Интерлюдия

— Жениться тебе надо, Костадис! Ты мне уже и большой совет, и малый совет — всех запугал! Лютуешь! А всё почему? Потому что силы девать некуда и нервы мотать некому. А вот будет жена — у тебя на моих советников ни сил, ни нервов не останется. Всё в семью пойдёт.

Вот тогда-то я и развернусь как следует, во всю ширь! Может, даже прозвище “Кровавый” получу. Жаль, что пра-пра-сколько-то там, уже занял “Грозный”. Так бы я был “Николай Грозный”. Но “Кровавый” тоже хорошо звучит, а? — его императорское величество нынче был в приподнятом настроении и даже шутить изволил.

Самому же Костадису, ненаследному князю Девиер, было не до шуток.

Возглавлять Седьмой Отдел Его Императорского Величества Тайной Канцелярии было делом нервным, небезопасным и личной жизни крайне не способствующим.

Первая потенциальная невеста при ближайшем рассмотрении оказалась шпионкой австрийского эрцгерцога.

Вторая потенциальная невеста оказалась истовой верующей той фанатичной ветви, которая магию почитала делом рук темнейшего господина. Соответственно, брак был ну никак не возможен, ибо проходить процесс отречения от магии и запечатывания оной навеки Костадис ну никак не желал.

Даже ради самых прекрасных глаз.

Третья потенциальная невеста было со всех сторон надежно проверена, но предполагала брак институтом сугубо светским, не обязывающим супругов ни к совместной постели, ни к верности. Глава же Седьмого отдела никак не может себе позволить быть причиной насмешек в салонах или, упаси боги, в газетах.

— Если вы, друг мой Николя, прикажете — женюсь завтра же на любой указанной вами персоне. Но, боюсь, это будет последним действием ради нашей дружбы.

— Коста, не будь так серьёзен! Однако же просьба у меня к тебе будет. Как ты помнишь, исконных аристократов, сохранивших магию и титул, не то чтобы много нынче осталось.

— Не без ваших усилий, Николя.

— Не без наших, Коста. Ты тоже принял в этом сокращении поголовья аристократичных бездельников участие, — император нахмурился. Не то чтобы его заветной мечтой было вовсе сменить дворян, скорее, старые рода, сохранившие магию, были слишком весомы в политических раскладах. А Его Императорское Величество властью делиться не любил.

— Так вот, Коста. Пару часов назад Смотритель Бархатной книги прислал мне записку, — император побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и нахмурился.

— Что-то странное произошло у Фон Цур Остервальда. Родовая фамилия стала крепче и ярче, но граф Александр погас. Зато возникла графиня Елизавета.

Чую, неладное там что-то.

Съездил бы ты в Остервальд, посмотрел на месте, что там да как?

— Слово и дело, да, Николай Павлович? — ненаследный князь оценил и уровень доверия к собственной персоне, и дружескую просьбу императора, отказать в которой ну никак нельзя.

— Слово и дело, Костадис Петрович. Если там и есть что неладное, то как раз по твоему Седьмому Отделу — магические преступления. Съезди, развейся, заодно разберись, что там произошло и почему.

Что ж, придётся все дела отложить и съездить на северные окраины империи, в графство Остервальд. Не сверхсрочно, но и медлить нельзя.

Слово и дело означало, что император лично поручает ему расследовать этот случай, используя любые полномочия от лица ЕИВ.

Конец интерлюдии

Каменная винтовая лестница оказалась не такой уж и длинной, пятьдесят пять ступеней. Я посчитала. Освещения на лестнице не было, окон тоже. Хорошо, что щенок слегка светился — иначе идти бы мне в полной темноте.

Ну, вот и дверь. Такая же, как внизу — только вверху.

Дверь открылась бесшумно.

Я вышла в коридор, который загибался куда-то влево. У стены на стуле с мягкой обивкой дремал изрядно пожилой джентльмен в ливрее. Слуга? Управляющий, словно шепнула мне изнутри Лизонька. Видишь, ливрея форменная, золотом шитая, в родовых темно-синих цветах, и рубашка белая, на запонках. И даже шейный платок есть, булавкой заколотый. Старый фамильный слуга. Настоящее сокровище…

Лизонькин шёпот в голове растаял, оставив меня наедине с дремлющим управляющим. И щенком. Щенок развалился у моих ног и лапой ловил подол платья — игрался.

— Кхе-кхе, — громко произнесла я.

Управляющий встрепенулся, встал, выпрямился, поправил ливрею и начал говорить, сразу поворачиваясь ко мне лицом:

— Добрый вечер, Ваше Си…ятельство, — он обвел глазами коридор, и, смутившись, на пару секунд замолчал. Я ждала.

— А где… Его Сиятельство? — осторожно задал он вопрос.

— А Его Сиятельство больше не будет, — уверенно ответила я. Не то чтобы я была действительно в этом уверена, но зачем ему мои сомнения?

— Как… не будет? — удивился он.

— Совсем не будет, — твердо произнесла я и продолжила, — Его Сиятельство решил пройти полное и окончательное слияние с родовым алтарём и теперь является неотъемлемой его частью.

— Вот значит как, — старик пожевал губами, и задумчиво произнёс, — Стало быть, вон оно как. А вы, значит, будете?

— Да.

В наступившей тишине управляющий опустил глаза вниз и увидел развалившегося на полу зеленоватого и слегка прозрачного щенка.

— Это… Это же…, - ему явно не хватило воздуха, удивление было не просто написано на лице управляющего, он сам стал весь удивление и благоговение заодно. Никогда не видела такого выражения лица — будто святая статуя ожила и лично выдала благословение!

— Это Эльтен. Он пока со мной, хочет показать мне дом, — любезно пояснила я ситуацию. Судя по реакции управляющего, рядовой ситуация не была.

— Воплотился-таки! Ох, хвала всем богам, счастье-то какое! - в уголке глаза у старика мелькнула слезинка. Он торопливо вытер её и выпрямился.

Всем собой излучая торжественность, произнёс:

— Добро пожаловать домой, Ваше Сиятельство! Позвольте представиться, я управляющий Эльтенхаса, Аристарх Львович. Буду рад служить, и готов провести осмотр особняка и имения незамедлительнейше!

— Аристарх Львович, миленький! - я умоляюще сложила руки на груди, — давайте полноценный осмотр завтра устроим! Сегодня был такой длинный день, такой утомительный, право слово, я едва на ногах держусь! Давайте сегодня вы мне мою спальню покажете, и легкий ужин туда принесёте? А официально с домом и всеми домашними я завтра познакомлюсь! - кажется, Лизонькины манеры меня не оставили, но оно и к лучшему — проще будет адаптироваться к этой реальности.

— Ох, а спальня-то ваша, отдельная, не готова… не было распоряжения такого от Его Сиятельства-то! - заволновался Аристарх Львович.

— Меня устроит спальня супруга, — потупила глазки в пол я. Честно говоря, меня уже устроит любой диван, даже в чулане — очень хотелось остаться наедине со щенком, ещё раз обдумать сложившуюся ситуацию — и выспаться. Выспаться тоже хотелось.

— И то верно, не подумавши! Разумеется. Следуйте за мной, я провожу! - исполнившись достоинства, Аристарх Львович важно пошёл вперёд по коридору. Я шла за ним, щенок косолапил рядом со мной.

Коридор делал плавный полукруг и выводил в холл, на площадку перед двумя полукруглыми же лестницами на второй этаж. Освещался коридор едва-едва, на стенах трепетали огоньки свечей в редких лампах.

Управляющий взял канделябр на три свечи со столика у лестницы.

— Большой свет мы не зажигали, чего его палить почем зря. Так, свечками пока обходимся, — в его голосе была то ли вина, то ли неуверенность, — Да и Его Сиятельство не оставлял указаний для торжественного приёма, стал-быть.

Вот оно как. Похоже, жертвенная участь была Лизоньке уготовлена изрядно заранее. Это ещё разобраться надо будет, кто на кого охотился — Лизонька на графа или граф на Лизоньку. Ну и ладно, и не из таких ситуаций выбиралась!

Аристарх Львович поднимался по левой лестнице, унося с собой подсвечник. Я шла за ним, стараясь не выпасть из светового пятна. Надо будет завтра осмотреть особняк, познакомиться с теми, кто тут живёт и на каких основаниях — и, кстати, выяснить свой собственный правовой статус. И что тут вообще графиням положено?

Должна же быть тут, в особняке, библиотека — надо будет заглянуть, почитать про основные расклады. Начну, пожалуй, с истории — какой нынче год, как тут летоисчисление идет, что за страна, как магия вписана в эту жизнь. И какие у меня права и обязанности. И надо будет ещё завтра узнать, кто тут за бухгалтерию отвечает, и вообще… В голове путалось, планы на завтра норовили смешаться с планами из прошлой жизни по складской отчётности.

Завтра.

Во всём буду разбираться завтра.

На втором этаже мы опять свернули влево и остановились возле двойной дубовой двери. Дверь была хороша, с какой-то резьбой, не очень видной в полумраке. Сразу видно — это вам не просто так дверь, эта дверь ведёт в покои уважаемого человека!

Аристарх Львович дверь распахнул и склонился в учтивом поклоне.

— Ваши покои, Ваша Сиятельство. Располагайтесь. Первая тут гостиная, спальня за дверью внутри, увидите. Легкий ужин принесут минут через двадцать.

В гостиной горел камин. Видно было, что хозяина здесь ждали. Возле камина стояло широкое низкое кресло, рядом был столик. Перед камином лежала шкура какого-то животного. Эльтен на этой шкуре сразу же и развалился.

— Да что ж тут темно так? — не выдержала я. Присела рядом со щенком, почесала за ухом. Внутри отозвалось тихое “сейчас”, и в гостиной вспыхнул свет. Сияла магическими огнями люстра, светились бра на стенах. Ого!

В ярком свете, сравнимом с электрическим, стало ясно, что в гостиной давно не прибирались. И в целом вся гостиная выглядела так, будто когда-то знавала и лучшие времена — обивка кресла была потертой и выцветшей, столик в непонятных пятнах и местами поцарапан, по углам пыль, под потолком клочья паутины. Тяжелые бархатные шторы, закрывающие, судя по всему, окно, я трогать побоялась. Неизвестно, что оттуда на меня может выпасть — выглядели они изрядно пыльными и запущенными. Когда-то темно-синие, сейчас они были скорее серыми.

— Погаси верхнюю люстру, пожалуйста, — попросила я Эльтена.

В полумраке гостиная производила впечатление получше, так что разожжённого камина и настенных бра мне вполне хватит. Люстра погасла.

М-да, надо будет как-то научиться пользоваться магией самой — нельзя же всё время дёргать духа-хранителя?

Как тут вообще с магией и её использованием? А с обучением? Должна ли я уже что-то уметь, или нормально, что я ничего про магию не знаю? Столько вопросов, и пока что почти никаких ответов!

Так, я не буду впадать в панику. Шаг за шагом. Постепенно. Сегодня мои задачи просты — ужинать и спать. Обо всём остальном подумаю завтра — иначе просто голова взорвётся. Лопнет, как переспелый арбуз.

В дверь постучали и тут же вошла девушка, миловидная брюнетка, с подносом в руках. На подносе стоял стакан молока и лежала булочка. Умопомрачительный запах корицы и свежей выпечки тут же заполнил собой гостиную.

— Я Катти, Катарина. Меня к вам Аристарх Львович определил, буду вам и сегодня и после помогать во всём. Если вас, конечно, устроит всё.

Легкими шагами девушка пересекла гостиную и поставила поднос на столик.

— Булочка утрешняя, я её только-только из стазис-ларя достала, и молочко тоже свежее, сегодняшнее. Плотного ужина у нас нет, не принято. Граф туточки и не ужинал вовсе, и вообще редко бывал. Ой, а вот ещё, Аристарх Львович вам передать велел, — она вынули из кармана передника изящный колокольчик и коробочку для украшений, и поставила на поднос, рядом с булочкой.

— Это из старых запасов ещё, не должно было разрядиться. Тут вот кольцо графини, если вас алтарь признал, так должно работать, как наденете. Это чтобы вам все двери открывались, ну и мелкие бытовые артефакты слушались. Вот, колокольчик, например — вы позвоните, а я его где угодно услышу и приду, здорово, правда? У меня к нему парный браслет вот, чтобы я слышала колокольчик, а остальные нет, — и она показала изящную руку, на которой был надет простой широкий браслет с выгравированным изображением колокольчика.

— Так что не сомневайтесь, я вас где угодно в имении услышу, и приду тут же. Вы ужинайте пока, а я вам спальню подготовлю, и саквояж ваш принесу, а то он так в холле и стоит, где поставили. И ко сну потом помогу переодеться. Так что я за саквояжем и к вам обратно, м-леди, я быстренько!

И Катти вышла, притворив за собой дверь. Я только глазами хлопала — шустрая она! И молоденькая совсем, лет пятнадцать ей наверное, или меньше. Но кольцо надела сразу же.

Впилась в булочку зубами — ммм, вкуснота какая! Молоко было холодным, булочка горячей, но не обжигающей. Идеально! Ровно как я люблю. Жаль только, что кончилась булочка быстро. Ну да ничего, не в пирогах счастье. Хотя настроение стремительно повышалось.

— Эльтен, а ты мне поможешь с магией? — спросила я щенка-хранителя, пока Катти не вернулась.

Эльтен дёрнул ухом, совершенно по-щенячьи вытянулся перед камином и махнул пару раз хвостом. Поможет, но потом. Сейчас надо слишком много всего осознать, слишком давно не воплощался. Многое изменилось, родовое гнездо почти разрушено…

Ну, потом так потом. Мы с Лизонькой не привередливые.

В дверь постучали, и тут же двери распахнулись — вернулась Катти. С саквояжем.

Был саквояж не то чтобы велик, но, судя по виду Катти, изрядно тяжёл.

— Уф! Едва донесла, тяжеленный-то какой! Видать, чарованный! Я слыхала, сейчас делают такие — снаружи вроде и небольшая сумка, а внутри магией пространство добавлено! Дорогущие, жуть! Я его сразу в спальню вашу унесу, — Катти, держа саквояж двумя руками, дошла до двери в дальнем углу, сбоку от камина.

— Дверь только откройте, м-леди, а то у меня пока нет доступа к вам в спальню, только вот в гостиную. Поздненько уже, не настроили толком. А Его Сиятельству камердинер прислуживал, вам-то он не может, мужчина же! Да и нет его здесь, он как с графом отбыл, так и не вернулся пока.

Что-то я только и делаю, что открываю двери в Эльтенхасе. Символично.

Я встала с кресла, подошла к двери, толкнула — дверь открылась. Работает колечко графини! Или надо говорить “перстень”? Уж больно массивно смотрелось кольцо на моем тонком пальце. Но при этом удивительным образом не падало — магия!

В спальне вспыхнули ночники по бокам кровати — кровать была воистину графской! Широченная, троих, а то и четверых уложить можно.

Катти тяжело поставила саквояж перед козеткой — изящный мини-диванчик стоял перед кроватью. Видимо, чтобы было где с удобством снять сапоги, бросить перчатки и камзол — ну или что там положено бросать на козетку мужчинам?

Комната была очевидно мужской, и также очевидно неуютной и порядком заросшей грязью. Ростовое напольное зеркало было воткнуто между стеной и шкафом, дальше в стене было окно, занавешенное шторой. Зеркало было чем-то заляпано, сверху с него свисал криво наброшенный мужской халат. М-да.

Нора холостяка, в которую никто не собирался запускать никаких супруг.

Ковер, шторы, балдахин над кроватью — всё прямо-таки кричало “вычисти нас!”.

И только кровать была застелена свежим бельём.

Ну, хоть высплюсь в чистом.

Я открыла саквояж, прямо сверху был сверток из подарочной бумаги и вложенная записка. Записка гласила:

“Лизонька, детка! Ты наверняка будешь ругаться, что я опять со своей неуместной заботой, а только помню, что в первое брачное утро своё я мечтала об удобном ночном платье и тапочках. Так что ночная сорочка с халатом и тапочки — моё тебе материнское благословение. Не знаю, как уж там твой граф о тебе позаботится, но в саквояже я тебе на первые недели всё сложила.

Саквояж зачарованный, папенька не в курсе, то мой тебе подарок.

Надеюсь, всё у тебя сложится, как ты мечтала.

Теперь ты будешь жить от нас от всех отдельно, и никто тебе докучать не будет.

Вспоминай нас хоть изредка!

Шли вестника, он хоть и небольшие сообщения, но передать сможет. Помни, два-три предложения, не более.

Почтовая шкатулка приедет с обозом, но то когда ещё будет!

Целую тебя, твоя маменька”.

Вынула из саквояжа объёмный свёрток, развернула — ах! Какая всё же у Лизоньки заботливая маменька. Сверху лежали нежно-сиреневые теплые тапочки на небольшой платформе, отделанные мехом и расшитые камнями. Под тапочками был аккуратно свернут бледно-сиреневый пеньюар, или даже целое ночное платье — у нас в таком можно было бы и гулять пойти, сошло бы за вечернее, только не открытое. А под ночным платьем был он — совершенно невероятный, белый в сиреневых узорах, белым мехом отороченный и подбитый им же халат. Целая шуба. Ну почти.

Видимо, “графство на северной окраине” воспринималось маменькой как что-то вроде нашей Сибири — холодное, заснеженное, с ветрами и сквозняками.

— Ох, красота-то какая! - ахнула Катти. Я бы тоже ахнула, но лишние эмоции у благородных дев тут не в чести. Так что я просто прижалась лицом к этому невероятно-уютному меховому счастью.

— Я вам ванну пока наберу, ополоснётесь с дороги да и переоденетесь, ко сну-то! - Катти уже щебетала из-за неприметной ширмы, отгораживающей ваннную комнату. Зажурчала вода, запахло лавандой.

— Полотенца тут свежие, не подумайте! Их-то тут каждый раз меняли, как и простыни, — Катти щебетала из ванной, а меня наконец-то отпускало напряжение.

Это был долгий, долгий день, и скоро он наконец-то закончится.

— Ну вот и всё, давайте я вам платье расстегну, унесу его в прачечную завтра. Красота-то какая!

Катти ловко расстегнула платье, и ушла.

Напоследок крикнула мне, чтобы я не забывала про колокольчик утром. Слышно было, как закрылась дверь.

Я осталась одна. Скинула платье, прошла за ширму — там действительно была ванная. Целая комната, разве что вместо двери — ширма. Светились настенные светильники, большая ванна на львиных лапах была наполнена водой и благоухала лавандой. Рядом был унитаз, чертовски похожий на привычный мне, отдельно стоял столик с раковиной и зеркалом над ней. На полке рядом лежали свернутые полотенца.

Я посмотрелась в зеркало — какая женщина удержится от такого?