Глава 16

Глава 16

От удара об мокрую землю из меня выбивает весь воздух, а перед глазами мелькают маленькие чёрные точки. Я даже не сразу понимаю, что упала прямиком в лужу.

Отползаю в сторону, встаю на четвереньки и, опустив голову вниз, медленно вдыхаю.

По моей спине и макушке барабанит дождь, и ещё совсем недавно сухая одежда становится мокрой за считанные секунды.

Вся левая сторона тела после падения жутко ноет, как будто там один сплошной синяк, и на ноги я поднимаюсь с глухим стоном.

Пытаюсь отряхнуться, но от мокрой грязи, насквозь пропитавшей спортивные штаны и всю левую сторону толстовки избавиться уже невозможно.

Оглядываюсь по сторонам, суматошно вспоминая, в каком направлении мы с Романовым ехали, когда он вёз меня в магазин.

Не факт, конечно, что Москва в той же стороне, но там хотя бы была трасса, на которой можно будет словить попутку.

Дёргаюсь, когда по ту сторону ворот раздаётся скрип двери, и моё сердце в этот же момент с грохотом влетает в рёбра.

Замираю на месте, вслушиваясь в звуки за забором.

— АЛЁНА! — громоподобный голос Романова разносится, как мне кажется, на всю округу. Я даже вижу, как с близрастущей сосны срывается стая ворон.

И я сама в ту же секунду разворачиваюсь и со всех ног несусь туда, где, как мне кажется, находится трасса.

Кроссовки вязнут в мокрой земле и быстро намокают, потому что я не разбираю куда наступать и то и дело попадаю в лужи.

В голове полная каша и всё, что сейчас переполняет меня — это страх. Страх, что сейчас он меня поймает, догонит. И самое жуткое — накажет за то, что я, всё же, рискнула сбежать.

В каждом шорохе мне слышится, что меня преследуют. А в голове, как в испорченном диктофоне бесконечно звучит голос Ильи. Как будто я до сих пор слышу, его крик. Как он зовёт меня. И не могу понять, глючит меня от страха, или он гонится за мной на самом деле.

Лёгкие горят и разрываются от частого дыхания. Мышцы стягивает от холода, и мокрая одежда липнет к телу.

Я даже не знаю сколько времени проходит, но только вымотавшись окончательно и остановившись понимаю, что уже окончательно стемнело.

Но самое поганое не это. А то, что я всё же, видимо, выбрала не верное направление. Потому что к трассе я так и не вышла...

Нервно сглатываю и, обхватив себя за плечи, оглядываюсь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то, но тут так темно, что я не вижу вообще ни черта!

Да, Одинцова, это тебе не Москва, где даже ночью светло, потому что повсюду горят фонари. Это лес! Самый настоящий лес, и я по ходу дела забрела в самую чащу, потому что деревья и густые заросли — это всё, что меня окружает.

— Кт-то здесь?! — резко разворачиваюсь, когда слышу шелест листвы за своей спиной. Улавливаю, как в паре метров от меня в кустах что-то дёргается и исчезает.

Сердце лупит по рёбрам как сумасшедшее, а вены разрывает от пульсирующего в нём адреналина.

Успокойся, Алёна, это всего лишь животное. Белка какая-нибудь, заяц или лиса...

Суматошно гоняю в голове мысли, пытаясь сообразить, могут ли быть в здешних лесах волки или медведи.

Господи, конечно могут... Волки так уж точно...

Паника кусает под кожей разгоняя по ледяному телу мурашки.

Во рту собирается горечь, которую хочется сглотнуть, но я никак не могу. Не получается, из-за застрявшего там комка. Глаза жжёт от подступающих слёз.

Медленно набираю в лёгкие побольше воздуха. Рвано выдыхаю и смотрю на выходящий изо рта пар.

Прислушиваюсь, пытаясь уловить хотя бы отдалённый звук машин, чтобы понять в какой стороне трасса, но не слышу ничего, кроме проклятого ливня, барабанящего по листьям деревьев. Как и не вижу ни виднеющихся вдалеке фар машин, ни фонарей от жилых домов. Ничего!

Да и не может тут этого быть! Проклятая дорога в другой стороне! Как и дома! А я — в чаще леса! Ночью! Хрен его знает где без телефона и какой-либо связи!

Молодец, Одинцова. Это был отличный план...