Глава 13
*Владимир*
- З-зд-здрасьте, - проблеяло это недоразумение, входя в квартиру.
А Павел точно его описал: рыхлый. И сам из себя урод, и цветы уродские купил. Гвоздики! На кладбище шел или к любимой женщине?
Да ну нахрен! Быть не может, чтобы Алька и вот этот недопират были вместе!
Смотрю на это пугало с серьгой в ухе и перевожу взгляд на Альку, пытаясь представить их вместе, и понимаю, что не могу этого даже мысленно сделать. Но раз он пришел, да еще с цветочками, значит, на что-то надеялся? Раз надеялся, значит, предполагал, что может быть прощен?
Нет, я никогда не пойму женщин!
В голове не укладывается, как моя пичужка, которую я помню, и это пугало могли быть вместе? Жить, спать в одной кровати, заниматься сексом? Да ну нахрен! Быть этого не может!!
Алька же тем временем, не глядя ни на кого из нас, поправляет футболку под пеленкой, аккуратно скидывает её с груди, и я вижу, что Масяня, наевшись, уснула.
Алька, устроив дочку на сгибе локтя, попыталась было встать, но охнув, рухнула обратно на диван.
Твою ж в душу! Ну мелочь ершистая!
Тихо, стараясь не разбудить Масяню, шиплю на Альку:
- Сказали же тебе! Не вставать на ногу!
Павел подскакивает и, прежде чем она заваливается на бок вместе с дочкой, подхватывает её и помогает сесть ровно.
Да какого ж хрена он её лапает-то?
- Вов? - слышу шепот Альки и ловлю ее вопросительный взгляд.
Раньше, чем она еще что-то успела сказать, я понимаю, чего она от меня хочет. Подхожу и аккуратно забираю девочку из рук матери. Сделал это не задумываясь. Черт, ну вот откуда я знаю, как именно надо держать маленьких детей?
Ухожу с Масяней в спальню и слышу за своей спиной визгливо-истеричное:
- Алевтина, как всё это понимать? Кто эти мужики, и что они делают в нашей квартире?
Ребенок в моих руках, услышав этот петушиный вопль, дергается и хмурит лобик во сне.
Урою гада, если разбудит сейчас малышку!
- Ч-ш-ш! - шепчу ребенку, захожу в спальню и прикрываю за собой дверь.
Пашка там и без меня разберется, а мне сейчас надо, чтоб мелкая не проснулась.
- Баю-баюшки баю, не ложися на краю…
Охренеть, не встать! Откуда это в моей памяти? Делаю пару шагов вдоль детской кроватки и напеваю колыбельную, укачивая малышку.
- Алевтина! Потрудись объясниться! - несется из соседней комнаты.
А слог-то какой высокопарный! Надо же! Это кем же ты у нас работаешь, чучело? Надо будет потом нарыть инфы о нем.
- Жень, а с чего бы мне сейчас что-то тебе объяснять и уж тем более объясняться? - не ведется Алька на вопли этого колобка. - И говори, пожалуйста, тише, дочку разбудишь.
- Я желаю знать, кто эти два амбала? - продолжает верещать этот перекормленный попугай.
Нет, ну ты смотри на него! Знать желает он, видишь ли!
- Не ложися на краю.., - я продолжаю напевать одну и ту же фразу, как заевшая пластинка, и укачивать Масяню.
Как же там дальше-то было? А, точно!
- Придет серенький волчок…
- Жень, ты глухой? Ты можешь говорить тише, пожалуйста! - шипит Алька. - Какое тебе дело до моих друзей?
- И давно у тебя в друзьях завелись мужики? - продолжает орать не хуже истеричной бабы недопират. - Что-то раньше, пока мы с тобой были вместе, я ни одного не видел! По рукам пошла?
Ну ты и муда-а-ак…
Слышу демонстративное “кхе-кхе” от Пашки и чуть выдыхаю. Если не от меня, так от Пашки этот урод сегодня точно получит по щам.
- Жень, я тоже много чего раньше не видела! - зеркалит Алька, но опять почти шепотом. - Ты зачем пришел? Скандал устроить? Иди к своей Оксане, вот ей и устраивай!
О, как! Я даже застыл на месте, услышав это от Альки.
Если я правильно понимаю, вот это рыхлое чмо еще и на левак способно? Серьезно? Это чем же он телочек склеивает? Гвоздиками или серьгой в ухе? А, нет, наверное, своей манерой изъясняться! Точно!
- Не ложися на краю…
Да вашу ж в душу! Это ж я уже пел!
- И утащит за бочок…, - Масяня перестала хмурить бровки и смешно причмокнула во сне.
- Давай, малышка, засыпай и всяких уродов не слушай, - шепчу я ребенку и наклоняюсь к кроватке, чтобы уложить в неё Масяню.
- Мы не живем с Оксаной. Я ушел от неё! - выдает этот урод за дверью.
А гордости-то сколько в его голосе. Нашел, чем гордиться, в самом деле. Впрочем, может, я не прав? И это именно та новость, которую Алька ждет от него?
- Жень, ты серьёзно думаешь, что мне это должно быть интересно?
“Правильно! Абсолютно с тобой, пичужка, согласен! Не должно быть тебе это интересно!” - я мысленно рассмеялся.
- Аль, мы можем наедине поговорить? - несется надменно холодное.
Чего? Какое “наедине”? Я против!
- Без этих твоих… друзей, - последнее слово, чмо выплевывает как оскорбление.
Ну всё, мужик, ты точно зарвался!
Я собирался уже выйти из спальни, но тут услышал насмешливый голос Альки:
- Жень, тебя не было почти два с половиной года, и вдруг ты появляешься, весь из себя…, - Алька замолкает, подбирая правильное прилагательное.
Я замираю, невольно загадав, если она сейчас скажет “красивый”, то я точно не буду влезать в их отношения, ибо женская душа для меня была и есть потемки, а вот если другое…
Алька не подводит и выдает:
- Весь из себя сегодня… желтый! С гвоздиками, которые я, кстати, не люблю, наперевес, и просишь меня дать тебе возможность поговорить наедине? Жень, ты серьёзно? О чем нам с тобой разговаривать?
“И как я мог сомневаться в своей пичужке? И, кстати, мне тоже хотелось бы знать, о чем он там говорить собрался?”
- Аль, ты же сама не любишь впутывать чужих людей в дела семьи!
“Это кто здесь чужой?” - завопил я мысленно.
- А они мне не чужие! - выдала Алька, словно прочитав мои мысли. - И, Жень, мы с тобой давно уже не семья. Третий год уже пошел, как ты меня незабываемо поздравил с Днем рождения.
М-да-а-а, мужик, долго же ты шел, чтобы помириться. Неужели даже дочкой не интересовался?
- Я не думал, что ты такая злопамятная!
Алька издала знакомый еще из нашего с ней детства звук “р-р-р!”, я ясно представил, как она одновременно сжала оба кулачка в этот момент, и невольно улыбнулся, вспомнив эту ее манеру.
А соседка тем временем продолжала:
- Жень, ты не приходил почти три года, вот и дальше не приходи! Тем более, что я сегодня уезжаю! Мы уезжаем.
- Что? Куда уезжаешь? - это желтое недоразумение опередил меня с вопросом.
- Что слышал, Жень! Уезжаю, переезжаю жить к мужу! - принеслось нам с ним в ответ.
С какого хрена Алька это сказала? Нет, мозгами я понимаю, с какого — ей надо отвадить этого желтого дурака от своего дома. Но почему Алька на Пашку-то ткнула, а не на меня?
Так. Стоп! Это я тут дурак, походу. Она же не сказала, кто её муж? Нет, не сказала.
- Так это ОН отец твоего ребенка? - услышал я новый вопрос от желтого.
Опачки! Выходит, что это не ты у нас счастливый папаша-то, так, что ли? А кто тогда?
Всё! Пора выходить мне из сумрака. Я глянул на малышку, которая спала в своей кроватке, раскинув ручки в стороны, и вышел из спальни, прикрыв за собой плотно дверь. Повернулся к этому недоразумению и только было собрался ему ответить, как услышал от Альки:
- Да. Павел — отец моей дочери!