Глава 24

*Владимир*

Я тяжело опустился на заднее сиденье автомобиля и выматерился. Водитель, глянув в зеркало заднего вида, удивленно поднял брови, но Пашка его тут же одернул:

- Ну и чего ты там не видел? На дорогу смотри! Давай домой!

Парень лишь кивнул и завел автомобиль.

- Павел, вот ты мне скажи: почему? Какого хрена? Что, твою мать, в ней такого особенного?

Павел привычно молчал и лишь сжимал кулаки, я это точно знал. Он уже не первый год работал со мной и был ценим мною, в том числе и за свою немногословность.

- Молчишь? – продолжил я докапываться до верного мне человека. - Правильно, лучше молчи! Потому что все, что ты можешь мне сказать, я и сам знаю! Диса, давай в «Армани», не хочу домой, там ОНА. Сегодня напиться хочу.

Денис вопросительно посмотрел теперь на Павла.

- Какого хрена? Я сегодня не в голосе? - рыкнул я на водилу, который, вместо того чтобы исполнять МОЁ указание, решил сначала услышать приказ от Павла. Хорошо хоть тот, не глядя на парня за рулем, утвердительно кивнул, давая добро.

А уже через два часа я, с трудом ворочая языком, вываливал откровения верному подчиненному:

- Не могу больше, веришь? Какого лысого ей надо, а? Ведь не девочка уже! Должна же понимать, что я мужик, и что я её хочу! Должна? Скажи, должна?

Павел молчал, но мне требовался его ответ.

- Ты можешь хотя бы раз в год быть не таким молчаливым, а? Должна или нет?

- Думаю, она это понимает, - выдал мне свой ответ Павел.

- Почему все бабы, как бабы – только помани, бегут и ноги в прыжке сами раздвигают, а эта из себя целку строит? Все! Ты ж сам знаешь, Пах, ВСЕ бегут, а эта отказывается! Почему? Вот ты можешь мне сказать, с хрена ли? Смотрит своими огромными глазами и будто ждет чего-то от меня. Чего вот она ждет, как думаешь, а? – выдохнул, выпил содержимое своего бокала в один глоток и тут же налил снова, вылив остатки алкоголя из бутылки.

- Алька всегда выделялась на фоне других: мелкая, худющая и вредная! – я рассмеялся, вспоминая сейчас нашу с ней юность. - Знал бы ты, друг мой Павел, как она меня бесила тогда! Впрочем, она и сейчас меня бесит, только сейчас она бесит своими правильными мыслями и честными глазами. Но какие у неё глаза… Ты видел, да? Море, а не глаза…

Желая сбить картинку Алькиных глаз, я опрокинул в рот содержимое бокала, поболтал в руках пустую бутылку из-под коньяка и собрался было махнуть бармену, но Павел перехватил мою руку со словами:

- Мне кажется, что на сегодня хватит уже алкоголя. Самому же завтра плохо будет. Может, поедем уже домой?

- А мне кажется, что ты забыл свое место! И не тебе решать, хватит мне уже или нет! – рыкнул, вырывая руку из крепкого захвата своего начальника охраны, и все-таки махнул официанту, привлекая его внимание. Парень оказался рядом почти мгновенно.

- Повтори! – я ткнул пальцем в пустую бутылку из-под коньяка. - И закуску тоже какую-нибудь организуй, а то от лимона уже зубы сводит.

В результате я дал Павлу уговорить меня поехать домой лишь после того, как выпил еще два бокала из новой бутылки. Собрался в туалет и элементарно не смог встать из-за стола. Да что за хрень? Не такой уж я и пьяный!

Едва машина въехала во двор дома и остановилась перед воротами в гараж, я вышел на улицу, громко хлопнув дверцей. Сделал это намеренно. Захлопнул дверцу и поднял глаза на окно второго этажа. Увидев, что в нем мелькнул силуэт худенькой женской фигурки, удовлетворенно хмыкнул:

- Вот сейчас ты мне все и скажешь, пичужка! И то, чего хочешь, и то, чего ждешь от меня.

Я ворвался в дом, раскидал по ходу своего движения туфли и направился к лестнице.

- Вот сейчас ты мне всё расскажешь, вредная мелочь. Всё!

Взлетел по лестнице и направился в сторону того крыла, где в одной из спален жила Алька с дочкой. Батя уже неделю как был в клинике для алконавтов.

Помня о том, что в комнате спит маленький ребенок, дверь в её спальню я открыл рывком, но бесшумно. Вошел и щелкнул замком закрывания. Знаю я своего безопасника, сейчас весь кайф может мне испортить своей заботой!

В комнате царил полумрак, на прикроватной тумбочке тусклым светом горел ночник, Алька лежала в кровати и делала вид, что спит. Если бы я не видел ее силуэт в окне буквально несколькими минутами ранее, то, может быть, и поверил бы в это. Но я совершенно точно видел ее!

Алька, услышав щелчок замка в двери, распахнула глаза и первым делом кинула быстрый взгляд на кроватку, в которой спала Масяня. Девочка спала, улыбаясь во сне и раскинув ручки в разные стороны, громкий щелчок замка не разбудил ребенка.

Только убедившись, что дочка спит, Алька перевела взгляд на меня и интуитивно подтянула одеяло к самому подбородку.

Неужели я так её пугаю? Я ведь слова еще ей не сказал! Шагнул к кровати, а она, увидев мое приближение, сжалась в комок, подтянув к груди свои острые коленки.

Я видел эти коленки не один раз! Дом хоть и большой, но, как оказалось, можно постоянно сталкиваться в самых неожиданных местах.

Я шагнул к кровати, на которой лежала Алька, и одним рывком сдернул с нее одеяло. Сил, чтобы сопротивляться физическому влечению к пичужке, уже не было никаких. А сейчас, под парами алкоголя, сорвало и те жалкие ошметки моего самообладания, что еще оставались. Бесило то, что она меня так боится. Почему? Я ведь пальцем ее ни разу не тронул, ни словом не обидел. Зачем она так со мной? За что?

От испуга Алька порывисто вздохнула, большая, налитая молоком грудь колыхнулась под простой хлопковой пижамой, привлекая мое внимание.

Алька инстинктивно прижала руки к груди, а я, увидев её не в гламурной шелковой пижаме, в которых обычно спали все мои любовницы, а в смешных шортиках в клетку и футболке с медвежатами, усмехнулся и начал раздеваться.

Снял пиджак, отшвырнув его куда-то в сторону. Выдернув сорочку из-за пояса брюк, начал было расстегивать на ней пуговицы, но, поняв, что пальцы не слушаются, резко рванул полы в разные стороны, вырывая пуговицы с мясом.

Алька лежала на огромной кровати, сжавшись в комочек, и боялась пошевелиться. Даже в полумраке комнаты я видел, как ее глаза, и без того большие, распахнулись еще шире при виде моего наглого обнажения перед ней.

Расстегнув ремень брюк, я опустился одним коленом на матрас ее кровати. Алька, увидев это, подтянула ноги к себе еще ближе, но сделала этим только хуже, потому что тут мой взгляд прикипел к ее аккуратным маленьким ступням.

Никогда не считал себя фетишистом, но с Алькой всё было по-другому. Меня заводило в ней всё! Даже эта её пижама антисекс.

Херня всё это красивое бельё! Когда женщина нравится, нет, когда ты ее хочешь так, что перед глазами всё плывет, тебе абсолютно по барабану, во что она одета!

Облизав взглядом всю ее ладную, как у фарфоровой статуэтки, фигурку, выдохнул:

- Всю душу мне вывернула! Работать не могу, на других баб смотреть не могу, в спортзале пары спускаю, парней замордовал совсем! Чего тебе не хватает, пичужка? Намекни хотя бы! Я же вижу, что не противен тебе! Тогда что ты хочешь от меня?

Рывком дернул Альку на себя и сразу, пока она еще была дезориентирована, впился поцелуем ей в губы. Держал ее одной рукой за затылок, не давая возможности увернуться, и терзал ее губы напористым, грубым поцелуем, второй рукой опирался на кровать, понимая, что раздавлю ее своим весом, если навалюсь на нее. Прижался лишь пахом к желанному девичьему телу, демонстрируя свой стояк.

Она же, смешная такая и маленькая, в какой-то нелепой своей надежде, что справится со мной, уперлась ладошками в мою грудь в попытке оттолкнуть и крепко, как могла, сжала губы, не отвечая на мой поцелуй.

Я спускался поцелуями по её точеной шее, подбираясь к шикарной и налитой груди. Вот еще один мой фетиш - мне снилась эта мягкая и натуральная грудь.

- Вов, не надо, пожалуйста! Остановись! – шептала, пока я опускался поцелуями всё ниже. – Вова, не надо, пожалуйста! Я не хочу так!

Алька изворачивалась в моих руках ужиком, но выпустить её из своих загребущих лап я уже не мог. Шептал, словно одержимый, перемежая слова поцелуями:

- Аленька, девочка моя, хочу тебя. Делать ничего не могу. Все мысли только о тебе.

- Вова, не надо, пожалуйста! Ты же сам потом будешь…, - но я, не дослушав, вновь впился поцелуем в ее губы.

И тут моя бесстрашная пичужка сделала то, чего я никак не мог от неё ожидать. Алька меня укусила.

Впилась зубами, сжимая их до тех пор, пока моя кровь из прокушенной губы не хлынула в рот нам обоим.

Боль и соленый вкус крови привели меня в чувство.

А ведь сработало! Заставило меня остановиться и отстраниться от неё, чтобы тут же налететь на стальной и острый, как бритва, взгляд Альки.

Кажется, я даже в миг протрезвел, когда увидел кровь на ее губах. Я медленно, как побитая собака, стал отползать от своей пичужки и тут увидел, как на ее футболке, в районе груди, расползаются два пятна от выступившего молока.

- Черт! Алька, это из-за меня?

Ответить она не успела, потому что в этот момент дверь в комнату распахнулась, и в нее влетел Павел.