Иван шёл в русский магазин. Коляска ловко лавировала между прохожими, Серёга сонно клевал носом, и в конце пути — до магазина было полчаса быстрым шагом — он вполне мог крепко заснуть.

«Хорошо бы, — думал Иван, — не любит парень ходить за покупками.»

Полуторагодовалый парень обожал быструю езду в коляске по городу или парку под чутким папиным управлением, но терпеть не мог броуновских блужданий по тесным проходам магазинов.

Длинная центральная улица Шёнезака, по-старинному мощённая булыжником, сначала тянулась между такими же старинными и аутентично немецкими малоэтажными домиками, но ближе к окраине стремительно осовременивалась и теряла национальный колорит. Русский магазин, торговавший продуктами восточноевропейской кухни, по внешнему виду ничем не отличался от типичных супермаркетов в самых разных городах мира. Ассортимент товаров тоже был достаточно классический — непременная гречка польского разлива, разнообразные консервы, варенье, сушки, конфеты и, конечно же, обычные буханки бородинского, а не те сверхплотные, но хрупкие кирпичи, которые продавались в немецких магазинах под видом чёрного хлеба.

Однако имелись у русского магазина в Шёнезаке и свои особенности. Иван с улыбкой вспомнил, как гостивший в их доме друг из Алабамы пытался найти в магазине мацу. Но если в русском магазине американского Бирмингема маца входила в стандартный ассортимент и всегда имелась в наличии, то здесь, в Шёнезаке, продавцы даже не знали, что это такое. Друг безмерно удивился — выходило, что он совершенно зря потратил час на дорогу туда и обратно.

Впрочем, лично Ивана маца не особо волновала — Пасху он отмечал по православной традиции, а не по иудейской. Совсем другой продукт занимал его мысли, когда он шёл в магазин. Иван не оставлял надежды найти нормальный майонез. Многочисленные майонезные бренды, украшавшие полки местных супермаркетов, отличались друг от друга только упаковкой. Производились же они все по единому рецепту, который, по тайному убеждению Ивана, являлся ничем иным, как секретным оружием Третьего рейха, запущенным наконец в массовое производство. Майонез был сладким!

Русский магазин в плане майонеза ничем не отличался от немецких. То есть упаковки были другие — с русскими надписями, но производился продукт в Германии по тому же беспощадному рецепту. Иван перепробовал уже все бренды, и в этот раз собирался проверить, не пропустил ли он случайно полку с майонезом российского производства. Последний шанс казался зыбким и призрачным, но попытаться стоило.

Коляска въехала колесом в ямку между булыжниками, Иван на мгновенье замешкался, сбавив темп, и его обогнала совсем юная девушка в лёгком летнем платье. Она быстро шла по улице, прижимая рукой увесистую чёрную кожаную сумку, свисавшую с плеча. Сумка казалась гротескной пародией на дамскую сумочку — те же пропорции, но размеры как у солидного мужского портфеля. Вдобавок сумка была забита до отказа — молния не застёгивалась, и Иван успел разглядеть светлый глянцевый блеск каких-то пакетов.

«Упаковки с майонезом?» — мелькнула у него дикая мысль, и он чуть не рассмеялся.

«Да я помешался на этом несчастном майонезе, всюду он мне чудится», — одёрнул себя Иван и заспешил к магазину.

Девушка его опередила. Она свернула к дверям магазина, повернувшись в профиль, и Иван чуть не окликнул её. Вылитая Наташа! Но девушка была гораздо моложе, это было очевидно с самого начала, когда она только обогнала его. Лет шестнадцать, не больше.

Но как же она походила на Наташу! Глаза того же неповторимого оттенка — Саня как-то назвала этот цвет «орешки с изумрудами» — вроде бы карие, а вроде бы и зелёные. Чёрные длинные ресницы и густые брови, тоже очень тёмные. Волосы светло-каштановые и острижены ровно до той длины, какую предпочитала Наташа. Форма носа, подбородка, а больше всего её решительное выражение лица тоже казались хорошо знакомыми. На мгновение Ивану показалось, что он нашёл одно явное отличие — девушка была выше Наташи, но, переведя взгляд на её босоножки, он понял, что всё дело в высокой платформе и каблуке. Наташа тоже иногда носила такую обувь, чтобы компенсировать свой небольшой рост.

«У Наташи нет сестёр, — лихорадочно думал Иван, — может двоюродная?»

Но откуда такое невероятное сходство у кузин? А главное, Наташа наверняка рассказала бы Сане и Ивану, если бы её родственница собралась приехать в Шёнебек. Передала бы гостинцы, тот же майонез, например.

«Опять я про майонез, — обругал себя Иван, — кто о чём, а вшивый о бане.»

Посмотрев на Серёгу, папа заметил, что мальчик задремал, но момент был всё ещё рискованный — в магазине мерное покачивание коляски прекратится, и полусонный младенец может почувствовать перемену обстановки. Стоит Серёге открыть глаза и обнаружить, что его самым предательским образом завезли в магазин, как он устроит скандал. Иван хотел уже проехать полквартала вперёд, а потом вернуться с прочно уснувшим сыном, но страшная догадка мелькнула у него в голове. Что если девушка, очень похожая на Наташу, тоже ищет нормальный майонез? Скупает все бренды, какие под руку подвернутся, поэтому и сумка такая набитая. Иван представил, как она идёт вдоль стеллажей, окидывая их хищным взглядом, и вдруг выхватывает ту единственную пачку московского «Провансаля», которая совершенно случайно завалялась на нижней полке.

Иван решительно направил коляску к магазину. Внезапно он ощутил, что смертельно устал от особенностей местного быта, как будто этот несчастный майонез стал последней каплей. Жизнь в Шёнезаке угнетала своей неторопливостью и неповоротливостью — они уже несколько месяцев здесь живут, а до сих пор не смогли нормально обустроиться, даже Интернета и телефона нет в квартире. Да и саму квартиру удалось снять только через шесть недель после приезда. Такая сверхсветовая для здешних порядков скорость объяснялась просто: их дом пользовался дурной славой. Желающих там поселиться было немного, квартиры стояли пустые. А по-хорошему здесь на любое самое незначительное дело нужно закладывать минимум полгода. Если хочешь быстрее, то все кругом только плечами пожимают, откуда ты такой нетерпеливый взялся.

Они с Саней давно уже обсуждали, не переехать ли в далёкое американское захолустье — их друзья в университете Стокса предлагали подать заявки на открывшиеся там вакансии. Место тихое и беспонтовое, кругом бескрайние кукурузные поля, зато с обустройством проблем не будет. А со временем, кто знает, и в Стоксе может наука расцвести. Они с Саней молодые, талантливые и амбициозные — смогут привлечь финансирование в провинциальный университет. Саня внутренне уже склонялась в пользу Стокса, лишь Иван пока колебался в нерешительности.

В магазине тихо и безлюдно. Девушки с тяжёлой сумкой нигде не видно. Серёга продолжает дремать. Привычным маршрутом Иван прокатил коляску по проходам, закинув в подвесную корзину между колёсами пачку гречки, макарон, пару банок лосося и пакет ванильных сушек. Показались стеллажи с майонезом. Взгляд Ивана безнадёжно скользил по знакомым названиям давно испробованных и забракованных марок.

«Похоже, придётся переезжать в Стокс, — подумал он отстранённо, как будто кто-то другой прямо сейчас принимал за него нелёгкое решение, — там хотя бы майонез съедобный.»

Серёга шевельнулся — почуял, что быстрая езда закончилась. Надо срочно идти на кассу. Ни на что уже не надеясь, просто для очистки совести, Иван обежал глазами нижнюю полку. Аккуратными рядами на ней стояли пачки майонеза «Оливковый» известной российской торговой марки. Недоверчивый Иван схватил одну из пачек и прочитал адрес производителя на упаковке — сомнений не осталось, перед ним и правда лежало сокровище в виде десяти упаковок настоящего майонеза, а не сладкого немецкого фейка.

В корзине поместилось не всё. Тогда Иван положил несколько пакетов на сиденье коляски рядом с Серёгой. Тот пока ещё дремал, но уже довольно беспокойно. Нужно быстро прорываться через кассу со своими бесценными трофеями.

Около кассы Иван снова увидел ту девушку с чёрной сумкой-переростком. Она покупала майонез. Иван ревниво взглянул на упаковку и с облегчением убедился, что это один из ненавистных ему сладких брендов. Впрочем, у девушки могли быть другие вкусы. Она быстро расплатилась и сунула пачку в сумку, застегнув молнию.

Касса освободилась, но возникло неожиданное препятствие. У кассира никак не получалось считать штрихкод на майонезе. Серёга начал возмущаться — пока ещё тихонько, толком не проснувшись, но надолго его терпения не хватит. Иван уже предвидел, как следующие полчаса кассир затратит на прогулку к стеллажам в поисках артикула товара и неторопливую беседу с управляющим с целью получения дальнейших инструкций, а потом невозмутимо скажет Ивану, что продать ему именно этот майонез нет никакой возможности. Не выберет ли любезный герр другой майонез? И всё это под непрекращающийся ор разъярённого младенца.

Внезапно взгляд кассира упал на бумажку со штрихкодом, приклеившуюся к бортику кассы. Справедливо рассудив, что бумажка отвалилась от непокорной упаковки, кассир провела по ней считывающим устройством, и всё сработало. Правда в чеке, как потом заметил Иван, стояло название совсем другой майонезной марки, но ему было совершено без разницы, переплатил он или нет.

«Das ist mir ganz egal!» — проговорил он мысленно одно из тех немецких выражений, которое давно и прочно вошло в лексикон окрестных славянских народов.

На лице его сияла шальная улыбка, как будто Иван всё ещё не верил своему счастью. Коляска бодро катилась обратно, а довольный Серёга крепко спал в окружении пачек майонеза.

Иван смотрел по сторонам и радовался жизни. Проехав мимо бронзовой скульптуры кита, вздымавшейся прямо посреди улицы — жители Шёнезака помнили своё бурное морское прошлое — он подумал, что через пару месяцев Серёга научится на кита забираться, а ещё через пару месяцев можно будет отвести сына на аттракционы здесь же неподалёку. И как же здорово, что всюду можно ходить пешком, не нужно водить машину. Столько хороших детских площадок, детям на улице все улыбаются, и есть недорогой университетский киндергартен — через три месяца подойдёт их очередь. А что такое три месяца? Не успеешь оглянуться, как они пролетят.

Теперь он даже мысли не допускал о том, чтобы переехать в Стокс.

Открыв дверь подъезда, Иван осторожно закатил коляску в дом. Серёга теперь дрых без задних ног, и при должной сноровке коляску с ним можно будет выкатить на лоджию, не потревожив пассажира. В лифте Иван нажал на кнопку с двузначным номером — они с Саней снимали квартиру в многоэтажном доме. В первые годы после постройки здание считалось элитным: стояло оно прямо в центре Шёнезака, а из окон верхних этажей открывался прекрасный вид на реку и верфи. Но однажды бдительные жильцы застукали в лифте дилера, впаривавшего подросткам травку, после чего все приличные семьи из дома съехали. Впрочем, Ивана и Саню козни дилеров пока мало волновали — Серёга один в лифте не ездил.

Дома Иван с порога обрадовал Саню. Он показал на коляску и тихо, чтобы не разбудить всё ещё спящего сына, сказал:

— Посмотри, что мы добыли в русском магазине.

В голосе его звучала законная гордость.

— Неужели настоящий? — так же тихо ахнула восхищённая Саня и стала разбирать припасы.

Когда в коляске остался только Серёга без майонеза, Иван выкатил её на лоджию. Заодно в очередной раз полюбовался широкой рекой и белоснежной океанской яхтой на другом берегу. Из местных верфей две разорились, когда сократились расходы на военные корабли, а две других пока держатся на плаву за счёт заказов от арабских шейхов и российских олигархов. Но всё равно в Шёнезаке очень много безработных. В их доме безработных тоже хватало — здесь им предоставлялись жилищные субсидии от государства.

Прежде чем уйти с лоджии, Иван бросил ещё один взгляд на реку. Хотя жильё в их доме больше не считалось статусным, вид из западных окон по-прежнему открывался прекрасный.

— Знаешь, мне сегодня показалось, что я увидел Наташу Колязину. Прямо около русского магазина, — припомнил Иван, заходя на кухню.

Саня тем временем любовно убирала в пластиковый ящик упаковки с майонезом «Оливковый». Кухня им досталась лишь частично укомплектованная мебелью: тумбы на полу были, а шкафы на стенах отсутствовали. Поскольку Серёга уже активно ползал и исследовал на вкус и прочность всё, до чего мог дотянуться, в нижних ящиках нельзя было хранить ничего, кроме кастрюль и сковородок. Но Иван вышел из положения, прикупив больших пластиковых ящиков и водрузив их на тумбочки.

— Наташа тоже покупала майонез? — улыбнулась Саня.

— Да, именно это она и делала, — улыбнулся в ответ Иван.

— Но это не могла быть Наташа, — возразила жена, — она же сейчас в Торонто. Помнишь, я тебе фото от неё показывала утром на работе?

— А, ну да, тот небесной красоты пейзаж с красными и жёлтыми деревьями. Но я и так сразу понял, что это не Наташа. Это была какая-то совсем молоденькая девчушка. У неё ещё дамская сумочка очень забавная — почти как чемодан, только с длинными ручками, чтобы на плече нести.

— Не из глянцевой чёрной кожи? — заинтересовалась Саня. — С длинной молнией наверху, но без кармашков и клапана?

Иван замер и внимательно посмотрел на жену, пытаясь увидеть искорки смеха в её глазах. Она часто подшучивала над ним, но сейчас на лице её отражалось лишь самое обычное любопытство, не предвещавшее никакой интриги.

— Ты меня разыгрываешь? — спросил он наконец, не поверив своим глазам. — Ты знаешь ту девушку! Это Наташина родственница?

— Неужели угадала? — в голосе Сани прозвучало неподдельное удивление. — Я просто описала старую Наташину сумку. Видела у неё дома, она в ней документы хранит. Чем-то она ей дорога, как память. И вроде бы она её привезла как раз из Германии.

— Но эта сумка выглядела как новая. Как будто только что из магазина.

Иван ясно помнил набитую под завязку сумку, на ней не было ни единой потёртости или царапины. Затем он припомнил ещё кое-что:

— Странная вещь… Когда та девушка заходила в магазин, сумка не застёгивалась. Казалось, сейчас лопнет по швам. Зато потом, после кассы, сумка выглядела полупустой. Хотя должна была бы раздуться ещё сильнее.

— Может это волшебная сумка? Как у Мэри Поппинс или Гермионы? — предположила Саня.

История с девушкой, похожей на Наташу, и загадочной сумкой увлекла её не на шутку. По озадаченному виду мужа Саня поняла, что он тщетно пытается найти правдоподобное объяснение свои наблюдений.

— Может, она что-то выбросила из сумки, когда зашла в магазин? — высказал он более реалистичное предположение. — Какой-нибудь особый мусор, батарейки, например? Или бутылки?

Сортировка мусора — неотъемлемая черта немецкого образа жизни. Во многих магазинах стояли ящики для вторсырья разных типов: стеклянной тары, пластиковых бутылок, алюминиевых банок.

«Только когда она успела всё это сделать, — мысленно спросил себя Иван, — если я вошёл сразу вслед за ней?»

— А может, она выложила содержимое сумки на полку в магазине? — высказала ещё одну гипотезу Саня.

Ей нравилось придумывать нестандартные решения на грани фантастики или даже за гранью.

— Майонез! — рассмеялся Иван. — Это она принесла российский майонез, чтобы я его купил. Как тебе такая идея?

— Логично! — поддержала его выдумку Саня. — Наверно, она состоит в тайном неотевтонском ордене. Орден помогает страждущим иммигрантам вроде нас. Узнали, что мы загибаемся здесь без нормального майонеза, и решили нас облагодетельствовать. Послали своего лучшего агента.

— Точно! А на Наташу она похожа, потому что брала у неё уроки русского языка, и теперь во всём старается ей подражать. Поэтому даже сумка, как у Наташи.