подсела бы в машину к каким-нибудь ублюдкам, которые...
От этих мыслей меня передёргивает. Сердце херачит по рёбрам как ненормальное, делая кровь на десяток градусов горячее и заставляя злиться на Алёну ещё больше.
Если с ней что-нибудь случиться, я её убью. Как бы по-идиотски это ни звучало.
Сжимаю фонарик в кулак до онемения в пальцах, стискиваю зубы и шагаю в том направлении куда усвистала девчонка.
Раньше я жил в этом посёлке, пока полгода назад не перевёлся из районного отдела в Москву. Так что здешние места знаю хорошо, и отсутствие видимости не мешает мне ориентироваться в пространстве.
Чёрт, надеюсь, она не успела далеко убежать. Хотя тут и бежать-то особо некуда. Несколько дачных участков и старые дома, в которых в основном обитают бабки.
— Илюш, это ты что ли тут с фонариком бродишь?
— Я, Валентина Петровна, — оборачиваюсь на бабульку, выглядывающую из-за своей калитки.
— Господи, напугал. Я уж думала маньяки какие бродят, — хватается за сердце. — А ты чего на ночь глядя под дождём-то? Грибы чтоль ищешь?
— Почти... Вы не видели тут случайно девушка недавно не пробегала?
— Как не видеть? Видела. Да вот буквально минут пять назад. Неслась как оглашенная, как будто за ней гнался кто. Я ж поэтому и подумала, что маньяк какой у нас тут завёлся. А это что, твоя? С Москвы чтоль привёз?
— Моя, — выдыхаю облегчённо. — Невеста моя. Мы тут... поругались малёк. Вот я и переживаю. Она ж не местная. Окрестностей не знает.
— А я и думаю, чего эта ненормальная в лес улепётывает в такую темень..., — бормочет баба Валя. — Хотела крикнуть её, так потом подумала, вдруг полоумная какая...
— Да не вдруг...
— Чего бормочешь?
— Ничего. Спасибо, говорю, баб Валь, — машу рукой бабульке и сворачиваю в сторону лесной тропинки.
Ну что, Аленёнок, во всяком случае ноги ты себе, судя по рассказам очевидцев, не переломала. Уже хорошо...