Глава 14

*Алька*

- Что? - может, Женька и хотел это спросить грозно, только вот вышло у него по-женски — высоко и истерично.

В этот момент вышел из спальни и встал в дверях Вовка. Встал так, словно хотел заслонить своей широкой спиной Масяню от Женькиных воплей.

Я видела, как у Женьки вытянулось лицо. А почему, собственно, он уверен в том, что рядом со мной не может быть такого шикарного мужчины?

Точнее, даже двух шикарных мужчин.

А Женька всё никак не мог поверить в мои слова. Потянул шеей так, будто его что-то душило, и, поведя подбородком в сторону второго красивого мужчины, застывшего в дверях спальни, спросил:

- А он тогда кто?

- А я её муж! - прилетело неожиданное от Вовки.

- Что? - этот вопрос мы с Женькой задали одновременно. Только он вслух, а я мысленно.

Хорошо, что у меня хватило выдержки не повернуться сейчас к Вовке точно так же, как сделал это Женька. Он смерил недоверчивым взглядом Чернова и снова перевел свой взгляд на меня:

- Аль, ты думаешь, я дурак? Стала бы ты вот так легко, при муже, признаваться в том, что родила ребенка не от него? - Женька даже подбоченился, будучи горд своей сообразительностью. - Если он твой муж, то почему ты живешь здесь, в этой трущобе и одна, а? Ты правда думаешь, что я тебе поверю? Поверю в галиматью, что от него, - он ткнул пальцем в Павла, - у тебя дочь, а с этим, - он ткнул в Вовку, - ты спишь?

Женька сделал было попытку пройти к дивану, но был остановлен грозным шипением Чернова и его движением навстречу:

- Слушай, пират, ты сейчас реально всех достал!

Чернов сделал шаг от двери спальни в сторону этого недоразумения, с которым я прожила несколько лет и, помнится, даже мечтала выйти за него замуж:

- Это не твоего ума дело, как обстоят дела в нашей семье. И уж совершенно точно тебя не должно волновать, почему мы какое-то время жили отдельно.

Вовка приблизился к Женьке еще на шаг.

- Свалил отсюда к едреной фене и забыл дорогу! Не забудешь сам, мы тебе поможем и сделаем это грамотно, поверь. Всё будет выглядеть так, будто ты сам шел и вдруг упал. Раза четыре подряд. Ни одна экспертиза не докажет обратного, в этом, уж ты мне поверь, мы хорошо разбираемся.

Чернов собирался сказать Женьке что-то еще, но тут у Павла звякнул коротким сигналом вызова телефон.

- Что там ещё? - рыкнул Владимир, мгновенно забыв о Женьке.

Павел поднес телефон к уху, выслушал того, кто ему позвонил, и, сбросив вызов, ответил:

- Там твой отец хочет с Алей поговорить.

- С Алей?

- Так ты и есть тот самый сын местного алкаша, что ли?

Оба вопроса прозвучали одновременно.

Первый от Владимира, второй от Женьки.

Я, не удержавшись, тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Нет, Женька все-таки непроходимый идиот, если не понимает того, что нельзя такие вещи при Чернове говорить. А того словно черти в толстый бок толкали:

- Явился, не запылился! Ну здравствуй, северный олень! Надо же! Ты реально существуешь!

Я, услышав странный звук, который раздался с того места, где стоял Павел, открыла глаза, не поверив. Нет, мне нифига не показалось: Павел коротко рассмеялся и смотрел сейчас на Женьку с интересом.

Ох, не нравится мне то, как медленно Вовка повернул голову к Женьке.

- Северный олень? - повторил он едва слышно. - Это ты меня сейчас оленем назвал?

- Во-о-ов, может, не надо? Там дядь Гриша что-то хотел, да? - попыталась было я отвлечь внимание на себя и на ту информацию, что озвучил Павел.

- Аль, а ты за него заступаешься, что ли? - перевел Вовка на меня почерневший тяжелый взгляд.

Я не знаю, как этот взгляд выдерживают его враги. Даже мне стало страшно.

- Нет, боюсь, что Масяня проснется. Она в это время суток недолго спит. Ты ж его сейчас бить будешь, да? Может, хоть в туалете это сделаешь, а не здесь? Там и унитаз рядом в случае чего.

И вот тут я услышала опять этот странный звук, который издал Павел. Хотя нет, сейчас он тихо, как мог, но очень искренне расхохотался.

- Вов, как ты с такой соседкой живым-то остался? - прохрипел он, давясь смехом. - Я смотрю, не только у меня было трудное детство, да?

- Сам не понимаю, как я по малолетке не загремел, веришь? - Чернов хмыкнул. - Три раза велик мне перекрашивала и столько же его цветочками-ленточками украшала.

- Вообще-то, он мой тоже! - я точно так же смотрела сейчас на Павла.

- Я? Цветочками? - Чернов веселился уже во всю, забыв о Женьке.

- Нет, цветочками не украшал. Только перекрашивал. Но ты хоть понимаешь, КАК тяжело было закрасить этот черный цвет розовым? Где ты его покупал-то такой въедливый?

Чернов едва заметно хмыкнул и снова повернулся к Женьке:

- Вали отсюда, пират! И Альке спасибо скажи, что можешь уйти отсюда на своих двоих! Я сейчас не шучу. Думаю, ты это и сам понял.

Я приготовилась к очередному Женькиному выпаду, но он совершенно неожиданно икнул и попятился к дверям. В прихожей споткнулся о мой ботинок, чуть не упал и схватился за мою куртку, висящую на крючке. Вполне ожидаемо оторвал на куртке петлю, отшвырнул ее на пол с брезгливым выражением на лице и выскочил на лестничную площадку. Уже оттуда крикнул:

- Извращенцы!

- Нет, я ему всё-таки сейчас втащу! - рыкнул Вовка и рванул было за Женькой на лестницу, но тут из спальни раздался рёв Масяни.