Когда “ЛЕД-12” миновал мост и въехал в черту Красногорска, солнце уже начало клониться к закату, и небо изменило цвет. Город жил своей жизнью: по тротуарам спешили люди, мимо пролетали сверкающие лаком дорогие мобили аристократов, но чем ближе Иван подъезжал к окраине, тем тише становились улицы.

Наконец, дорога уперлась в ворота. Кованые прутья были черными, обвитыми плющом.

— Приехали, — сказал Иван, прикладывая ладонь к сенсору на рулевой колонке.

Створки начали медленно расходиться, и машина покатилась по засыпанной гравием аллее.

— Это вот это сейчас называется садом? — Аристарх прижался ушами к стеклу, и его красные глаза округлились от ужаса. — Ваня, остановись, я хочу плакать!

Иван притормозил. Снаружи раскинулось то, что раньше было родовым садом Ангорских. Огромные, вековые дубы выглядели изможденными, на ветвях только-только, словно из последних сил, пробивались листья. Старые охранные чары всё еще держали купол, не давая городскому шуму проникнуть внутрь, но без подпитки они лишь консервировали увядание.

— Где мои альпийские горки? Где наш знаменитый газон из четырехлистного магического клевера, на котором я так любил пастись? — На глазах кролика блеснули настоящие слёзы.

— Успокойся, — Иван тронул машину с места. — У рода не было денег даже на то, чтобы нанять садовника, не говоря уже о поддержке биомагических форм.

— У нашего рода долги? — спросил кролик.

— Нет, мы слишком гордые, чтобы брать в долг, и поэтому поместье в таком состоянии.

— Ну, хоть одна хорошая новость, — проворчал Аристарх.

Машина выехала на круглую площадь перед домом, и кролик на мгновение затих, подавленный масштабом катастрофы.

Особняк Ангорских представлял собой монументальное здание из серого гранита и мрамора. Прямые, строгие линии, высокие окна и колонны у входа говорили о том, что дом строили на совесть. Но время и дефицит магической энергии не пощадили его. Окна второго этажа были тёмными и кое-где в стеклах виднелись дыры.

— Я не могу на это смотреть, — Пушок зажмурил глаза. — Пойдем скорее внутрь.

Иван поднялся по широким каменным ступеням. Дубовая дверь, потемневшая от времени, отворилась ещё до того, как он успел коснуться ручки. На пороге стоял Степаныч — высокий, жилистый старик. Его морщинистое лицо, стоило ему взглянуть на хозяина, смягчилось, и на губах появилась улыбка. Глаза заблестели.

Из-за плеча выглядывала его жена Марья. Высокая, полная женщина в белоснежном фартуке служила кухаркой в этом доме многие годы.

— С возвращением, Иван Алексеевич, — гулким басом произнес Степаныч.

Он поклонился и замер на полуслове, заметив кролика, сидящего у ног хозяина.

— Это же реликт! Древний фамильяр Ангорских! Я слышал о нем… — голос старика задрожал. Он перевел взгляд на руку хозяина и заметил перстень. — Радость-то какая, Иван Алексеевич. Перстень признал вас?

— Да, Степаныч. Но может, ты уже пропустишь нас в дом?

Старик посторонился.

— Конечно, конечно. Простите, это я от радости забылся.

Они вошли в холл. Первый этаж встретил их чистотой и уютом, но Иван невольно поднял взгляд вверх. Там, за парадной лестницей, царило запустение и разруха после давнего пожара. Иван снял куртку и сразу набросил на плечи домашний кардиган. Дома было прохладно.

* * *

В это же время в особняке Ветровых намечался серьезный разговор.

Виктор переступил порог, невольно втянув голову в плечи. Он ждал от отца криков и обвинений в проигрыше. Однако Максим Викторович, сидевший на диване с планшетом в руках, даже не нахмурился. Напротив, на его хищном лице сияла мягкая улыбка.

— Проходи, Витя, садись, — граф похлопал ладонью по шелковистой замше рядом с собой.

Максим Викторович дождался, пока сын усядется поудобнее, и лишь тогда заговорил:

— Я понимаю твои чувства к этому слабосилку Ангорскому. Но сейчас мне нужно, чтобы ты прекратил любые агрессивные действия в отношении него.

— Еще чего! — вспыхнул Виктор, вскакивая со своего места. — Затронута моя честь. Проиграть этому уроду? Я не могу простить ему такого унижения.

— Остынь. Сначала выслушай меня, — Максим Викторович схватил сына за руку и прилагая усилие, потянул вниз, заставляя опуститься на диван.

— Я отомщу ему. Теперь я возьмусь за дело, — слегка повысил голос Ветров старший.

Сын замолчал и приготовился внимательно слушать.

— У них в поместье находится важный артефакт. Он должен стать нашим. Я давно уже разрабатывал схему, как незаметно завладеть им, не потеряв репутации. Постараюсь оформить опеку над мальчишкой.

— Опеку? Ты с ума сошел? — Виктор недоверчиво уставился на отца. — Еще и дома я буду видеть эту ненавистную рожу? Может, мне еще и братом называть его придется?

— Нет, не придется, — попытался успокоить его Максим Викторович. — Он останется жить в своем полуразрушенном поместье. Я просто заберу нужную вещь, в остальном всё будет по-прежнему. А вначале я еще попорчу ему нервы, нашлю на владения проверки, подниму налоговые ведомости, натравлю чиновников из министерства, которые начнут угрожать ему полным отъемом земли. Когда пацан окажется на грани паники, я явлюсь как спаситель и предложу опеку. И он подпишет бумаги сам.

Виктор немного расслабился. А отец продолжал:

— Но ты должен держаться в стороне, чтобы не испортить мне весь замысел, понятно?

Виктор сидел с угрюмым, недовольным видом. Он даже не пытался скрыть свою досаду.

— Но как можно назвать это местью? — буркнул он. — Мы просто заберем какую-то цацку, а он продолжит ходить по земле?

Максим Викторович снисходительно улыбнулся, глядя на сына как на неразумное дитя.

— Этот артефакт позволял раньше роду Ангорских совершать пространственные переходы без всяких порталов. Если он сможет им воспользоваться, мы потеряем все свои доходы. А если я отниму его — род Ангорских никогда уже не поднимется из небытия и скоро вымрет. Устраивает тебя такая месть? — Максим Викторович внимательно вгляделся в лицо сына.

Виктор обреченно кивнул.

— Тогда держись от него подальше, ты не должен быть ни в чем замаран, даже если когда-нибудь вскроется вся правда.

Отец похлопал сына по руке и поднялся, чтобы выйти из комнаты.

* * *

Ужин в малой столовой был в самом разгаре. Запеченная Марьей утка с брусничным соусом пахла одуряюще. Прядущий невольно сглотнул слюну, хотя Иван, судя по воспоминаниям, частенько ел такое. Рядом дымился картофель с укропом и стояла тарелка с тонко нарезанным домашним сыром.

Аристарх сидел на отдельном стуле, подложив под лапы расшитую золотом подушку. Кролик ел с достоинством, аккуратно подцепив кусочек сыра лапой и при этом умудрялся сохранять такой вид, будто делает одолжение всей мировой кулинарии.

Марья и Степан застыли у буфета, не в силах отвести глаз от хозяина.

— Иван Алексеевич, — не выдержал Степаныч, когда Иван отложил приборы. — Простите за дерзость старого слугу, но… В Академии что-то случилось? Вы ведь даже голос другой имеете. Словно сталь в нем прорезалась. Раньше вы всё больше в книжках прятались, а теперь не узнать вас.

Иван поднял взгляд. На мгновение зрачки его глаз блеснули синим, и старик невольно сделал шаг назад.

— В Академии я понял одну простую вещь, Степаныч, — Иван вытер губы салфеткой. — Быть слабым в нашем мире — слишком дорогое удовольствие.

Марья прикрыла рот ладошкой.

— Ох, Ванечка, — прошептала она. — Точно дед ваш говорите! Да только у нас ведь защита на честном слове держится.

— Защиту мы поправим, Марья, — Иван едва заметно улыбнулся. — Как и всё остальное. Ты подготовь мне на завтра форменный мундир академии.

Женщина закивала и поспешно ушла. Старый слуга смотрел на Ивана одновременно с восхищением, надеждой и страхом.

Пол под ногами неуловимо дрогнул, но Ангорский успел почувствовать этот толчок. Он посмотрел вниз.

— Довольно лирики, — скомандовал голос кролика в голове Ивана, — утка была приемлемой, хотя брусника слегка горчит. Пора заняться делом. Алтарь не ждет, а твои магические каналы звенят, как перетянутые струны. Если мы не сбросим напряжение в систему дома в ближайший час, у тебя дым из ушей пойдет.

Иван убрал салфетку с колен, встал и обратился к слуге:

— Степаныч, принеси фонарь. Мы с Аристархом идем в подвал, к центральному узлу.

— В Алтарный покой? — старик побледнел. — Но туда много лет никто не спускался. Там же даже крысы не живут. Ключ-то у меня есть, но пустит ли вас дом?

— Стены знают своего хозяина, — Иван кивнул кролику. — Пойдем, Пушок. Пора вернуть этому дому голос.

Кролик запрыгнул ему на плечо.

Перед спуском произошла небольшая заминка. Степаныч, отперев дверь подвала, взял фонарь в руку и, сделав вид, что не слышал приказа, юркнул вперед.

— Постой, ты подождешь нас здесь, — решительно заявил Иван, не трогаясь с места.

— Да как же, молодой господин, я оставлю вас одного во тьме. Там и ловушки есть родовые, вы можете пострадать.

— А ты видишь магические ловушки и можешь их нейтрализовать?

— Нет, но…

— Без но. Ты остаешься наверху.

Степаныч передал фонарь Ивану и поплелся на выход, а Прядущий, с кроликом на плече, медленно двинулся вниз, внимательно разглядывая ступени под ногами. Круг света метался по мрачным каменным стенам и лестнице. Становилось все холоднее.

— А почему сюда давно не заходили? — поинтересовался кролик.

— Дед собирался навестить алтарь и поставить новый накопитель маны, когда вернется из похода. Но не успел.

— Ваня, — аккуратно спросил Аристарх, — а где вся твоя семья? Ты сирота?

От такого вопроса Ангорский даже остановился на ступеньке и задумался.

— Н-нет, не знаю. Родители и старший брат уже давно пропали. Отправились в экспедицию, в надежде добыть трофеи. А дед семь месяцев назад ушел на задание, он состоял на службе Императора и у него был магический жетон. Дед абсолютно точно жив, но найти его не могут. Я тогда уже поступил в академию и назначать опекуна не стали…

— Значит, Ветровы спешат захватить поместье, пока ты один?

— Видимо, так.

Иван осторожно продолжил спуск.

— Не кисни! Теперь у тебя есть я, — кролик важно надул щеки и распушил хвост. — Да и сам ты теперь… А кто ты, кстати?

— Прядущий Бездну, легендарный мастер пространства, — спокойно и как-то буднично ответил Иван. — И я совсем не кисну.

— Нам ли быть в печали, с такими-то титулами! — кроличий голос в голове Ивана клоунски рассмеялся.

Тяжелая дверь, обитая свинцовыми пластинами, к которой Ангорский приложил руку, открылась с утробным гулом. Фонарь выхватил из темноты Алтарный зал. Это было идеально круглое помещение из черного, как бездна, базальта. В самом центре на возвышении стоял массивный монолит из светлого камня, испещренный глубокими бороздами рун.

Кролик хотел спрыгнуть, но Иван придержал его.

— Погоди, сначала проверим зал на ловушки, о которых предупреждал Степаныч.

Ангорский немного напрягся и переключил зрение на пространственное, мир снова расслоился. На полу недалеко от входа слабо мерцали два магических образования. Они выглядели как сгустки пространства, пронизанные магическими нитями, причудливо сплетенными в клубок. Иван осторожно обошел их стороной, стараясь не задеть. Один из клубков потянул ему вслед свои нити, но скоро они обмякли и втянулись обратно.

— Ну и запущенность, — Аристарх наконец спрыгнул на пол, и от его лап во все стороны разлетелись клубы серой пыли. — Система в глубоком анабиозе. Ещё пара лет, и дом рухнет, превратившись в груду щебня.

Иван приблизился вплотную к алтарю. Он чувствовал, как его магические каналы, переполненные после стычки с Ветровым, начинают пульсировать в такт едва уловимой вибрации камня.

Ангорский положил ладонь на холодную поверхность камня.

По алтарю мгновенно побежали светящиеся синим буквы:

Обнаружен носитель крови. Статус: Глава Рода (требуется подтверждение). Уровень маны: 0.7 % — критический. Целостность контуров 12 %.

Иван отдернул руку и в замешательстве посмотрел на кролика.

— Почему ты медлишь? — спросил Аристарх.

— Он собирается признать меня главой рода, а как же дед?

— Твоего деда здесь нет. И если ты не сделаешь этого, уже никогда не будет. Соберись, не разочаровывай меня, — кролик злобно зыркнул на Ангорского.

Иван огляделся в поисках чего-нибудь острого и увидел небольшое лезвие, выступающее над поверхностью камня. Он решительно провел по нему ладонью и скривился от боли, но руку не убрал.

Ничего не произошло, тогда он поднял руку и посмотрел на ладонь. Там выступили несколько красных капель и тут же свернулись. Слишком холодно, организм направил всю кровь к сердцу и внутренним органам. Иван энергично потер ладони друг о друга, подул на них, пытаясь согреть своим дыханием. Потом снова прижал ладонь к лезвию и быстро двинул ее в сторону.

Густая, темная кровь упала на белую поверхность алтаря и стала медленно впитываться в камень. Перед магическим взглядом пространство пошло волнами.

Дом вздрогнул.

Сначала раздался звук, похожий на вздох великана. Затем руны на алтаре вспыхнули ядовито-синим цветом. Пыль на полу мгновенно испарилась, сметенная волной чистой энергии. Синие светящиеся руны побежали по полу, расходясь кругами от алтаря, потом они забрались на стены. Иван стиснул зубы — алтарь начал жадно выкачивать из него излишки маны, которые жгли каналы после дневного боя.

— Принимай, старик! — прорычал Иван, опираясь на камень двумя руками и вливая силу в застывшее сердце дома.

Магическая проводка особняка оживала. Наверху, в жилых комнатах, звякнули люстры, а в подвале с лязгом провернулись скрытые шестеренки.

По алтарю поползла новая надпись:

Регистрация носителя завершена. Приветствуем, граф Ангорский. Базовые функции: Активны. Уровень маны: 10 %, требуется накопитель класса “А”. Контуры защиты восстановлены. Режим ожидания…

Спустя минуту свечение угасло, сменившись ровным, едва заметным мерцанием. Иван пошатнулся, его лицо побледнело, но в глазах горел триумф.

— Ну вот, — Аристарх довольно облизнулся. — Минимальный паек поместье получило. Пойдем наверх, а то ты сейчас в обморок грохнешься.

Иван перевязал ладонь платком, найденным в кармане, и огляделся. Алтарный зал выглядел теперь величественно. Удовлетворенно кивнув, он направился на выход. Закрывая тяжелую дверь зала, Иван подумал, что теперь назад дороги нет. Теперь он Ангорский, и проживет эту жизнь достойно, возродит род и постарается на полную катушку наслаждаться своей новой молодостью. Опираясь одной рукой о стену, он стал подниматься по ступеням. Наверху его подхватил Степан и помог добраться до постели.

Комната показалась такой родной и знакомой. Она встретила их мягким светом магических ламп. Просторное помещение было полупустым, все ценные вещи продали. Дубовый письменный стол был завален учебниками и тетрадями из Академии. А герб Ангорских на стене — зеленый, четырехлистный клевер на синем поле — потускнел так сильно, что его было почти не разглядеть. На стеллажах вместо магических артефактов пылились лишь пустые подставки.

Там, опустив Ивана на кровать, старик засуетился:

— Сейчас, сейчас, Марья вам восстанавливающего отвара приготовит. Много сил потратили, Иван Алексеевич. Лампы-то на этажах сами загорелись. На втором этаже стекла в окнах восстановились. А из подвала теплом потянуло. Дом словно задышал.

— Он и правда пробудился. Неси свой отвар, Степаныч. Завтра в восемь утра я должен быть в кабинете у графа Рязанова и не хочется предстать перед ним слабаком.

Через пять минут Иван сидел в постели, а перед ним стоял поднос с отваром и тарелка пирожков с капустой. Кролик уже жевал один из них и довольно щурился. Иван отхлебнул из чашки и, опустив ее на поднос, увидел, что камень в кольце на мгновение зажегся багровым светом, очень похожим на глаза Пушка.

Кольцо укрепило их связь. Теперь перстень начал медленно впитывать остаточное напряжение из его магических каналов, работая как стабилизатор.

Ангорский доел пирожки и запил их восстанавливающим зельем, чувствуя, как тело расслабляется, а веки тяжелеют. Иван вытянулся на чистых простынях, тело ныло, но это была приятная, живая боль.

Он закрыл глаза, и на мгновение память подбросила картинку из прошлого: бесконечные ледяные пустоши и он сам — одинокая искра среди тьмы. Там было величие, но не было тепла. Нигде Прядущий подолгу не задерживался, постоянно перемещаясь, не имея ни дома, ни кровати. Вечный бой, вечный холод и одиночество.

“Кто бы ни забросил меня в это тело — спасибо. Я не отдам этот дом и этот запах домашней еды никому. Нужно только научиться лучше играть роль бедного сироты. Хотя смотреть на этих местных магистров как на равных — та ещё задачка”.

Аристарх, устроившийся в ногах, приоткрыл один глаз:

— Хватит рефлексировать, Ваня. Спи. Завтра в академии нам придется изображать очень примерных мальчиков. Постарайся хотя бы не смеяться в лицо Рязанову.

Иван едва заметно улыбнулся. Ему здесь определенно нравилось.