Глава XII

Озук.

Твой враг не всегда является таковым.

Тайнопись книга I.

К утру племена собрались и отправились к горе предков. Саргона удивляло, как быстро ункидцы решали свои вопросы. Они ничего не откладывали, если дело можно было сделать сразу, но при этом в них не было безрассудства, которое казалось в начале их знакомства из основной черты.

— Итак, какой план дальше? — Кай заёрзал в седле. Привыкнуть к такому виду транспорта он не мог до сих пор, хоть с яком и подружился.

— Выманим и предложим сражение. Нам чётко дали понять: его надо убить. Если не выполним поручение Айзека, он убьёт одного из нас, как и обещал, — пожал плечами Саргон.

«Легко я это говорю. Только внутри всё равно неспокойно. Не нравится мне это. Слишком уж легко он стал вождём кланов и убедил их осквернить святыню».

— А как здесь принято сражаться?

— Мастер Кай, я уже объясняла вам, — Сона вздохнула и закатила глаза. — Тот, за кем стоит клан, может оспорить право вождя. Поединок проходит один на один. Разрешено всё…

— О, ну тогда у учителя есть преимущество, — закивал Кай, словно подтверждая собственные мысли.

— А я так не считаю. Биться должна я. В прошлый раз мы уже видели, как обречённый, заражённый Пагубой, едва не убил твоего учителя.

— Эй! Не оскорбляй моего рыцаря! Он просто не был готов к такому, — Эона, ехавшая за спиной Саргона, привстала, чтобы видеть Сону и Кая, которые находились немного впереди. — К тому же сейчас в нём моя кровь… Хихик. Он сильнее всех остальных.

Девочка довольно закивала сама себе. Она сложила руки перед собой, придавая себе более деловитый вид, и едва не скатилась с седла, когда як переступал через лежавший впереди камень.

— Я не рыцарь, сколько раз тебе говорить об этом, дурёха? — Саргон незаметно улыбнулся, пока получал кулачками по спине, и продолжил: — Но Сона права. В прошлый раз я проиграл. И всё же не хочу подвергать её опасности.

— Оставь своё геройство. У нас будет лишь один шанс. И если мы не сумеем справиться, неизвестно, какими будут последствия для этих племён. — Сона поудобнее обняла Кая за талию.

Каждый погрузился в свои мысли. Лишь изредка Эона что-то выкрикивала людям вокруг, и те вскидывали вверх руки, а девочка с лучезарной улыбкой успокаивалась на некоторое время.

«Сразиться должен я. Слишком долго я бежал от прошлого. Я наконец должен узнать, почему мою деревню и семью уничтожил Шамон… Возможно, я найду след, который ведёт к нему».

Саргон поёжился. Впервые за многие годы он задумался о прошлом. Всё это время делал всё, чтобы не вспоминать о нём, даже прикрывался травмой, которую получил, когда потерял Маркуса, лишь бы не возвращаться к тому дню. Но сейчас что-то изменилось.

«Я больше не хочу терять дорогих мне людей. Да. Я сражусь с ним».

Его отвлёк голос.

— …ну и странные же вы, сундарийцы, — пробормотала Вийя. — Я думала, у нас обычаи тяжёлые…

— Ничего странного нет в том, что нам можно жениться в шестнадцать. Это считается совершеннолетием, — даже на смуглой коже Кая теперь был заметен румянец.

— Хех. Ну пусть так, — лукаво улыбнулась девушка. — Отец спрашивает, кто будет сражаться?

— Я, — Саргон не дал ответить Соне, которая одарила его презрительным взглядом.

— Хорошо, я передам. — Вийя развернула своего горного козла и умчалась вперёд.

— И я хочу такого, — с завистью проговорил Кай, и тут же як под ним недовольно заревел. — Нет-нет… Я шутил. Зачем мне какой-то козёл, когда есть ты?

— Какой ты непостоянный, Кай, — засмеялась Эона. — Ты даже яку изменяешь! Ох, не завидую я вам, госпожа Сона!

Кай смутился. Даже на бледной коже Соны появился румянец. Саргон запрокинул руку назад и легонько стукнул Эону по голове.

— А ну молчи, малявка. Рано тебе ещё о таком говорить!

— Ауч, — Эона схватилась за лоб. — Вообще-то в Цитадели нас учат, что вполне нормально, когда Избранный и рыцарь становятся парой, поэтому чаще всего и выбирают разный пол…

— Хм… А если рождаются дети, они становятся полубогами? — Кай почесал затылок. — Ауч.

— Вы тоже слишком малы для таких разговоров, — уже Сона отвесила парнишке оплеуху. — И нет, рождаются только люди, и таких уже очень много. Вполне возможно, что и в вашем роду есть кто-то, рождённый от Избранных…

С трудом, но взрослые перевели разговор в другое русло. Наконец все остановились. Саргон слез с яка и опустил Эону на землю. С ужасом понял, что дрожит. Страх после прошлого поражения так и не отпустил его. Он незаметно сжал правой рукой левую кисть, пытаясь унять дрожь. Лишь выдохнув, понял, что ему только показалось, будто день клонится к закату. На самом деле они просто вошли в тень горы, заслонившей солнце.

— Никогда не видел такой огромной горы. Издалека она и так казалась громадной, но вблизи… — Кай, разинув рот, смотрел на чёрную, словно уголь, вершину. На ней не было ни снежинки. Снег будто избегал встречи с ней, но рядом с горой было холоднее, чем на открытом снегу.

— Располагайтесь, — к ним подбежала Вийя. — Старейшины пошли разговаривать. И ещё отец просил передать тебе это. Должно помочь…

Вийя раскрыла свёрток, который прижимала к себе. Внутри оказался меч средних размеров, больше напоминавший Саргону длинное мачете, каким орудовали сборщики растений в Сундарии.

— Благодарю, — Саргон взял меч и коротко поклонился. — Надеюсь, я не посрамлю честь этого оружия.

— Уж постарайся, — Вийя улыбнулась и поклонилась в ответ.

«Чёрный металл. Будет полезно, если обречённый использует магию. Возможно, он сможет остановить и регенерацию…»

Никто не говорил. Даже Эона молчала, всех поглотило раздумье перед предстоящим сражением. Ожидание длилось около часа, прежде чем вернулись старейшины.

— Озук согласился на бой, — сообщила Вийя. — Но сказал, чтобы вы все пришли на каменное плато.

— Что значит все? — Саргон бросил на неё косой взгляд.

— Он хочет сразиться со всеми вами.

— Ха. Ну так нам же лучше. Вместе будет легче.

Мысли Саргона начали метаться. Он не видел, как идёт, не заметил ни полукруглых домов в горе, ни других построек. Пришёл в себя, лишь когда уже стоял на высоком каменном плато посреди горы, окружённом лавой. Там уже ждал тучный мужчина в красноватой шкуре, а у него за спиной сидела фигура, накрытая большим серым плащом.

— Огрук ваан макта Озуууук, — возвестил мужчина.

— Чужаки бросили вызов обречённому, — перевела Сона.

— Мак… — мужчина не договорил. Фигура подняла руку, останавливая его. Рука была закрыта тонкой кожаной бронёй с перчаткой, такую делали только тельмарийцы.

— Приветствую вас, — сказал обречённый на всеобщем и развернулся. Он был высоким, таким же, каким был Моруг. Половина его лица была чёрной, демонической, вторая осталась обычной, человеческой. В чёрных глазницах только зрачок и радужка были белыми. — Я рад, что вы прибыли в мои владения…

— Ты говоришь… — Саргон выпалил очевидное. Весь путь ему казалось, что этот обречённый такой же, как и тот в Дейне.

— Конечно. Ты ведь тоже говоришь, — ухмыльнулся обречённый, обнажая ряд острых белых зубов. — К сожалению, я не помню своего имени, но этот народ называл меня Озук, и я решил оставить себе это имя…

— Но почему? — Саргон не сводил глаз с Озука, даже не заметив, как Эона шагнула ему за спину и крепко схватилась за одежду. — Ты болен Пагубой…

— Ты тоже. Ведь это не мешает тебе говорить. Да и тяжело назвать это болезнью, обреченный посмотрел на свою правую руку и несколько раз сжал и разжал пальцы.

Саргон машинально схватился за чёрную руку. Осознание происходящего понемногу приходило.

«С ним будет тяжело. Он другой, сильнее быстрее и умнее… Вот откуда это беспокойство».

— Прежде чем начнём, желаете условиться о каких-либо правилах? — Озук откинул плащ. Кожаная броня была переклёпана, словно её расширяли для него из нескольких доспехов. Он медленно подошёл и поднял чёрную секиру, лежавшую неподалеку на земле. — Старейшины говорят, что вы хотите свергнуть меня, чтобы вернуть мир в Белые Земли, но что-то мне подсказывает, что не всё так просто.

— Условий нет, — сказала Сона прежде, чем кто-то успел опомниться.

— Тогда начнём. Мастам.

Старейшина протрубил в рог, и все лишние удалились. Только сейчас Саргон увидел, что за поединком наблюдает не так много людей: четверо старейшин и тот, кто говорил немного ранее, еще немного людей, которые сидели вдали на ступеньках. Для них поединок был священным таинством.

«Если бы не этот идиотский приказ, о Пагубе можно было бы узнать больше, с ним можно завязать разговор. Проклятье».

Саргон вздохнул и достал рукоять демонического меча.

— Позволь спросить, — крикнул Саргон.

— Ну что ещё? Я думал, уже будем сражаться, — ухмыльнулся Озук.

— Пагуба… Как она распространяется?

Обречённый бросил короткий взгляд на его руку.

— Развлеки меня, может и отвечу, — улыбнулся он и бросился вперёд.

Секира просвистела над головой Саргона. Он шагнул назад и едва не сбил Эону, которая всё ещё держалась за его одежду. Второй удар Озука пошёл уже по ней, и охотник едва успел рвануть девочку к себе.

Сона вскинула руку, и в ней появился ледяной клинок. Она ударила Озука по руке, но тот даже не попытался уклониться.

Меч в её руках просто лопнул.

Богиня с удивлением уставилась на обломки, тут же разорвала дистанцию, затягивая за собой Кая, и сотворила над обречённым острые ледяные шипы, обрушив их вниз.

Шипы тоже лопнули, едва коснувшись цели.

— Что происходит? — Сона с ужасом посмотрела на свои руки.

Кай быстро достал паприку и смешал её. Огненные стрелы полетели в Озука.

Озук взмахнул секирой. Воздух дрогнул, и стрелы рассыпались пылью.

«Железо. Его секира, должно быть, блокирует магию», — оценил ситуацию Саргон.

Подбежав, он обрушил удар на Озука, который вскинул секиру, блокируя выпад.

«Это конец».

Звон.

Чёрная сталь остановила демонический клинок.

— Как?! — Саргон схватил рукоять обеими руками и надавил, стараясь прорезать чёрное железо, но тщетно.

— Что тебя удивляет, мой собрат? — теперь улыбка Озука стала хищной, словно он был не на дуэли, а на охоте. — Когда я ещё был Первым, я считался лучшим кузнецом… Эта секира мое творение, пусть и не столь могущественное как то, что я когда-то творил…

Озук выпрямился и надавил на оружие, оттесняя Саргона. Демонический меч слабо замерцал и начал угасать. В последний момент охотник кувыркнулся в сторону, убрал меч в крепление на ремне и выхватил ункидский клинок.

— Ну вот, ты умеешь думать. Немного сопротивления ты всё же сумеешь оказать…

Он не договорил. Со спины его ударила Сона. Била она руками, нарастив на кулаках массивные ледяные глыбы, и этими ударами разорвала броню на его спине.

Озук отступил на несколько шагов.

— Что? — он склонил голову набок, размышления длились долю секунды. Он улыбнулся. — Какая ты догадливая. Ты создала лёд прямо внутри собственных рук. Вижу боевой опыт у тебя большой… Однако сколько ударов выдержат твои прекрасные руки?

Озук шагнул вперёд, вонзив секиру в землю и разведя руки в стороны.

— ДАВАЙ! ПОКАЖИ МНЕ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБНА!

Богиня не стала ждать нового приглашения. Она набросилась на него с несвойственной ей яростью, разбивая ледяные глыбы о его тело и снова наращивая их раз за разом на руках.

Саргон и Кай бросились с двух разных сторон. Но Озук изловчился, схватил обоих за шеи и просто удержал на вытянутых руках. Оба тут же стали вонзать оружие ему в руки. Раны от чёрного клинка ещё затягивались медленно, а вот удары кинжалами Кая вообще не приносили результата.

Сона тяжело дышала, в очередной ее удар одна из её рук хрустнула и лопнула ледяными трещинами до самого плеча.

— Аааах… — богиня отшатнулась и рухнула на колено.

— Сона, не-е-ет! — Кай задёргался, пытаясь вырваться.

— Жаль. Такая сила, и так мало выдержки. Ты могла бы позабавить меня дольше. — Озук с силой пнул Сону, отшвырнув её к краю плато, где она повисла, едва не сорвавшись вниз на уцелевшей руке. — А теперь вторая богиня… А, какая жалость. Ты ещё не обучена. Ну ничего.

Обречённый швырнул учителя с учеником в сторону Эоны, которая, дрожа, стояла в стороне. Кай быстро поднялся и бросился к Соне.

— Что с тобой, Эона? — Саргон встряхнул её, пытаясь привести в чувство.

— Его… Его тело… — Эона дрожащим пальцем указала на обречённого.

Озук поднял оружие и направился к ним. Только теперь, приглядевшись, Саргон понял: его тело было не было демоническим. Оно наполовину состояло из металла. Чёрного металла Ункида. Вот почему магия на нём не работала.

— Соберись! Не давай страху помыкать тобой! — Саргон встал, заслоняя Эону. Он и сам дрожал. Осознание того, что, если он умрёт ещё раз, ему уже никто не поможет, тугой петлёй сдавило горло.

«Как же не хватает твоих чудесных мелодий, Лия… Ну ничего. Вызову адреналин по-другому».

Охотник глубоко вдохнул, схватил кинжал и с размаху всадил его себе в ладонь. Боль прошила тело и привела его в чувство.

Саргон снял с себя всю верхнюю часть брони. В свободную руку взял кинжал, оставив на себе лишь рубашку.

«Он быстр вблизи. Я сумел ранить его левую руку. Значит, там нет металла, только демоническая плоть. Сам по себе он быстрый, но не слишком манёвренный из-за тяжести металла. А значит, я смогу…»

Охотник побежал на врага, пригнувшись как можно ниже. Озук взмахнул секирой и обрушил её вниз.

Саргон уклонился. Кувырок. Оказавшись сбоку, он с силой рубанул противника по левому плечу, рассекая плоть. Из раны хлынула чёрная кровь.

Озук развернул секиру, которую успел подобрать и, продолжая движение, ударил вбок. Саргон наклонился почти к самой земле. Вскочив, он снова обошёл его и всадил кинжал в открытую рану.

Обречённый взревел и, разворачиваясь, снова нанёс удар.

Но охотника там уже не было. Он отбежал в сторону.

Грудь Саргона часто вздымалась. Такие короткие рывки давались тяжело. Но главное, он сумел.

— А ты неплох. Для человеческого тела, но вот вторая твоя часть не развивалась… — ухмыльнулся Озук, вырывая кинжал из плеча. — Когда я только тебя увидел, мне показалось, что ты Избранный… Однако Пагубой они заразиться не могут. Потом я решил, что ты из обречённых.

Озук медленно пошёл в сторону Саргона. Рана на его плече постепенно затягивалась.

— Однако ты человек. Ты даже силой Пагубы пока не в состоянии пользоваться… Ты такой же, как я… Особенный…

«Опять эта фраза».

Мурашки пробежали по спине Саргона. Если в тот раз это говорил безумный, то сейчас вполне разумный.

— Скажи… Ты ведь не лишился разума из-за металла. Но почему не умер от такого количества чёрного железа?

— Хах. У тебя хорошие глаза и чутьё охотника… — Озук остановился, закидывая секиру на плечо. — Когда я был Первым, я мог управлять металлом. Любым металлом. Как ты знаешь, обречённые после воскрешения уже не способны использовать свою силу. Однако мой брат немного поэкспериментировал надо мной…

— Шамон… — процедил сквозь зубы Саргон.

— О… Ты тоже его знаешь, — Озук улыбнулся. — Это он сотворил это с тобой?

— Нет. Я заразился Пагубой, когда убил виверну демоническим мечом.

— Хах. Нет. Ты ошибаешься, — Озук снова улыбнулся той хищной улыбкой. Его глаза пристально рассматривали беловолосого — Убийство лишь спровоцировало это. Пагубой так не заражаются. Существует несколько её видов. Один для животных. Второй для обречённых. Но я впервые вижу третий… Такое чувство, что он создан для людей.

Слова ударили хуже секиры. До этого Саргон хотя бы мог делать вид, что его случайность. Теперь случайность превращалась в чей-то замысел.

Холод пробежал по телу Саргона. Выходит, он был болен Пагубой? Но когда? Когда Шамон уничтожил его деревню?

— Но я не ответил на твой вопрос. Ты почти прав. Чёрное железо не даёт мне потерять разум, но не то, что на теле… А то, что здесь, — Озук ткнул себя в висок. — Когда контроль над металлом вернулся ко мне, я был брошен здесь, в снегах. Я убивал… И прокладывал путь к этой горе. В одном тяжёлом бою я убил старейшину одного из кланов. При нём было чёрное железо. Остатками разума я понял, сколь велика его сила. Взяв тонкую линию, которая ещё была мне подвластна, я этой нитью пронзил собственный разум… И зов Пагубы стих. Она больше не гнала меня убивать…

— Выходит, ты не безумен? Тогда зачем продолжаешь убивать?

— Пагуба. Если не убивать… Даже через чёрный металл я начинаю слышать её голос, — Озук опустил взгляд, и улыбка на мгновение исчезла с его лица.

— Отомсти Шамону. Тому, кто сделал из тебя монстра!

— Нет. Его я уважаю. Просто не хочу находиться рядом с ними. Если уж мстить, то Тельмарийской Церкви, которая убила меня, моих братьев и оковами заставила быть обречёнными… Как бы там ни было, у нас бой. Нельзя затягивать. Но ты быстр. Слишком быстр. Поэтому тебя придётся убивать по старинке, как тогда, когда металла в моём теле ещё не было.

С этими словами Озук вырвал куски металла из своей плоти. Те с лязгом падали на землю.

Саргон посмотрел на Кая. Тот стоял на коленях, обнимая тело Соны. Она не двигалась. Эона всё так же стояла у самого края. Напуганная.

Охотник достал демоническую рукоять, переложив чёрный меч в левую руку.

— Как тебя зовут? — Озук коснулся секиры, и та распалась, превращаясь в два длинных клинка.

— Саргон, — охотник приготовился.

«Теперь его скорость будет выше».

— Я запомню твоё имя, — Озук склонил голову в знак уважения и напал.

Два удара.

Саргон отклонил удар, шедший слева, но запоздал с активацией демонического меча. Лезвие противника прошло по поясу с паприкой, отсекло его и немного задело плоть.

Охотник бросил ложный выпад оружием в левой руке, а затем резко вскинул правую с демоническим клинком. Озук пропустил первый удар, позволяя ранить себя, но второй заблокировал. Демонический меч снова замерцал.

«Он не боится ункидского металла, но остерегается демонического оружия. Но нельзя слишком долго скрещивать его с чёрным железом Озука».

Саргон разорвал дистанцию. Точнее, ему показалось, что сумеет это сделать. Озук уже был рядом. Снова обмен ударами. Несколько ран на Саргоне кровоточили, а Озук уже успел залечить свои. Время играло не в пользу охотника.

Обречённый теснил Саргона и в какой-то момент ловко поддел ункидский клинок, выбивая его из рук. Затем намеренно скрестил мечи, заставляя принимать удар в блок. Клинок замерцал.

Яркая вспышка, и несколько Игл Света вонзились в спину Озука. Он с рычанием развернулся.

Позади стояла Эона, тяжело дыша. Из её ноги торчал кинжал. Она воспользовалась тем же приёмом, что и её рыцарь.

Саргон поймал это мгновение, отскочил в сторону и демоническим клинком отсёк Озуку вытянутые руки.

— АААААААААААА!

Озук закричал от боли. Когда Саргон едва не снёс ему голову, тот всё же успел уклониться.

— Нечестно! Я думал, малявка ничего не может!

Каменное плато задрожало, и из земли выползло что-то сероватое, тягучее. Металл потянулся к обрубкам, обволок их и застыл, превращая потерянные руки в два огромных лезвия, а остальная масса вытянулась в штыри и закружила вокруг Озука.

«Проклятье. Он же говорил, что может управлять металлом. Плохо дело».

Саргон бросился к Эоне. Время словно замедлилось.

Озук начал разбрасывать штыри. Эона, используя Вспышки, уклонялась.

И вдруг в какой-то момент, когда казалось штыри пронзят Саргона, из груди Озука вышло синее лезвие.

— Ах… — лишь выдохнул обреченный, он попытался развернуться, но не мог. — Как? Клинок души… Но откуда…

Обречённый упал на колени, и металл стёк на землю. За ним стоял Кай. Лицо у него было пустым, как у человека, который уже сделал выбор и ещё не понял, что именно потерял. В руках он сжимал меч, по лезвию которого тянулся иней, а на землю падали снежинки, от него исходила сила. Древняя сила.

Там, где он стоял прежде, лежало бездыханное, заледеневшее тело Соны, без рук.

_____________________________________________

Бонус