Глава 16

*Алька*

- Отец согласен уехать со мной и лечь там в клинику, но при условии, что ты… Вы обе, ты и Масяня, поедете с нами.

Это было неожиданно. Настолько, что я даже опешила.

В голове бешеным хороводом закрутились мысли. Но основная была одна: дядя Гриша догадался о том, что Масяня ему внучка.

Как? Когда?

Хотя если уж я вижу, как моя доченька похожа на своего отца, то уж дядь Гриша — и подавно.

Наверное…

Скорей всего…

Иначе с чего бы вдруг ему выдвигать такое условие своему сыну?

И тут до моего сознания долетают слова:

- Аль, я заплачУ!

Пока я осмысливала это, Чернов засыпал меня информацией о своем доме.

Ты ж погляди! И горничные-то у него имеются, и повар, а меня, значит, в сиделки нанимает?

Уточняю:

- Сколько?

Смотрю, как вмиг застывает холодной маской лицо Чернова.

А с чего это ты, Вова, так расстроился? Ты же первый перевел наши отношения в товарно-денежные.

Его взгляд леденеет, губы сжимаются в узкую полоску, и я слышу:

- Сама назови сумму.

Так, значит, да? Ну держись, Вовка-морковка! Я тебе сейчас СТОЛЬКО назову, что ты вмиг передумаешь!

Называю ему ту цифру, которую когда-то насчитала, мечтая сделать ремонт в своей квартире. На-ка! Выкуси! Что? Не ожидал, что сиделка может стоить столько? Но мне прилетает, и почти сразу:

- Договорились! Выезжаем сегодня! Свозим тебя в травмпункт, покажем твою щиколотку, получим диагноз и можем вылетать.

- Да легко! Но сначала ты отнесешь отцу борщ!

Что ж тебя так перекосило-то, Вова? Не знаешь разве, что ему сейчас такая еда необходима?

Чернов скрипнул зубами, но отправил Павла с кастрюлькой борща в квартиру к отцу.

Пока не было Павла, мы с Владимиром не разговаривали. Я лихорадочно соображала, что мне взять из одежды, и в первую очередь для Масяни. Он что-то с кем-то обсуждал по телефону.

Едва Павел переступил порог моей квартиры, как всё пришло в движение.

- Ребят, может, не поедем в травмпункт, а? - я по очереди перевела взгляд с Павла на Владимира и обратно.

Павел вопросительно поднял одну бровь и замер безмолвным изваянием. Кстати, мне вот интересно, а он может за раз выдать сразу несколько слов или нет?

Владимир озвучил вопрос, который замер в глазах Павла:

- Аль, вот только не говори сейчас, что боишься врачей!

- Нет, не боюсь. С Масяней как быть? Не хочется её в клоаку разных вирусов везти, да и как везти? У вас в машине есть детское кресло? Очень я в этом сомневаюсь!

Мужчины опять переглянулись, а я продолжила их убеждать:

- Я так поняла, что Павел имеет медицинское образование. Наложит мне плотную повязку и всё. Павел, наложишь? Ты ведь понял, что не перелом, да? И потом, был бы перелом, нога бы уже опухла, так ведь?

Мужчины оба посмотрели на мою конечность, опять тем самым вогнав меня в краску. А Павел еще и шагнул ко мне, точнее, к моей закинутой на диван многострадальной конечности, присел перед ней на корточки и аккуратно положил свою огромную ладонь на мою щиколотку.

Щиколотка, конечно, опухла, точнее, раздулась, и была горячей - это же Павел и озвучил, повернувшись к Чернову:

- Горячая.

И тут же сразу ко мне:

- Болит?

- Болит, - пришлось признаться.

- Что и требовалось доказать! - подвел итог Чернов.

- Павел отвезет тебя в травму, а я с Масяней погуляю на улице. Когда её кормить?

Такого предложения я не ожидала. А потом прикинула время и решила, что Масяня сейчас должна будет уснуть, на улице она дольше проспит. Режим наш, конечно, летит в тартарары, но чего уж теперь-то.

- Вов, там в холодильнике есть баночки с детским питанием. Найдешь там с мясом кролика и овощами. Масяня это любит. Она сейчас уснет и проспит не меньше двух часов. Но мало ли, проснется раньше, тогда придете с ней домой, поменяете памперс и разогреешь баночку. В ковшик воды, в нее баночку и на огонь. Думаю, что справишься, - я и сама не поняла, почему вдруг начала тараторить.

- Разберемся! - Чернов кивнул коротко.

- Погуляешь тут кругами по дворам, детство своё вспомнишь. У нас тут мало что изменилось с тех пор. И да, Вов, ключи запасные возьми на полочке, вдруг Масяня так расплачется, что придется домой идти.

На том и порешили. Сначала мужики вынесли коляску, а потом Павел вернулся за мной.

Из дома меня выносили на руках.

Эх! Давно меня на руках не носили. Хотя нет, меня никогда не носили на руках. Да и куда бы меня носить-то было?

В руках этого молчаливого мужчины я чувствовала себя маленькой девочкой. Сапог на вывихнутую ногу мне не дали обуть.

- Не сможешь, да и зачем? - последовал от Павла короткий вопрос, едва я потянулась за обувью.

- Ну хоть на здоровую-то ногу можно? Холодно же! Или ты меня и в больнице будешь на ручках держать?

- Надо — буду, - но сапог на здоровую ногу подал.

Отлично поговорили!

Владимир с коляской стоял тут же. Перехватив мой взгляд на дочку, ответил:

- Уснула. Почти мгновенно!

- Да, утомилась, - я улыбнулась. - Ты походи с коляской, Масяня так дольше проспит. Если что, звони. Запиши мой номер.

- У меня он есть, - удивил меня его ответ.

- Да?

- Да.

- Хорошо.

Ну просто светская беседа, если бы не одно НО: я в этот момент была на руках у одного шикарного мужчины, а другой, не менее шикарный, качал коляску с моей дочерью и сверлил взглядом так, что того и гляди будет дырка.

- Паш, поехали, а? - не вытерпела я абсурда ситуации, а еще больше — грозного взгляда Чернова.

Мой молчаливый паж дернул уголком рта и шагнул к крутому микроавтобусу, что стоял в нашем дворе.

А, так вот чья это машина, оказывается! Почему ж я сама-то не догадалась?

Меня аккуратно, словно я из хрусталя, усадили на сиденье. Павел попытался еще и пристегнуть меня, но я остановила:

- Паш, я сама справлюсь! Поехали, пожалуйста. Там ведь наверняка еще очередь, как обычно.

Он коротко кивнул и закрыл дверцу.