Глава 18

*Павел*

Подъехав к Алькиному дому, я уже привычно подхватил её на руки.

В чем только душа там у нее держится, а? Её ж носить можно на одной руке, как Масяню.

Занес Альку в квартиру, где Владимир развлекал ребенка, как умел. Он сидел на полу, а девочка довольно резво бегала по квартире, таская ему свои игрушки и что-то рассказывая на своем детском языке. Вот тебе и Чернов…

Поплыл наш всё знающий и всё контролирующий босс.

И надо сказать, я его понимаю. Нифига-то мы, мужики, не можем с собой поделать, когда встречаем таких вот искренних и правильных девочек, как Алька.

- Парни, вы бы тоже поели борща, а? Не тащить же нам его с собой, - первое, что мы с Владимиром услышали от Альки, едва она оказалась дома.

Резон в этом был, тем более что да, домашнего борща хотелось.

У Владимира работал в доме профессиональный повар, который отлично, точнее уж, профессионально готовил, в том числе и борщи варил. Но хотелось-то вот такого домашнего, сваренного не на дорогущей мясной вырезке, а на обычных, самых дешевых суповых костях.

О том, что Алька экономит, на чем может, кричало всё: и коляска эта огромная, в которой она Масяню возит, и сапожки её дешевенькие. Коляску, которой уже давно место на помойке, ей наверняка соседи отдали, сапожки сама купила, но точно не в элитном магазине - их я разглядел, когда снимал с неё.

Пока будем возвращаться домой, пробьем о ней инфу, но и так видно, что одна она с дочкой бьётся.

Надо бы мне ещё кое-что пробить, не для Владимира, для себя, чтоб уж на все сто процентов быть уверенным в моем наблюдении.

Я посадил Альку на диван, забрал у нее уличную одежду и обувь, и пока ни она, ни Владимир не видят, снял со своего пальто её волос и убрал во внутренний карман. Потом решим, нужен или нет. Скорей всего нет, но пусть будет. Так, теперь надо будет еще детскими волосиками разжиться или лучше бы, конечно, соской, потом дома сдам в лабораторию.

Борщ в Алькином исполнении не подвел - такой я ел только в далеком детстве. Такой моя мать варила, ничего вкуснее не ел с тех пор.

Вышел из кухни первым и сходу поймал картинку, которую теперь не забуду ни при каком раскладе.

Вот мало мне было сегодня Альку целый день на руках носить, да? Мало было увидеть то, как она дочку грудью кормит? На тебе, Пашка, теперь еще и это!

Алька, видимо, думала, что пока мы едим, успеет переодеться. И делала она это, сидя на диване.

Твою ж в душу! Скажите мне кто-нибудь, почему на меня так подействовал вид простого хлопкового бюстгальтера на пышной груди? Сама худенькая, а грудь большая. И ведь сто процентов своя, не силиконовая!

Чернов вышел из кухни следом за мной, а дальше мы с ним одновременно, не сговариваясь, стоило увидеть Альку в попытке закрыться от нас, отвернулись к стене. Владимир, стоя сейчас рядом со мной, носом к этой, мать её, стене, оклеенной дешевыми обоями в простой цветочек, произнес:

- Алька, мы поели, спасибо. Борщ очень вкусный! Он еще горячий. Ты будешь обедать?

- Не хочу, но буду, - удивила она нас своим ответом.

- Я пока посуду помою, - под видом помощи я сбежал на кухню.

Давненько так глупо и так неловко я себя не чувствовал!

Хотя «давненько» это еще мягко сказано! Уместнее здесь будет сказать «очень давно».

Я, пользуясь тем, что меня сейчас никто не видит, даже рассмеялся, вспомнив, когда, а главное, где я стоял вот так же, глядел в стену и не знал, куда деть свои руки. Тогда, много лет назад, я точно так же, как и сейчас, ещё и стояком мучился.

А стоял я тогда точно в такой же вот «хрущевке» на окраине города. И было мне тогда… ах ты ж черт! Точно! Всего пятнадцать лет и было. Хотя тогда я был уверен, что не всего, а УЖЕ. И был я всё еще девственником.

И чтобы не терять авторитета в нашей гоп-компании, мне надо было срочно что-то с этим делать, надо было как-то решать эту проблему.

Но с кем? Не с ровесницами же? Нет, они-то, во всяком случае, те, кто ошивались с нами, давно уже были “не девочки”, но так они же думали, что и я уже опытный в постельных делах пацан!

И за помощью в таком щекотливом вопросе я решил обратиться к местному авторитету по прозвищу Жук.

Жук - это была его кликуха, она же фамилия, которая четко определяла его сущность. Ванька все греб себе в карман, себе в нору. Бесплатно он не делал ничего.

Вот к местной жрице любви меня Жук и привел.

Я заплатил ему за эту услугу.

- Расценки знаешь?

- Знаю.

- Молоток! - Жук усмехнулся. - Половина мне, вторую половину заплатишь Нинель, - озвучил расклад он. - Уяснил?

- Да уж не идиот! – буркнул ему.

- Вот и молодец! Иди, копи денежки! – Жук хохотнул и неожиданно добавил:

- На первый раз скидку тебе сделаю. Все равно быстро отстреляешься. Все в первый раз быстро.

С Жуком мы встретились в кафешке через неделю. Жук почти постоянно там обитал, выходя на какое-то время и возвращаясь на место. Все знали, что это была точка Жука. Не на улице же было ему отираться, в самом деле? В кафе было тепло, тихо, и всегда играла приятная музыка.

В тот день я шел к месту его обиталища, сжимая потные кулаки в карманах и думая только о том, чтобы Жук оказался на месте, за своим столиком в углу кафе.

И он там оказался.

Сидел, обедал и читал какую-то книгу. Вот книгу я совсем не ожидал увидеть перед Жуком. Каково же было мое удивление, когда увидел название и автора той книги. Автором был Зигмунд Фрейд, книга называлась «Очерки по психологии сексуальности».

- Пришел? – Жук поднял глаза на меня.

Я промолчал. Жук и сам видел, что пришел. К чему еще воздух сотрясать?

- Деньги все принес? Учти, в долг ни я, ни Нинель не работаем!

- Принес.

- Хорошо, - Жук кивнул и посмотрел на часы, - сейчас доем, кофе попью и пойдем.

Как бы я ни храбрился и ни уверял себя, что это плевое дело, как бы ни старался выглядеть уверенным и расслабленным, но от запаха еды меня тогда замутило. Жук, увидев мое состояние, усмехнулся и предложил:

- Тебе, может, выпить для храбрости? Я угощаю! Приветственный, так сказать, напиток за счет заведения.

Я отказался. И не потому, что не пробовал на тот момент алкоголь. Пробовал, но сейчас не хотелось.

- Тоже верно! А то, может, ты буйный, когда выпивший! В драку еще с Нинель полезешь, не дай Бог, фингал ей поставишь! Товарный вид, так сказать, подпортишь, - Жук заржал, - а ее простой и восстановительное лечение тоже денег стоят. Ты вот, небось, не захотел бы на бабу залезать, будь у нее фингал на роже или хоть бы и на заднице, а?

О том, что в тот раз мне было все равно, в каких именно местах у этой самой Нинель есть синяки, и есть ли они вообще у нее, я говорить не стал. А Жук тем временем продолжал:

- Сразу предупреждаю: распустишь руки с Нинель, и ее лечение будет стоить тебе денег! Усек?

На эти слова местного сутенера я лишь кивнул.

- Вот и хорошо! А на будущее, если все-таки захочется разнообразия, дай знать. Я тебе адресок чиркну и подскажу, кто из девочек по каким разнообразиям работает.

Жук тем временем доел свой обед, отодвинул тарелку и махнул кому-то за моей спиной. Показал сначала один палец, потом отогнул второй палец и кивнул, видимо, его вкусы здесь уже знали и понимали, что именно он заказывает.

Когда же Жуку принесли кофе, то я не сказать, чтоб удивился. Скорее, впал в ступор, потому что к кофе Жуку принесли еще и пирожное безе. Воздушное, слепленное из двух половинок белым масляным кремом и посыпанное сахарной пудрой.

Вот тебе и Жук! Ест пирожные безе и читает Фрейда. Кому рассказать, не поверят.

Жук ел не торопясь. Это уже потом я понял, почему именно он, пока ел, посматривал на свои пафосные часы с известным названием на циферблате и с не менее же пафосной короной. Он элементарно следил за временем нахождения клиента у Нинель.

Жук доел пирожное, выпил кофе и встал из-за стола. Увидев, что я тоже встал, бросил короткое:

- Подожди меня на улице. Я отолью и пойдем!

- Свечку будешь держать? – попытался было я пошутить.

- За свечку тебе придется доплачивать! – хохотнул Жук и скрылся в туалете.

Вышел и шагнул в одному ему известном направлении, говоря уже на ходу:

- Для первого раза в час рабочего времени лярвы уложишься.

- Так эти бабки всего за час?

- Не хочу тебя пугать, парень, но поверь, в первый раз ты и раньше управишься! – Жук заржал конем. - Потому и скидка тебе сегодня от меня.

Шли они не долго. А если уж быть точным, то просто перешли через дорогу, прошли вдоль дома, стоящего напротив того самого кафе, и свернули за угол. Уже у подъезда Жук еще раз кинул взгляд на часы и, открыв подъездную дверь, шагнул первым.

- Имей в виду: сам, один, без моего ведома сюда даже не суйся. Все равно не откроет!

На втором этаже он подошел к одной из дверей и открыл ее своим ключом.

Я представлял себе что угодно, но только не то, что это окажется обычная трехкомнатная хрущевка с узким коридором, в который выходили три двери.

- Нинель, мы пришли! – крикнул Жук в глубину квартиры.

В ответ на его слова зазвучала тихая музыка.

- Проходи вперед, - скомандовал Жук, - Нинель тебя уже ждет. Обувь тут сними. Не боись, отсюда не пропадет. Мы дорожим репутацией нашего заведения.

Жук вышел из квартиры, щелкнув замком на входной двери, а я снял кроссовки и решительно, как мне казалось, шагнул в гостиную.

Тогда же, лишь шагнув в комнату, я и замер оторопев. Льющаяся откуда-то музыка призывала к интимной атмосфере. Красные шторы на окне задернуты, огромная кровать разобрана.

Нинель сидела на кровати в призывной позе и в каком-то черном кружевном белье. Это уже потом я узнал, что это кружевное нечто называется «боди». Нинель оказалась взрослой женщиной, старше меня лет на 20, но тело жрица любви имела стройное и ухоженное, в нужных местах выбритое и надушенное.

- Проходи, что же ты замер? – услышал я низкий голос женщины.

Она огладила себя по груди снизу, заставив свой большой бюст колыхнуться, вызвав тем самым у меня прилив крови к одному конкретному органу.

- Раздевайся, - продолжила Нинель и облизнула собственный палец.

К своему стыду, я понял, что коснись она меня сейчас, и я кончу ей в руку. В штанах у меня уже все колом стояло. А Нинель медленно спустила лямку со своего плеча и замерла. Глядя призывно, повторила:

- Раздевайся. Или хочешь, чтобы я тебя раздела?

Я поспешно стянул футболку. Нинель одобрительно кивнула и, окинув меня взглядом, прокомментировала:

- Красивый мальчик.

Занимаясь восточными единоборствами с десяти лет, я уже тогда мог похвастаться рельефом мышц, и да, я выглядел старше своих лет, мне никто не давал мои пятнадцать. И уж точно меня давно уже никто не называл «мальчик». Не говоря уж о том, чтоб сказать мне в лицо «красивый мальчик». За это от меня можно было легко и в глаз получить.

Я начал расстегивать джинсы, а Нинель начала стягивать вторую лямку. Пока я, не отрывая взгляда от Нинель, пытался непослушными пальцами расстегнуть ширинку, женщина медленно и эротично раздевалась. Я стянул джинсы вместе с трусами и носками. И тут, к своему стыду, понял, что член стоит так, как не стоял еще ни разу. Все те картинки, что я видел в журналах, не шли ни в какое сравнение с раздевающейся Нинель.

И вот тут-то я и отвернулся к стене. Почему-то демонстрировать свой стояк перед женщиной, пусть бы даже и продающей свое тело за деньги, мне было стыдно.

Я стоял как дурак и не знал, что делать и куда деть руки. Пока я мучительно решал, как быть, Нинель подошла со спины и провела теплыми ладонями по моим плечам, повторила:

- Красивый мальчик. Ну что же ты стесняешься? Покажи мне его. Покажи свой член, не стесняйся. У такого красивого мальчика и член должен быть красивым!

Ладонь Нинель скользнула мне на живот и остановилась.

- Какой каменный пресс! Давай, мальчик, не стесняйся. Я хочу его видеть.

И я повернулся. Нинель стояла слишком близко. Настолько близко, что я уперся своим эрегированным органом в ее живот.

- Ого! Мальчик, да ты у нас гигант! Не надо стесняться! – Нинель улыбнулась и добавила:

- Поверь, любая из женщин, знай она, какой ты здесь, - она показала глазами на мой член, - готова будет всеми возможными способами заполучить тебя себе! Он женат?

- Что? – я моргнул и переспросил машинально, выныривая из своих воспоминаний.

- Я говорю, что любая из женщин захочет женить твоего друга на себе! Он женат? – услышал я насмешливый голос Альки. - Посуду всю перемыл, стол накрыл, еще и на руках меня сегодня пол дня носит! Мечта, говорю, а не мужчина!

- На работе он своей женат! - услышал я недовольный голос Чернова.

А ведь прав, пожалуй, мой шеф: не было у меня нормальных отношений с нормальными же женщинами.

Ни разу в жизни не было. Все мои женщины были купленными мною. На час, на ночь, на неделю.

Хотя нет, пожалуй, на неделю не было тоже ни разу. До сегодняшнего дня я считал, что одной ночи с женщиной вполне достаточно.