Покачиваясь на волнах эйфории, лениво поглаживала низ живота тихо урчащего от наслаждения демона, ласкала пальцами лобок, игриво затрагивала основание его все еще крепкого естества, скользила вверх по животу к пупку и вновь возвращалась к манящему холмику. К спине, согревая, прижимался темный, выписывая на моем теле узоры.

Подниматься не хотелось. В тот момент вообще ничего не хотелось, только лежать в компании своих мужчин и счастливо жмуриться от мгновений единения и умиротворения.

– Шарэс, – сипло выдохнул Филисан, нарушая сонливую тишину. – Что это было? Хейдан?

Нехотя приоткрыла один глаз, вскинула голову к рассеяно потирающему лоб дракону, любуясь мужчиной.

– Занятие любовью? – вяло съязвил мне в лопатку Эфер, ненавязчиво прикасаясь к коже чуть влажными губами.

– Ты просто глайдер-очевидность, – отбил Филисан, подгибая под себя ногу. – Вы поняли, о чем я.

– Предлагаю привести себя в относительный порядок и продолжить наш разговор, – вздохнула, сдувая с лица прядь волос, и завозилась в кольце теплых, надежных рук Грейма, которые он, прежде чем меня выпустить, на секунду сжал, показывая, что отпускает меня неохотно.

– Согласен, – вздернул кверху палец Греймхольд, тоже принимая сидячее положение и взъерошивая пепельные волосы. – К тому же твою занимательную игру, Дан, мы еще не закончили.

Филисан прыснул смешком, а Эфер простонал, укладываясь на живот:

– Если никто не против, то я немого полежу.

Обменявшись понимающими взглядами с супругами, прикрыла обнаженные ягодицы темного уголком одеяла и поднялась на нетвердые ноги, с сожалением оглядывая сумеречный пепел на полу, ― все, что осталось от нашей одежды.

– У меня, насколько я помню, есть несколько халатов и простыня.

– Мне без разницы, – ответил неби Росс, направляясь следом за мной, на пару с драконом. – И если ты в купальню, то я с тобой, заботливая моя.

– Если вы думаете, что я оставлю вас одних, то ошибаетесь. Я с вами, – решительно заявил Лис.

– Хорошо. Но никаких шалостей!

– Вот так всегда, – усмехнулся демон.

Спустя чуть меньше часа, более-менее приведя себя в относительный порядок, мы вновь расселись на одеяле. Теоретически можно было переместиться в спальню, но кровать для нас четверых слишком узка, как и любое другое в моем румане место.

Филисан и Эфер взяли по тосту, я потянулась к графину с водой, а Грейм взял в руки бутылку и, вертя ее в руке, принюхался, интересуюсь:

– Расскажешь, что было в вине, Дан?

***

Греймхольд

Хейдан согласно кивнула:

– Конечно. Больше никаких тайн.

Она протянула ладонь, на которой заклубилась темная магия, и когда она рассеялась, на руке девушки лежал маленький прозрачный флакончик с переливающейся в нем бело-чернильной плотной жидкостью.

– Это дакнайр. Чистая материя тьмы из источника Дакмариана.

Скептически хмыкнул, рассматривая субстанцию.

– И для чего она? – спросил Филисан.

– О, ее свойства многогранны. Она дает то, к чему дитя Смерти более всего стремится. Искренне. Дакнайр открывает глаза на сокрытое, обнажает правду и оголяет ложь, способен исцелить любые раны или умертвить, помогает раскрыться желаниям и объединить супругов, даруя им понимание и терпение.

– Опасная вещица, – оценил я. – Как пониманию, опоив нас этим дакнайром, ты желала для нас последнего.

– Верно, – улыбнулась она уголком губ.

– Это из-за этой штуки ты оказалась здесь? На Ардертарте? – с сочувствием спросил Эфер. – Кто-то решил отобрать у вас ваш источник?

– Ничего нового, – презрительно фыркнул Филисан.

– Нет, – опровергла их догадки Хейдан. Она подкинула флакон вверх, и его подхватила магия, исчезая с ним в вихре потоков. – Источником могут владеть только мой род и его ветви. Но по своей воле никто не согласится разделять власть с нестабильной силой, ведь если равновесие источника накренится, то на его усмирение потребуется отдать бесценную жертву, всю магическую и жизненную силу.

– Это с тобой случилось? – потемнел лицом Лис. – Ваш источник накренился?

– Да.

– Причина?

– Природный катаклизм. Как я уже говорила: источник нестабилен из-за хранящейся в нем чистой, сырой магии. Его можно сравнить с бурлящими горячими водами, в которых, к счастью, не часто возникают выбросы силы. Именно из-за выбросов материализуются разрушительные по своей природе катаклизмы.

– Замкнутый круг какой-то, – мрачно буркнул Эфер. – Ужасно. Твоя семья будто постоянно находится на ящике, под завязку начиненном взрывчатыми эликсирами с реагентами.

– Находилась, – с едва уловимой тоской в тоне поправила она. – Ты прав, нечто в этом духе, да. Но нас готовили к любому исходу с рождения.

Плечи Хейдан опустились, выдавая горечь утраты, но лицо осталось спокойным.

– Мне жаль, – тихо сказал, перемещаясь к ней ближе и подгребая к боку, к которому она мгновенно прижалась.

– Ты… сбежала? – сипло спросил темный.

Дан опустила голову на мое плечо.

– От меня не было толку. Я родилась не такой, как братья и сестра. Не Декмар, несмотря на то, что ею являюсь.

– Как это?

– Каждый файрасахи декнайри Авиолисарран с трех лет обучается взаимодействовать с источником, по капелькам отдавая накопленные и уж тем более излишки силы. Я не отдавала, я забирала, в первый раз едва не погибла, чуть не иссушила источник, что равносильно концу мира. Падению всего сущего на Дакмариан.

Дан на секунду замолчала, закусывая губу.

– Я не могла помочь тогда, когда была нужна. С гибелью моей ветви следующим главнокомандующим стражем станет другая ветвь рода, мне там делать нечего.

– А что вообще представляет собой источник?

Девушка махнула рукой, и в воздухе соткалось изображение озера, наполненного обсидиановой водой с искрящимся белесым налетом. Его дно состояло сплошь из неких плит с ярко светящимися чуждыми символами и рисунками.

– А что это за плиты? – поинтересовался.

– Ательтариновые камни, именно они помогают сдерживать всплески, давая Декмарам возможность и время усмирить источник.

– Понятно. Расскажешь о своей семье?

– Грейм, – нахмурился дракон. – Хватит допросов. Семья Хейдан мне, несомненно, интересна, но давайте сменим тему. Дан и так тяжело говорить. Не все сразу.

Под ребра кольнуло виной. Действительно, увлекшись подробностями о другом мире и некоторых его реалиях, я забыл, что близкие жены погибли.

– Все в порядке. Правда.

– Не в порядке, – сжал ее в руках, целуя в макушку.

– Можно поговорить, например, о наручах, – предложил Эфер, подполз к нам ближе и обхватил пальцами ступню жены, аккуратно массируя. – Мне интересно, что они значат. Или о расе. Ты упоминала, что твоя раса двуликая. Твоя сущность имеет свой разум?

– Эфер! И ты туда же, – закатил глаза Филисан, налил в бокал воды и тоже подполз ближе, передавая его благодарно улыбнувшейся Дан. Словил себя на удивительной мысли, что больше совершенно не ревную парней к своей крылатой, воспринимая их как часть себя.

Занимательно. Но против я, уж точно, ничего не имел. Несомненно, лучше так, чем склоки.

– Что? – вместе с моими мыслями проговорил эльф. – Между прочим, кто-то упоминал о незаконченной игре. Верно, Хейдан?

– В таком случае, у нас неправильная игра, – усмехнулась она. – Вопросы задаете только вы.

– Так Эфер же ее сломал, – насмешливо напомнил Лис. – Бессовестный.

– Нахал, – поддакнул я.

Скулы эльфа мило окрасились в бледно-розовый цвет.

– Идите вы оба к гдэшару, – процедил он.

– Все вы хороши, – рассмеялась девушка. – Однако ты верно понял, Эфер. Моя сущность имеет разум, но больше опирается на инстинкты. Если кратко. А что касается ваших браслетов, то они являются символами принадлежности.

Хейдан поведала о том, что я уже знал. О браслетах и некоторых их свойствах, но я чувствовал, что она что-то не договаривает, но пытать в тот же день не стал. Впрочем, после я принял решение, что если Дан пожелает поделиться – расскажет. У всех могут быть свои маленькие тайны, тем более я знал, что о важном она бы точно рассказала.

О супругах Смерти, получивших одобрение у самих создателей чуждого мира стать семьей своей дочери, что наверняка являлось уникальным случаем. Я даже собой на секунду возгордился.

– Интересно, – протянул Лис, опуская глаза на свое пустое запястье. – И они возникают в моменты опасности. Приятный бонус. Вот почему этот браслет проявился на твоей руке, Эфер.

– Я уже понял, – кивнул темный. – Только мне не ясен один момент: чем лэрди Калершариан меня обездвижила? Она говорила о неких накладках в храме, но дословно ее речь я не понял.

– Ты опасался, что твоя мать и темная попробуют тебя женить. Полагаю, у них не вышло по той простой причине, что ты уже женат, Эфер, – мягко пояснила Хейдан. – На мне.

– И ни капли не сожалению, – с гордостью вздернул нос эльф, вызывая у нас с Лисом смешки.

– А вот меня интересует, что мы дальше будем делать? – сказал дракон, жуя тост с салатом и сыром. – Как себя вести? Скрывать нашу… связь или нет.

– Вы да, я – нет, – ехидно ответил, из-за чего побратимы недовольно насупились. – У мастеров есть свои преимущества.

– Это нечестно! – возмутился Эфер.

Развел руками.

– Жизнь вообще нечестная штука.

– Думаю, чтобы раскрывать сейчас наши отношения ― момент неблагоприятный, ввиду того, что на тебя все еще могут готовить покушения. Как и на Эфера, – посерьезнел я. – Мало ли, какие планы могут строить злоумышленники, узнав, что у вас появился еще один рычаг давления.

– Согласна с Греймом, – кивнула Хейдан, и парни приуныли. – Но никто не запретит нам видеться вечерами. С осторожностью, естественно.

Филисан и Эфер переглянулись и расплылись в улыбках.

– Мне, конечно, не нравится, что нам придется маскироваться, в то время когда демону ― нет, – ревниво глянул в мою сторону князь. – Но я тоже согласен, что предосторожность не помешает.

– Вот и договорились. Может, тогда, если мы по большей части все обсудили, продолжим нашу маленькую сломанную игру? – вкрадчиво поинтересовался, привлекая к себе девушку и укладываясь вместе с ней на спину, сжимая упругие ягодицы. – Только перейдем сразу к действиям.

– Отличное предложение, – хором согласились побратимы, подбираясь к нам с двух сторон. И я, не мешкая, прижал девушку к своему паху, лизнув приоткрытые губки.

– Расслабься, моя крылатая, – пророкотал ей на ушко, когда она замерла во время того, как руки Лиса оказались на ее попке, задирая ткань халатика и накрывая ее складочки ртом. – Тебе понравится.

– Мне уже нравится, – со стоном прошептала она, отклоняясь и подставляя под мои губы оголенную драконом грудь, легонько дергая за волосы темного и впиваясь в его рот поцелуем. – Самая прекрасная Дакмарианская игра, жаль, что она не отпечатается в хрониках моего рода.

– Она отпечатается в наших хрониках. Обещаю.

***

[Дакмариан]

Знакомый тонкий перезвон магический цепей в оглушающей тишине поместья прозвучал для мужчины особенно громко. Выхватив из-за спины посох, он торопливо направился на зов.

Спустившись к внезапно забурлившему источнику, файрасахи остановился, поджал бледные тонкие губы, откинул с головы капюшон и опустился перед водами на колени, проводя над живой по своей природе субстанцией рукой.

К его ладони прилип переливающийся внутренними молниями обсидиановый шар.

Дернув краешком губ, мужчина подкинул его в воздух, вглядываясь в развернувшиеся перед взором картинки смеющейся девушки с искрящийся сытой тьмой в чернильных глазах и трех незнакомцев, с теплотой и искренним восторгом поглядывающих на хрупкую малышку.

Его малышку.

Наблюдая за ней, он думал, что если бы у него билось сердце, то оно определенно сбилось с ритма и замерло от щемящей нежности.

Кончики пальцев мужчины зачесались в желании поправить упавшие на глаза непривычно пепельно-седые волосы. Его девочке изрядно досталось, но она смогла справиться и выглядела счастливой, большого ему и не нужно знать.

– Умница, – беззвучно шепнул он, посохом откинул осколок дакнайра обратно в источник, склонил перед ним голову и тут же выпрямился от сводящего спазмом в груди ощущения.

Его глаза заволокла тьма, открывая для своего сына истину.

Дакмариану нужен был свой жнец, поскольку очередной низший преступил закон мироздания, клоня чашу равновесия.

Закинув посох назад, он резко развернулся, собираясь уйти, и уже было раскрыл крылья, как за спиной раздался тревожный звон. Медленно повернувшись, файрасахи взглянул на вновь забурлившие вязкие воды, над которыми в воздухе из дакнайра сложились слова:

«Путь жнеца всегда один – губить пагубные души, твой же путь переменим, откажешься ― и развернется пустошь».