Девочки, не стесняемся комментировать и поддерживать автора звездочками! Для тех, кто закинул в библиотеку и ждет слова "конец", напоминаю, что оставлю книгу на два дня, потом обрежу до ознакомительного фрагмента.

Легкий ветерок задувал по улице, играя с ветвями сикомора. Сунулся было на веранду, но в ужасе усвистал поскорее и подальше. На веранде творилось страшное. Донна Кенард вся извелась, но забор ее дома находился слишком далеко, видела старушка вдаль, как орел, а вот услышать ничего не могла и это бесконечно ее расстраивало.

Три мальчика, все без рубашек и две девочки сидели возле самого большого корыта, которое только нашлось в моем хозяйстве. Я давала урок стирки. Жертвой урока и наглядным материалом служили рубашки мальчишек, плавающие в холодной воде.

– Первое. Начинаем с холодной воды, потому что пятна от ягод, травы, кровь и варенье от жара только радостно отдадут больше красящего пигмента и испортят ткань навсегда. Удалить заваренное пятно можно только магией.

Вода бурлила, подчиняясь движению моего указательного пальца. Ламиан, открыв рот, следил за тонущими и выныривающими рубашками.

– Пасс такой, – я оттопырила указательный и мизинец, согнув все остальные.

– Коза! – засмеялась Лайса.

– Точно. От расстояния между «рожек» зависит вращение жидкости. Чем дальше рожки, тем сильнее крутится вода. Попробуйте все по очереди.

– Это водная магия?

– Бытовая, – поправила Аймара. – Водник таким пассом может корабль опрокинуть и затянуть в водоворот. Такая ерунда, как стирка, их не интересует. Слова такие: «Чистая вода, подходи сюда, пожурчи и поиграй, нам одежду постирай».

– А если не одежду? Если шторы? Или полотенца? – Венди сунула палец в корыто.

– То же самое, «нам портьеры постирай», лишь бы в размер вошло.

– Полотенце постирай, – продекламировала Лайса.

– Слово «полотенце» отличается от слова «одежда. Вода будет двигаться иначе, потому что морфемы в словах разные. Это как кирпичики, из которых состоят слова. Бывает цельное слово-морфема, но чаще морфемы состоят из корней и аффиксов-приставок. Там очень много разновидностей, это раздел магии инкантаме́нция, ею занимаются составители заклинаний, их еще называют тауматурги[1]. Дословно «чудотворцы». Или на старовейнском – мирабилиариусы.

Это очень узкая специализация, к ней нужно иметь склонность и большой талант. Дар наполнять слово силой. Надо не просто уметь рифмовать, надо заставить слова работать в связке. Мастера поэтики создают новые заклинания, отрабатывая сотни слов. Заклинатели изучают древние тексты, обобщают и систематизируют заклинания. Ритуалисты изучают ритуалы, то есть не только слова, а совокупность заклинания, действия и символов.

– Это ужасно скучно! – Лайса закрыла ладошками лицо.

– Не волнуйся, тауматургов очень мало, они рождаются не каждое столетие. Мы пользуемся заклинаниями, которым по несколько сотен лет, и они работают! Будьте аккуратны к словам, не допускайте неточностей. В каждое вложен огромный труд создателя. Нельзя коверкать формулы.

– А рубашки? – Аймар влез обеими руками в корыто и тут же их отдернул. – Ай!

– Второй этап – горячая стирка. Пасс такой же, слова: «Струи кусачей горячей воды для чистоты и красоты!». Он подходит и для мытья, но пасс чуточку другой, третий и четвертый пальцы сгибаются не полностью, первые фаланги ровные, в одной плоскости с ладошкой, видите?

– Красноты, – проворчал Аймар, встряхнув слегка обожженными руками

Лайса взвизгнула, а Ламиан ткнул в корыто пальцем и завопил:

– Ты что наделал? Рубашки стали розовые!

Венди засмеялась, Дунстан молча стукнул Аймара подушкой по голове.

– Я предупреждала. – Универсальным пассом ликвидировала безобразие.

– Ему надо было оставить розовую, – буркнула Венди. – На память.

– Сушить будем? Надо удалить воду из ткани. Приманите ее открытой ладонью, согнув при этом пальцы по второму и третьему суставу. Первая фаланга остается в одной плоскости с ладонью. Большой палец прижмите к ладони.

Венди взвыла, ее пальцы не держались плотно и разгибались. Остальные, сопя, начали складывать пальцы в мудру.

– Вода, вода, иди сюда! Не ходи туда даже иногда.

Взлетевшая из воды рубашка чуть покачивалась над корытом, сверкая первозданной белизной. Соду и крахмал я добавила совершенно машинально, по привычке.

– Теперь пробуйте сами.

Две рубашки тут же плюхнулись обратно в воду, Аймар поднял вихрь в корыте и направил его на Венди, Лайса зачерпнула воды ковшом и вылила на Аймара без всякой магии, а Дунстан вырывал чистую рубашку из рук Ламиана с криком: «Это моя!».

Милый, тихий вечер одинокой девушки. Я подперла голову рукой и умиленно смотрела на творящееся безобразие. Пусть детки порезвятся. Потом я их накормлю и спать они сегодня отрубятся просто моментально.

Конечно, пришлось минут через двадцать сушить вымокших до последней нитки безобразников, но все остались довольны.

– Не думала, что стирать так весело! – улыбнулась Венди.

– Тебя послушать, вся бытовка просто обхохочешься! – огрызнулся Дунстан, которому не досталось рубашки, отстиранной мной. Остальные вышли похуже, а свою Ламиан вообще порвал, так сильно ее закрутил. Зашила, куда деваться.

– Донья Ирма, а что это за птицы? – спросил вдруг Аймар.

– А, это Трезор и Дымка. Мои летучие будильники.

Птицы весь вечер следили за нами, сидя на подоконнике кухонного окна.

– Они… не птицы, – вдруг сказал задумчиво Аймар. – Не совсем птицы.

– Ты что, ослеп? Могу полечить! – предложил Дунстан.

– Они над нами весь вечер смеялись и обсуждали, – сообщил Аймар и нахмурился. – Сам не понимаю, как такое может быть. Но чувствую.

Аймар повелительно вытянул руку и Трезор тут же слетел на его ладонь. Я даже испытала укол ревности, ко мне он так шустро не летал!

– Чир-чек! – чирикнул птах. – Чир-чек! Чир-чек!

– Он точно что-то пытается сказать. Не могу разобрать. Ну-ка, помогите мне!

Дети переглянулись, но тут же перестроились, явно привычно. Девочки положили ладошки ему на виски, Лайса справа и Венди слева, а свободную руку каждой девочки взяли в замок Дунстан и Ламиан. Почти боевая звезда боевиков. Очень похоже. Значит, менталисты тоже используют «звезды».

А я всегда думала, что каждый сам за себя и нет более эгоцентричных магов, чем они.

Аймар шумно выдохнул и закрыл глаза.

– Я человек. Я человек! Вот что он говорит.

Трезор вспорхнул с ладони мальчика с ликующим криком.

– Мать твою, – прошептал Дунстан, провожая птицу взглядом.

Девочки переглянулись с вытаращенными глазами. А я открыла рот. Листва сикомора напротив моего дома взорвалась от птичьих трелей. Птицы вспархивали, кружились, летали вокруг нас с громким радостным свиристеньем.

– Никогда такого не видела, – прошептала Лайса.

– Прекратите балаган! – Закричала донна Кенард от своей калитки. – Мне нужно отдыхать, а вы всех птиц взбаламутили!

Старушка погрозила кулаком кружащимся птицам и тут же охнула. Ее платье и шаль, а также прическа украсились белыми пятнами гуано. Дети захихикали.

– Это ты! Ведьма! Натравила на меня птиц! – Закричала она снова, отступая к дому. – Я в полицию напишу и в магический надзор!

– Хоть Председателю совета магов лично!

– Я королю пожалуюсь! Королеве!

Стая пошла на новый заход, и донна Кенард, взвизгнув, поспешила укрыться в доме.

– Донья Ирма, с этим надо разобраться, – серьезно сказал Аймар. – Берегите его.

– Теперь он и сам от меня не отлипает, – сказала я. – Он показался мне слишком сообразительным для птицы. Надеюсь мне не придется кормить всех его родственников, друзей и знакомых?

– Мы скажем магистру Урбану, – пообещала Лайса.

– Конечно. Я слышала об анимагах, но считала это сказками.

– Он не анимаг, – возразил Аймар. – Не время и не место об этом говорить.

Дети быстро попрощались и убежали.

А мне похоже, предстоит еще одна бессонная ночь. Я конечно, не магистр ментальной магии, но уж сделать алфавит из кусочков бумаги и попросить Трезора указывать нужные буквы мне совсем не сложно. А я буду записывать вопросы и ответы.

Магистру Урбану моя самодеятельность не понравилась. Он строго сказал, что люди, сунувшие нос в некоторые тайны, быстро лишаются головы.

– Магов не казнят, – легкомысленно отмахнулась я. Кто будет казнить молодую магичку? Корона дорожит магами. В том числе и будущими, которых я смогу родить.

– Не казнят, – вздохнул магистр. – Но выход есть. Во-первых, ментальное вмешательство, после которого вы забудете о птицах вообще. Во-вторых, срочное замужество. А мужья, донья Ирма, бывают такие, что казнь может показаться вам за счастье. В-третьих, есть монастыри, куда ссылают неугодных жен. Родит магичка пару-тройку ребятишек и может проститься с белым светом, развлечениями и свободой. И с магией тоже. Строгое заключение, тяжелый труд, скудная пища и отсутствие надежды доконали не одну женщину.

Если в начале его фразы на моих губах играла улыбка, то к концу я смотрела на дона Урбана расширенными глазами.

– Вы серьезно?!

– Вы недостаточно серьезны и это может стать проблемой, – ответил магистр. – Вы и дети случайно наткнулись на след противоправного магического ритуала. Как думаете, что может сделать с вами маг, обращающий людей в птиц?

– Но… это же невозможно! Такого уровня трансфигурация противоречит базовым законам магии!

Сидящая на кухонной полке Дымка печально свистнула.

Магистр поднял на нахохлившуюся парочку глаза.

– Вы, двое, следуйте за мной. Школа ментатов предоставит вам башню для проживания. Вам и другим обращенным. Сообщите им. Наши знания и способности позволят собрать информацию намного быстрее, чем доморощенные допросы дилетантов.

Он с усмешкой посмотрел на стол, где я разложила квадратики с буквами. Я слегка покраснела и не опустила глаз. Да мы толком и поговорить не успели, магистр возник у калитки, получаса не прошло, а складывать слова из букв занятие не быстрое. Да и чтоб подготовить все, какое-то время ушло. Надо было задавать вопросы, требующие только ответов «да» или «нет». Не сообразила.

Я имена спросила, Трезор собрал из бумажек «Этьен», а Дымка назвалась Виолеттой. Они подтвердили, что они люди и ужасно рады, что наконец-то наши магов, способных их понять. А как только я спросила, почему они не обратились в школу ментатов, нарисовался сам магистр мозгоклюйных наук и прервал наше увлекательное занятие. Даже во вкус не успела войти.

Я себя чувствовала ребенком, у которого игрушку отобрали, и не могла не дуться.

– Записи, донья, – Магистр Урбан протянул руку к блокноту.

Вырвала листок с двумя именами и отдала ему, сверкнув глазами. Магистр направился к выходу, но вдруг обернулся.

– Донья Ирма, Сеймура Орт Муни арестовали в предместье Берсебы, где он напивался в компании собутыльников. Поджечь цех он не планировал, хотя остался крайне недоволен вашим назначением. Все повторял, что девчонка опозорится, вот тогда дон Гэбри приползет звать его обратно. Все две недели он был на глазах людей и не мог организовать нападение на вас.

Я открыла рот. Как же так? У нас больше подозреваемых нет. Кому я еще могла так насолить? Или дон Гэбри?

– Его отпустили? – сдавленно спросила.

– С чего бы? Он вор и мошенник, пойдет на каторгу. Следователь нашел многочисленные факты обмана и злоупотребления доверием. Суд уже состоялся, в Берсебе правосудие быстрое, процессы не затягиваются.

Магистр Урбан попрощался и вышел. Он даже не стал говорить, что мой настоящий враг неизвестен, и мне надо быть крайне осторожной. И на этом спасибо.

Отмывшаяся донна Кенард от калитки закричала, что я совсем опустилась, уже дома ночами принимаю мужчин. Она этого не потерпит, у них приличная улица. Раздраженно выглянув в окно, увидела, как магистр подошел к калитке дома Кенардов и что-то сказал старушке. Она замолкла на полуслове, затем истово закивала.

Сердито дернула штору. Медные кольца жалобно взвизгнули, скользнув по пруту. Не хочу ее видеть.

[1] «Чудотворец» по-гречески — θαυματουργός (тавматургос). Буквально оно означает «делающий чудо».