Внутри однушки царил зловещий хаос. Перевёрнутый диван, выпотрошенные платяные шкафы, разбитый кинескоп старого телевизора, битая посуда — Канцелярия перевернула здесь каждый сантиметр.

Ника сидела на уцелевшей табуретке в самом углу, положив мотоциклетный шлем на колени. С тех самых пор, как Иван завалился к ней в мастерскую со сгоревшим амулетом и дворянскими книгами, вся их привычная, понятная жизнь стремительно покатилась под откос. Теперь Ванька в казематах, а Ника, глядя на развороченный косяк двери, не могла перестать думать об одном: а как скоро приедут уже за ней? В пустоте квартиры раздалось одинокое шмыганье носом.

Внезапный шорох шагов на лестничной клетке заставил её вздрогнуть и инстинктивно потянуться в рюкзак за тяжёлым мультитулом. Дверь скрипнула, и в помещение вошли двое.

— А это что за фифа? — мгновенно выдала Ника, полоснув взглядом по девушке, шедшей впереди Гриши.

Григорию не нужно было обладать даром ментализма, чтобы физически прочувствовать пробежавшую между девушками искру напряжения. Нет, это была не искра. Это был стокиловольтный разряд, от которого воздух в тесной однушке осязаемо затрещал.

Елизавета остановилась посреди разгрома, медленно, с убийственной грацией опустила солнцезащитные очки на переносицу и посмотрела на Нику как на придорожную пыль.

«Это, наверное, та самая подружка», — зафиксировал императорский разум, подметив и засаленную куртку, и поношенные ботинки, и растрёпанные волосы оппонентки.

— Отойди, девочка, мне работать нужно, — ледяным тоном отчеканила Лиза.

Её великолепные кожаные сапожки, стоившие как годовой бюджет этого двора, уверенно протопали прямо по хаосу квартиры.

Гриша только открыл рот и испуганно приподнял руку, пытаясь придержать Нику от очевидного самоубийства, но суровую обитательницу промзоны было уже не остановить.

— Эй, мамзель, а ты не слишком ли борзая? — не сдавалась Ника, вскакивая с места и сердито поджимая губы. — Что она вообще тут забыла? — резко бросила она Грише, проигнорировав царственную гостью.

Демидов примиряюще поднял обе ладони, молясь, чтобы фитиль погас, и взрыва не произошло.

— Ника, это великая княжна Елизавета, — пытаясь размеренным спокойствием разрядить раскалённую обстановку, торопливо произнёс Гриша. Затем он обернулся к Романовой, смиренно склонив голову: — Ваше Высочество, простите, пожалуйста, сию даму, она просто не признала вас в маскировке.

«А-а, Елизавета… Кажется, я уже слышала это имечко», — молнией промелькнуло в голове у Ники.

Лиза лишь высокомерно хмыкнула, нехотя сделав вид, что извинения Демидова принимаются. Больше не обращая внимания на «чернь» в виде Ники, Великая княжна плавно прошлась по разгромленной комнате, готовясь к ювелирному считыванию ментальных слепков. Ведь именно за этим она здесь.

Солнцезащитные очки Лизы приземлились на подоконник.

— Как он так живёт?.. — сорвался с её губ растерянный шёпот.

Княжна медленно обвела взглядом разгромленную комнату, пытаясь мысленно воспроизвести то, как она выглядела ранее. Ей хотелось понять человека, который умудрялся спать, есть и дышать в этих четырёх стенах.

Императорский разум, привыкший к масштабам кремлёвских покоев, споткнулся об однушку. Никаких анфилад, никаких пилястр или мраморных колонн. Интерьер дышал спартанской суровостью.

Потолок слишком низкий, давит. Стены — эстетический кошмар. А мебель… мебель была просто отвратительной. Перевёрнутый диван с грубой обивкой, тумбочка с облупившейся краской и хромой табурет в углу — в её мире такие вещи посчитали бы мусором, не заслуживающим даже взгляда.

Княжна инстинктивно прикрыла рот ладонью, закашлявшись от облачка пыли.

— Да так все живут, — выдала базу Ника.

Способность Ивана не просто находиться здесь, а жить, дышать, улыбаться своей наглой ухмылкой в таких жутких, лишённых элементарной красоты условиях, вызвала у Елизаветы восхищение. Этот парень оказался сильнее, чем лощёные гвардейцы и графы из её окружения, чьё величие держалось лишь на фамильном золоте. Ремарка Ники для Лизы осталась где-то на периферии.

— Ваше… Лиза! Каков план? Что нам нужно делать? — вежливо поинтересовался Гриша, переступая с ноги на ногу и едва не задевая плечом потолочный светильник.

— Не мешать, — отрезала княжна, концентрируясь.

Лиза сделала глубокий вдох и закрыла глаза, отбрасывая прочь физические неудобства. Ей нужно было заглянуть глубже грубого материального мира. В ту секунду, когда её веки распахнулись, глаза резко вспыхнули лазурным сиянием. Она начала читать комнату.

«Вот фифа неоновая», — Ника скептически прищурилась, скрестив руки на груди.

Воздух вокруг княжны начал едва заметно вибрировать. Для Лизы реальность расслоилась. Стены и мебель потеряли чёткость, превратившись в блёклые декорации, поверх которых лежали чужие эмоции. Психическая энергия, оставленная людьми, всегда сохраняла свой уникальный спектр. Княжна потянулась сознанием вперёд, как ищейка, нащупывающая невидимые нити, и принялась перебирать самые яркие ментальные контуры, за которые можно было зацепиться.

Квартира буквально кричала отголосками недавнего насилия. Лиза повела ладонью в воздухе, и перед её внутренним взором закружились призрачные силуэты.

Вот блёклые, зеленовато-серые следы штурмовой группы. Исполнители. Оперативники Канцелярии действовали как безликие автоматы. Лиза мысленно перебирала их фантомы один за другим, но от них фонило лишь бездушной дисциплиной и казённым холодом. Они крушили мебель, переворачивали матрас и вскрывали полы, повинуясь чужому приказу. Их слепки были слишком серыми, за них нельзя было уцепиться.

Княжна сместила фокус внимания к центру комнаты. Здесь ментальная ткань была разорвана в клочья. Лиза увидела Ивана. Его астральный отпечаток сиял упрямым, ровным янтарным светом. Он отбивался. Лиза кожей почувствовала его злость и то, как его силовой контур вспыхнул, когда его повалили на пол сразу четверо.

А где вожак стаи?

Лиза сделала шаг к дверному проёму. Там, у выбитого косяка, висело липкое марево тёмно-бордового, почти чёрного цвета. От этого слепка веяло сытой уверенностью и властью. Княжна замерла, концентрируясь на фантоме. Перед её мысленным взором соткалась высокая, поджарая фигура. Хищный разлёт бровей, холодные глаза и торжествующая усмешка на тонких губах.

Шувалов.

Она была абсолютно уверена, что это он. Лиза видела его на закрытых приёмах в Кремле, когда отец вызывал руководство Канцелярии на ковёр. Этот человек не просто руководил захватом — он упивался своей миссией. Шувалов лично защёлкнул на запястьях Ивана наручники. Ментальный слепок зафиксировал его триумф: «Попался, выскочка». Его след был свежим, жирным, пульсирующим. Настоящий подарок для опытного менталиста.

Лазурный свет в глазах Лизы медленно угас. Она повернулась к Грише и Нике, поправляя сползшую с плеча лямку сумочки. На лице заиграла торжествующая улыбка.

— Господа, великая княжна взяла след! — гордо заявила Лиза, победно вскинув подбородок.

* * *

Пикнула сигнализация, двери внедорожника разблокировались. Лиза изящно опустилась на переднее сиденье. Гриша хлопнул водительской дверью и повернулся к открытому окну.

— Ника, запрыгивай! — добродушно пригласил он.

— Не, спасибо, я как-нибудь сама, — донёсся с улицы резкий голос Ники.

Лиза, украдкой из-под очков, скользнула изучающим взором по бунтарке. Ника направилась к припаркованному на углу улицы мотоциклу. Лиза едва заметно поморщилась, когда девчонка одним резким движением оседлала своего двухколёсного монстра и рванула рычаг стартера. Окраина отозвалась тяжёлым, утробным рыком проснувшегося мотора.

Внедорожник плавно тронулся. Лиза сосредоточилась на ментальном следе Шувалова. Перед её внутренним взором пульсировала четкая нить следа, уходящего от подъезда.

— На следующем перекрёстке налево, — скомандовала княжна.

Автомобиль послушно повернул. Лиза направляла Гришу, будто всю жизнь преследовала цели по ментальному следу. «Может, не тому человеку доверили тайную канцелярию?» — собственные мысли ее позабавили, а в груди разлилось приятное тепло.

На следующем участке пути нить стала слабее, и Лиза прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но одна деталь ей чертовски мешала. Не тряска по старой дороге и даже не головная боль. Ей мешал этот наглый, несносный звук, который то приближался к правому борту машины, то внезапно исчезал.

Лиза приоткрыла один глаз и посмотрела в боковое окно.

Ника. Ну конечно.

Подружка Ивана не просто ехала следом — она безбожно красовалась. Девица вела свой байк с такой лёгкостью, словно на нём родилась. Вот она эффектно заложила крутой вираж, пролетая в каких-то сантиметрах от зеркала Гриши, и вырвалась вперёд. Лиза невольно затаила дыхание: Ника шла наперерез потоку, лавируя между рядами. В каждом её движении, в каждом дерзком повороте головы сквозь визор шлема читался один и тот же немой, издевательский вызов:

«А ты так можешь?»

Лиза поджала губы. Девчонка буквально упивалась своей свободой. Она показывала, что ей плевать на правила. Она была здесь хозяйкой. Смелая, отчаянная, дикая.

— Нам прямо, Гриша. Поторопись, — процедила Лиза, закрывая глаза.

* * *

Иван безуспешно пытался уснуть. Условия были комфортными, насколько это возможно в заключении, но сон всё равно не шел. Чтобы хоть как-то отвлечься, Иван начал считать овец.

«Одна овца, две овцы, три…»

Кудрявые зверюшки лениво перепрыгивали через воображаемую изгородь прямо на фоне матовых панелей камеры.

«…девять, десять…»

На одиннадцатой овце уставшее сознание выдало сбой. Картинка смазалась, и вместо очередного животного через забор вдруг грациозно перемахнула Мария Шереметьева. Профессор поправила очки и укоризненно посмотрела на него, словно прямо сейчас собиралась отчитать за прогул.

Иван мысленно выругался и резко перевернулся на другой бок. В ту же секунду в голове раздался до боли знакомый голос. Он точно не принадлежал Шереметьевой из развеянной только что фантазии. Виски отозвались болью, мысли потяжелели. Иван инстинктивно зажмурился.

— Иван, мы здесь! — ментально коснулась его Лиза.

Иван ощутил, будто его внезапно погрузили на стометровую глубину, где чужая воля бережно раздвинула его собственные мысли и добавила туда свои.

Группа поддержки Ивана расположилась внутри заброшенного недостроя, прямо напротив бетонной махины спецблока Тайной Канцелярии. Центром импровизированного лагеря была Лиза. Грише и Нике не оставалось ничего, кроме как наблюдать за княжной и пытаться не замерзнуть.

На долю княжны выпало немало испытаний. Ей пришлось присесть на перевернутую ржавую бочку, чтобы расслабиться и поймать концентрацию. Дизайнерские брюки протестовали против подобного святотатства. Не менее сложным испытанием стал барьер Тайной Канцелярии.

Даже в такой нетипичной обстановке Елизавете можно было бы устроить фотосессию — Гордая спина, плавная линия плеч. Но пальцы, впившиеся в виски, дрожали. Зубы стиснуты, на лбу — крупные капли пота. Внутренний зуд от глушилок Канцелярии, долетавший даже сюда, запутывал ментальный фон. По всем законам волновой теории, этот барьер был непреодолим.

Но в жилах Елизаветы текла не просто лазурная водичка. В её генах бурлила мощь Петра Великого. Барьер огрызался, выталкивая её ментальные нити. Тогда Лиза решила отбросить ювелирную точность и ударила лавиной.

Ментальный каскад сформировался в таран и проломился сквозь барьер, нырнув в изолированную камеру прямо к огоньку контура Ивана.

Связь встала. Натянулась, как раскалённая струна, грозя в любую секунду оборваться.

«Токарев, отвечайте!», — её мысленный голос ворвался в сознание Ивана, вибрируя от напряжения. «Как с вами обращаются? Что они пытались узнать?»

«Ваше Высочество! — мысленно отозвался механик, вставая с койки — А я уж думал, вы пропустите вечерний эфир.»

«Не беси!» — Лиза послала импульс, и тысячи искорок вспыхнули перед глазами Ивана, будто его только что хорошенько огрели по голове. «Прости! Я случайно.» — неловко запричитала княжна.

Иван выдохнул, приходя в себя и попытался сконцентрироваться. По голосу Лизы он понимал, что времени было мало.

«Прощение даровано! Обращаются по первому разряду, — Иван транслировал мысли спокойно и размеренно, словно отчитывался бригадиру в конце смены. — Никаких допросов. Морду не били, пальцы целы. Комната чистая, сухая. Кормят вообще как на убой. Даже вода в стакане фильтрованная.».

Лиза чувствовала как силы её покидают. Поддерживать связь было невероятно сложно. Расстояние и глушилки делали своё дело.

В этот самый миг в Кремле её ментальный двойник, сидевший у камина, на долю секунды потерял плотность. Копия княжны вдруг неестественно дёрнулась и пошла рябью. Иллюзия, лишённая подпитки изголодавшегося разума Лизы, рефлекторно отреагировала на резкий порыв ветра из приоткрытого окна.

Фантом замер и… громко, смачно чихнул. Звук получился совершенно не дворянским. Книга стихов выпала из иллюзорных пальцев, но тут же вернулась на место, когда слепок восстановил форму.

За дверями послышался шорох. Филипп, как раз проходивший мимо, замер как вкопанный. Великая княжна никогда не чихала так… шумно. Филипп аккуратно прильнул ухом к дверям покоев Елизаветы.

«Токарев, они хотят повесить всё на вас!», — ментальная волна Лизы внезапно трансформировалась. Вместо словесных конструкций хлынули яркие насыщенные образы. Лиза соображала, стремительно связывая все разрозненные нити воедино. Вывод был очевиден.

Ивана не допрашивают. Его не бьют и не ломают. Значит, он нужен им для совершенно другой цели. Из него сделают пример. Показательно распнут перед публикой. Устроят судилище, где обвинят во всех мыслимых грехах — от связей с террористами «Прометея» до саботажа в Академии. Вспышки репортерских камер, глумливые заголовки и приговор, призванный доказать черни: любой простолюдин, сунувший нос в дела высшей крови, закончит здесь. На плахе.

Эти образы пронеслись в голове Ивана, яркие и осязаемые, словно трехмерная проекция. Механик замер. Такой способ общения даже эффективнее, чем складывать слова в предложения. Мысль передавалась в чистом виде — без задержек. А если попробовать преобразовать воспоминание в…

Иван оборвал себя, возвращаясь в реальность. Княжна очень быстро выстроила логическую связь, до которой он по какой-то причине не дошел сам. Его действительно лелеяли как ценный экспонат для показательной казни.

«Суд? Доказательства?» — Иван мгновенно перехватил инициативу, запустив в ответ свою трансляцию образов.

В голове Лизы замелькали рваные, залитые кадры из МВМА. Вот лже-лакей в наводит на Ивана с Агатой ствол. Вот сама Лиза, выплескивая силу, сковывает тело убийцы ментальным блоком. Вот хук Ивана, отправляющий террориста в нокаут. Механик требовательно крутанул мысленную ленту вперед, без слов задавая главный вопрос: «Показания убийцы? Где этот смертник? Его допрос разобьет любое их судилище».

«Увезли! Исчез! Не дали допросить!» — ментальный голос Лизы сорвался. «Если они хотят тебя подставить, то заметут все следы. Пойми ты, Токарев, в суде будет только мое слово против всей машины Тайной Канцелярии…»

«Не слово. Образы», — жестко перебил Иван.

Он послал ей четкую трехмерную картинку: массивный латунный раструб, линзы и лазурный силовой кристалл, проецирующий воспоминания княжны прямо на белую стену каземата. «Есть такой артефакт? Чтобы вытащить твою память наружу и показать всем?»

«Ментальный проектор? — канал связи на секунду пошёл рябью от ее изумления. — Нет! Отродясь такого не видела!»

«Значит — изобретём!»

И прежде чем Лиза успела возмутиться прозвучавшему нонсенсу, Иван запустил сокрушительный поток идей. Это был не просто образ — на княжну обрушилась лавина готовых инженерных схем и возможных способов укрощения и преобразования энергии Лазури. Чертежи плат, геометрия контуров, которые Токарев часами выводил, пока его выхаживал Никифор.

Лиза буквально опешила от такого напора чуждой и совершенно непонятной ей информации. Разум княжны привыкший к изящным ментальным пассам, едва не захлебнулся в шестеренках, волновых фильтрах и расчетах полярности. Попытка удержать эту технологическую бурю стоила ей многих сил.

Связь заискрила. В Кремле раздался новый чих истощенного фантома.

В дверь покоев княжны тут же аккуратно, но настойчиво постучались.

— Ваше Императорское Высочество, простите великодушно за беспокойство, — из коридора донесся вкрадчивый голос Филиппа. — У вас всё в порядке? Вы не захворали?

Иллюзия Лизы восприняла входящие реплики, и попыталась составить ответ.

— Горы. Три. Велосипед. Выхухоль, — царственным тоном отчеканила призрачная Лиза, даже не повернув головы от томика стихов.

Филипп не сразу воспринял суть ответов — его мозг просто отказался обрабатывать этот абсурдный словесный винегрет. Однако надменный, раздраженный тон хозяйки, не терпящий возражений, сработал безотказно. Слуга решил, что княжна просто не в духе и издевается над его чрезмерной опекой.

— Простите, Елизавета Алексеевна, — Филипп кашлянул. — Не смею мешать.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив княжну наедине с её «мыслями».

А настоящая Лиза обессиленно рухнула с бочки прямо на руки подскочившему Грише. Канал связи схлопнулся.

Княжна тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Ледяной воздух окраины обжигал легкие, а в висках набатом стучала отрывочная чехарда из формул, которыми её только что наводнил Токарев.

— Ну что там? — взволнованно спросила Ника. — Он живой? Что они с ним делают?

— Вот, княжна, — Гриша аккуратно поднес к побледневшему лицу Лизы маленький, размером со смородину, кристаллик Лазури, словно бутылёк нашатыря.

Лиза взяла из его рук кристаллик, медленно села и, с трудом сфокусировав взгляд. Она инстинктивно потянулась к нему разумом. Лазурь ласково ответила на зов царской крови, аккуратно засияв изнутри.

В следующую секунду внутри её опустошённого тела сработал ментальный вакуум. Камень ответил мягким, податливым скольжением — Чистая Сила хлынула в вены концентрированным потоком, обжигая приятным холодом. Неоновая пульсация кристалла втянулась под ногти, побежала вверх по запястьям тонкими нитями и разлилась в груди. По коже прокатилась едва заметная лазурная волна, оставляя после себя здоровый, живой румянец на скулах и стирая тень предобморочного состояния.

В ладони осталась мёртвая, пепельная пустота: потерявший жизнь кристалл в одно мгновение выцвел до грязно-серого цвета, покрылся паутинкой трещин и с сухим шуршанием осыпался между пальцев безжизненной крошкой.

— Он жив и цел, но… мне кажется, его хотят судить. Выставить виноватым во всех грехах «Прометея», — устало проговорила Лиза.

— Козла отпущения сделать решили? Как удобно, — мрачно бросила Ника. Она поправила воротник куртки, пытаясь скрыть панический страх за судьбу друга.

— Но ведь это неправда! — Гриша подался вперёд, растерянно разводя руками. — Я же сам его вместе с княжной Нарышкиной из-под этой чертовой люстры доставал! Да и Дарина подтвердит. Свидетелей же много было, весь зал!

— Гриша, очнись! — Лиза резко повернула к нему голову, и в её голосе звенящим металлом прорезалась царская порода. — Кто из тех свидетелей придёт на показательную казнь защищать простолюдина? Против Тайной Канцелярии? Вспомни, как его в лектории встретили в первый же день! Если бы я тогда щит над ним не выставила… сам понимаешь.

Ника опешила. Слова княжны ударили наотмашь, заставив её замереть с полуоткрытым ртом. Весь этот вечер она исходила желчью, пытаясь что-то доказать «неоновой фифе». А по итогу… Оказывается, эта девушка спасла Ваню ещё тогда, в самом начале. Спасла, и не заикнулась об этом. Не кичилась, не требовала благодарности. Ваня ведь даже не подозревал, кому обязан головой.

— Понимаю, — Демидов посерьёзнел, его голос опустился до глухого, собранного баса. — Что мы можем предпринять? Иван что-то конкретное сказал?

— Сказал — не то слово, — Елизавета хмыкнула, устало растирая запястье. — Он хочет вытащить мои воспоминания о теракте и показать их суду. Он буквально похоронил меня под лавиной каких-то дурацких расчётов, векторов и схем. Я ничерта во всей этой мешанине не поняла.

— Я пойму, — Ника решительно шагнула вперёд, выходя из тени бетонной колонны. — Ваше Высочество, я смогу. Передайте мне эти образы. Я сделаю. Схемы доработаю, платы нарежу, землю выгрызу — но аппарат соберу. Мы спасём Ваню.