Мужчина у стены действительно выглядел как Воронцов. Сергей видел его на фотографии достаточно долго, чтобы не сомневаться: те же скулы, тяжёлые брови, узкий рот, волосы с ранней сединой у висков. Сходство с самим Сергеем здесь, вживую, било ещё сильнее. Не двойник и не близнец — скорее человек, которого могли бы принять за отца, если бы возраст совпадал. Только Воронцов стоял в комнате 2007 года в рабочей куртке образца семидесятых и выглядел лет на сорок пять, хотя должен был давно перевалить за шестьдесят.

Петрович произнёс фамилию почти шёпотом.

— Воронцов…

Мужчина посмотрел на него, но не узнал.

— Вы меня знаете?

Петрович нахмурился.

— Видел фотографию.

— Тогда нет.

Сергей включил Диагностику. Интерфейс несколько секунд молчал, затем выдал:

ОПЕРАТОРСКИЙ ОТПЕЧАТОК

НОСИТЕЛЬ: ОТСУТСТВУЕТ

СОСТОЯНИЕ: АРХИВНОЕ

ДАТА ФИКСАЦИИ: 23.08.1994

— Ты не Воронцов, — сказал Сергей.

Мужчина чуть улыбнулся.

— Уже лучше.

— Запись?

— Не совсем. Буфер сохраняет состояние оператора достаточно подробно для сервисного взаимодействия. Я — то, что он оставил здесь вместе с защёлкой.

— То есть очень продвинутый автоответчик.

— Если тебе так проще.

— Мне всегда проще, когда непонятная хрень получает бытовое название.

Нестерова шагнула в комнату и сразу подняла прибор. Воронцов посмотрел на неё.

— Центральный оператор.

— Нестерова. Допуск третий.

— Тогда прибор убери. Здесь он тебе соврёт.

Она нахмурилась, но Сергей посмотрел на её экран: тот действительно показывал пустую комнату и нулевую активность. Нестерова убрала устройство.

— Откуда вы знаете, что мы придём? — спросила она.

— Я не знаю. Я реагирую на территориальный профиль. До вас сюда уже входили.

Сергей перестал улыбаться.

— Когда?

— Семь минут назад по внешнему времени.

— Кто?

— Профиль скрыт. Центральный доступ, не территориальный.

Нестерова резко сказала:

— Какой уровень?

— Не определён. Маска старая.

— Что он взял?

— Защёлку не смог. Она не признаёт чужой профиль.

Сергей выдохнул.

— Уже праздник.

— Взял сервисный маркер буфера.

— Что это даёт?

Архивный Воронцов посмотрел на него.

— Возможность открыть другие нулевые хранилища без локального оператора.

— Праздник отменяется.

Петрович подошёл к двери и выглянул на площадку. Никаких следов незнакомца не было. Старушка из восемьдесят второй квартиры выглядывала из-за своей двери, несмотря на запрет и Сергей махнул ей, чтобы спряталась. Она демонстративно закрыла дверь только наполовину.

— Он куда ушёл? — спросил Сергей.

— Через внешний переход.

— Куда?

— Не знаю.

— Вы с Синицыным точно вместе работали. Манера отвечать одинаковая.

Воронцов усмехнулся.

— Если ты действительно следующий оператор участка, привыкнешь к тому, что сеть не обязана знать всё.

— А я не обязан это любить.

— Это тоже знакомо.

Сергей посмотрел внимательнее. Даже выражения лица иногда совпадали неприятно точно. Но сейчас не время заниматься генеалогией с призраком технического состояния.

— Защёлка где?

— В буфере.

— Это я уже понял. Конкретнее.

— Ты должен её найти.

— Конечно. Нормально дать в руки нельзя.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что если я могу указать место, любой, кто получит доступ к записи, сможет заставить меня указать место.

Сергей помолчал.

— Ладно. Умно.

— Воронцов был не совсем идиотом.

— Уже родственник.

Архивная фигура посмотрела на него с лёгким интересом.

— Ты тоже это заметил?

Сергей напрягся.

— Что именно?

— Сходство.

— Трудно не заметить.

— У меня нет данных о причине. Воронцов специально не оставил родственные архивы в буфере.

— Специально?

— Да.

— Значит, что-то знал.

— Вероятно.

— И опять «не знаю».

— Ты предпочёл бы ложь?

Сергей вздохнул.

— Нет. Это и бесит.

Комната за спиной архивного Воронцова дрогнула. Стена стала прозрачной, за ней проступил знакомый длинный коридор нулевого буфера. Только теперь Сергей видел его иначе. Не как бесконечную ловушку, а как склад состояний: двери, технические помещения, куски квартир, лестниц, щитовых. Всё, что когда-то провалилось сюда из дома и связанных узлов, лежало слоями.

— Буфер нестабилен, — сказал Воронцов. — Неавторизованный доступ нарушил индекс.

— По-человечески.

— Комнаты перемешиваются.

— Вот. Можешь же.

Система показала:

НУЛЕВОЙ БУФЕР 1847

ЦЕЛОСТНОСТЬ: 46%

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ЗАЩЁЛКА: ПРИСУТСТВУЕТ

ТОЧНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

— Отлично, — сказал Сергей. — Ищем иголку в квартире, которой нет.

Петрович поднял монтировку.

— Я с тобой.

Нестерова тоже сделала шаг.

Воронцов посмотрел на неё.

— Центральный профиль будет менять буфер сильнее.

— Почему?

— Он воспринимает вас как внешнее управление.

Сергей кивнул.

— Оставайся у двери. Если кто-то вернётся — сообщишь.

— Я не люблю оставаться снаружи.

— Поздравляю. Я тоже много чего не люблю.

Она хотела возразить, потом согласилась. Петрович пошёл с Сергеем. Архивный Воронцов не двигался, но его голос следовал по коридору, будто звучал из стен.

— Защёлка связана с исходным состоянием участка. Ищи не предмет.

— А что?

— Связь.

— Очень помог.

Коридор менялся каждые несколько метров. Справа была кухня из восьмидесятых, где на столе стояла кастрюля и ещё шёл пар. Слева — пустой лифтовый холл, которого в доме никогда не было. Дальше — кусок подвала с кирпичной стеной. Сергей включил Диагностику II и перестал смотреть на декорации. Между всеми состояниями тянулись тонкие линии. Большинство обрывались. Одна уходила глубже и светилась тускло-зелёным.

— Нашёл направление.

— Вот поэтому ты здесь, — сказал голос Воронцова.

— Не начинай загадочно. Я нервный.

Петрович шагал рядом, время от времени касаясь стен рукояткой монтировки. В одной комнате они увидели ту самую девочку Лену из 1989 года, только это было не живое существо, а застывший фрагмент: девочка сидела на полу и рисовала. Сергей остановился.

— Это она?

— Состояние до первого перехода, — ответил Воронцов. — Буфер хранит остатки.

— Можно удалить?

— Можно. Не сейчас.

— Потом, значит.

— Да.

— Ненавижу вас всех.

Они прошли дальше. В другой комнате стоял собственный Сергей из той первой сцены — тот, который говорил из-за двери «не открывай, я уже открыл». Теперь стало понятно, что голос не был живым двойником. Буфер просто вытянул возможное состояние Сергея, где тот сделал другой выбор и использовал его как предупреждение или приманку. Фигура сидела у стены с обожжённой рукой и смотрела в пол.

Петрович остановился.

— Вот откуда.

— Ага.

— Ты там помер?

Система показала состояние:

ВАРИАНТ: ОПЕРАТОР ВОШЁЛ ДО СТАБИЛИЗАЦИИ

ИСХОД: НЕСОВМЕСТИМ С ТЕКУЩИМ

Сергей усмехнулся.

— Похоже, смену не сдал.

Он не стал смотреть дольше. Не хотелось знать подробности собственной неправильной смерти.

Зелёная линия привела в старую щитовую. На стене висело семь одинаковых металлических коробок размером с ладонь. Все серые, без надписей. Диагностика на каждой показывала одно и то же:

ОБЪЕКТ НЕ ОПРЕДЕЛЁН

— Очень смешно, — сказал Сергей.

Голос Воронцова ответил:

— Я предупреждал: защёлка не предмет.

— Тогда зачем семь коробок?

— Чтобы чужой взял неправильную.

— А неправильная что делает?

— По-разному.

Петрович отступил на шаг.

— Хороший мужик был.

— Очень.

Сергей смотрел не на коробки, а на зелёную линию. Она подходила к стене и разделялась на семь одинаковых ветвей. Обман был сделан даже на уровне связи. Но одна ветвь шла не от коробки к ТЭЦ, а наоборот — от всего участка к коробке. Разница почти незаметная.

— Вот ты где.

Он протянул руку к пятой.

Воронцов сказал:

— Уверен?

— Нет.

— Тогда зачем берёшь?

— В моей работе уверенность появляется после ремонта. До него только опыт и мат.

Сергей снял коробку.

Шесть остальных мгновенно рассыпались серой пылью.

В руках осталась тяжёлая пластина из керамики и металла. На одной стороне знак треугольника в круге, на другой — выемка под ладонь.

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ЗАЩЁЛКА ЦП-4

ПРОФИЛЬ: УЧАСТОК 0

СОСТОЯНИЕ: ИСПРАВНО

— Есть.

Буфер сразу начал трястись. Стены поплыли, двери захлопнулись. Целостность сорок процентов, тридцать восемь.

— Почему разваливается? — спросил Петрович.

— Защёлка была опорой части индекса, — ответил Воронцов. — Уходите.

— А ты?

— Я останусь в буфере.

Сергей остановился.

— Это тебя уничтожит?

— Нет. Архивное состояние привязано к другому слою.

— Слушай, Воронцов. Если настоящий ты ещё жив…

Фигура появилась в конце коридора, уже прозрачная.

— Не ищи меня через центр, — сказал он.

Нестерова у двери наверняка слышала. Архивный Воронцов посмотрел прямо на неё и добавил:

— Это не обвинение. Это инструкция по безопасности.

— Где искать? — спросил Сергей.

— Сначала почини участок.

— Да вы издеваетесь.

— Потом поймёшь.

— Опять потом!

Воронцов улыбнулся.

— Значит, Синицын жив.

Фигура исчезла.

Коридор начал складываться. Сергей и Петрович побежали к выходу. Пространство менялось быстрее: вместо восьмого этажа на секунду появился подвал, потом чужая квартира, потом лестничная площадка. Сергей держал зелёную линию к текущему состоянию и тащил Петровича за рукав, когда старик хотел свернуть к знакомой двери.

— Не туда!

— Я вижу выход!

— Это 1986 год!

— Откуда знаешь?

— На стене Горбачёв висит!

— Аргумент!

Они прыгнули через последнюю границу и вывалились на площадку восьмого этажа. Нестерова захлопнула дверь № 0. Та дрогнула и растворилась в стене.

Стабильность дома поднялась до шестидесяти восьми процентов.

Сергей несколько секунд лежал на полу и держал защёлку на груди.

Старушка из 82-й квартиры снова открыла дверь.

— Молодой человек, у вас там всё?

Сергей повернул голову.

— Бабушка, я очень хочу когда-нибудь ответить «да».

— А сейчас?

— Сейчас не рекомендую лифт и вообще любые двери с нулём.

Она кивнула так, будто совет был вполне бытовым.

Обратно к ТЭЦ ехали с сиреной. Петрович ругался на машины, которые не уступали, Нестерова держала связь с Мироновым. Раскрытие перехода выросло до двадцати девяти целых четырёх десятых. Механический отказ удерживал, но внешняя команда снова пыталась поднять сервисный ключ. Синицын блокировал вручную.

Насосная тем временем поднялась до тридцати шести процентов. Группа Нестеровой нашла там старую обратную перемычку и развернула поток. Сергей услышал доклад и впервые за ночь позволил себе улыбнуться без сарказма.

— Справились.

— Пока да, — сказала Нестерова.

— Не «пока». Дай людям пять минут гордости.

— Вы заражаете дурными привычками.

— Поздно. Ты уже приказ нарушала.

На ТЭЦ их ждали у нижнего входа. Синицын выглядел старше, чем полчаса назад: седой почти полностью, морщины глубже. Петрович увидел и замер.

— Григорич?

— Потом восстановится, — ответил тот.

— Точно?

— Вероятно.

— Ненавижу это слово.

Сергей показал защёлку.

— Вот.

Синицын взял, перевернул и выдохнул.

— Она.

— Воронцов просил привет передать.

Все замерли.

— Что? — спросил Синицын.

— Архивный отпечаток. Не настоящий. Сказал, если ты жив — значит, всё совсем весело.

— Похоже на него.

— И ещё сказал не искать его через центр.

Миронов стоял рядом и услышал. Выражение лица не изменилось.

— Очень удобно оставлять инструкции из девяностых.

Сергей посмотрел на него.

— Он специально сказал, что это не обвинение.

— Ещё удобнее.

— Миронов, потом подерётесь. Дверь.

Защёлка вошла в посадочное место контроллера идеально. Система сразу ожила.

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ОПОРА ВОССТАНОВЛЕНА

ДОСТУПНА ПРОЦЕДУРА ЗАКРЫТИЯ

Сергей положил ладонь на выемку.

ТЕКУЩИЙ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР РАСПОЗНАН

Появилось два варианта.

ВОССТАНОВИТЬ БАЗОВОЕ СОСТОЯНИЕ: 23.08.1994

ЗАФИКСИРОВАТЬ ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: 23.08.2007

Сергей смотрел на строки.

— Что будет, если первое?

Синицын резко сказал:

— Не выбирай.

— Почему?

— Базовая опора может попытаться привести связанный сектор к конфигурации девяносто четвёртого года.

— Дома исчезнут?

— Не знаю. Может затронуть только контур. Может больше.

— Прекрасно.

Миронов сказал:

— Текущее состояние повреждено. Фиксация закрепит часть аварийных изменений.

— Какие?

— Неизвестно.

Сергей посмотрел на обоих.

— Вы сегодня соревнуетесь, кто полезнее.

Он открыл карту. Текущее состояние включало живых людей, новые дома, изменённые сети, его отремонтированный дом 1847, стабилизированную подстанцию, спасённых пассажиров лифта. Повреждения можно чинить. Возвращать город на тринадцать лет назад ради чистой схемы — нет.

— Фиксируем текущую.

Миронов хотел возразить.

— Это мой участок, — сказал Сергей. — Я принял.

Он выбрал 2007 год.

Контроллер щёлкнул.

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ ПРИНЯТО КАК ОПОРНОЕ

ЗАКРЫТИЕ ПЕРЕХОДА: НАЧАТО

Раскрытие пошло вниз: двадцать девять, двадцать восемь.

И сразу завыла связь.

— Подстанция нагрузка растёт! — голос Кравцова шёл через рацию Лены и трещал. — Нулевой контур держит, но поток возвращается!

Нестерова получила доклад с насосной:

— У них тоже рост!

Синицын сказал:

— Закрытие возвращает разность в донорские узлы. Надо принимать последовательно.

Сергей открыл карту. Вот теперь он понял, зачем система дала ему весь сектор. Не чтобы смотреть на красные точки. Чтобы управлять очередностью.

ПРИОРИТИЗАЦИЯ: ДОСТУПНА В РЕЖИМЕ АВАРИЙНОГО ЗАКРЫТИЯ

— Лена! — крикнул он в рацию. — Всех на связь. Кравцов — подстанция. Группа Нестеровой — насосная. Коля пусть сидит на Молодёжной у шунта, никуда не уходит.

— Коля уже там?

— Отправь!

— Поняла.

Миронов начал отдавать свои команды параллельно. На секунду возник хаос из голосов. Сергей рявкнул:

— Один говорит! У меня локальная карта быстрее вашей. Миронов, твои люди выполняют по узлам. Не лезь в очередь.

Тот посмотрел зло.

— Хорошо.

Это «хорошо» далось ему тяжелее, чем многие угрозы.

Сергей выбрал подстанцию первым. Она имела восстановленный нулевой электрод и могла принять часть обратной разности.

— Кравцов, готовь старый ноль. Сейчас придёт нагрузка.

— Сколько?

— Не знаю.

— Отлично!

— Ты быстро учишься.

Он открыл канал.

Карта вспыхнула. Узел двадцать один просел с шестидесяти до сорока восьми, затем стабилизировался. Закрытие двери ускорилось: двадцать четыре процента.

— Держит! — крикнул Кравцов.

— Не геройствуй. Если ниже тридцати — сразу говори.

Следующая — насосная. Группа Нестеровой развернула обратный поток и могла использовать резервный бассейн как буфер. Сергей дал им десять процентов нагрузки. Узел просел, но удержался на тридцати одном.

— Больше не давать, — сказала по связи оператор группы.

— Не дам.

Молодёжная была сложнее. Лифт после снятия шунта стоял чистый, но сам узел сохранял высокую способность к переходу. Сергей боялся снова открыть варианты. Он выделил минимальный поток и приказал Коле смотреть только на показатели лифтовой автоматики.

— Если кнопка ноль появится — что?

— Беги.

— Очень профессионально.

— Учишься.

Дверь закрывалась. Двадцать процентов. Пятнадцать.

Под машинным залом снова начали проявляться старые состояния, но теперь они не приходили снаружи — наоборот, втягивались внутрь. Снег за окнами исчезал, рабочие из прошлого растворялись. На десяти процентах Сергей увидел через открытую дверь коридора того самого молодого Синицына 1980-х. Фигура остановилась, словно заметила нынешнего.

Настоящий Синицын тоже увидел себя.

Два человека разных возрастов смотрели друг на друга несколько секунд. Потом старое состояние ушло в белый свет.

Петрович тихо сказал:

— Вот теперь я точно пить начну.

— Ты и так, — ответил Сергей.

— Тогда продолжу профессионально.

Семь процентов.

Внезапно контроллер дёрнулся. Сервисный ключ Синицына снова загорелся красным.

ВНЕШНЯЯ КОМАНДА: ВОЗОБНОВИТЬ ОТКРЫТИЕ

— Опять! — крикнула Нестерова.

Синицын схватился за модуль обеими руками. Его лицо начало быстро меняться: сорок лет, семьдесят, тридцать.

— Они давят мою сигнатуру!

Миронов поднял устройство связи.

— Центральный контроль, отключить внешний канал ЦП-4!

Из динамика ответил незнакомый голос:

— Отказ. Предписано аварийное обнуление узла.

Миронов замер.

— Повторите.

— При нестабильности закрытия выполнить обнуление. Код распоряжения семь-альфа.

Нестерова посмотрела на него.

— Это настоящий код.

Сергей почувствовал холод.

— Если обнулить сейчас?

Синицын через зубы ответил:

— Разорвёт закрытие. Дверь может остаться между состояниями.

— Не выполнять, — сказал Сергей.

Голос из связи повторил:

— Миронов, подтвердите исполнение.

Он смотрел на прибор. Потом на Сергея. Потом на Синицына, которого буквально трясло от нагрузки.

— Отказ в исполнении, — сказал Миронов.

Нестерова резко вдохнула.

— Подтверждаю локальное решение. Центральный канал отключаю.

Он выключил связь.

Сергей усмехнулся.

— Поздравляю. Теперь тебя тоже премии лишат.

— Закрывайте дверь.

— Уже.

Синицын удерживал сервисный ключ. Сергей положил вторую руку на территориальную защёлку.

СОВМЕСТНАЯ ФИКСАЦИЯ

СЕРВИСНЫЙ КЛЮЧ: СТАБИЛЕН 43%

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ КЛЮЧ: СТАБИЛЕН 97%

— Григорич, держись, — сказал Петрович.

— Очень полезный совет.

— Я двадцать лет готовил.

Четыре процента.

Три.

На двух процентах внешняя команда ещё раз ударила по контроллеру. Синицын закричал, но не отпустил.

Сергей активировал Локальный ремонт на защёлке. Резерв, успевший восстановиться до тридцати процентов, рухнул почти в ноль.

ШТАТНОЕ СОСТОЯНИЕ: ЗАКРЫТО

Один процент.

Ноль.

Раздался очень тихий щелчок.

Не взрыв. Не гром. Просто звук нормально вставшей защёлки.

Весь второй слой ТЭЦ погас.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД ЗАКРЫТ

УЗЕЛ 4: СТАБИЛЬНОСТЬ 72%

ЗАЯВКА ЛОКАЛИЗОВАНА

Сергей отпустил руку и медленно сел на пол.

Петрович помог Синицыну. Тот сейчас выглядел лет на пятьдесят и тяжело дышал, но был жив.

— Ну? — спросил Сергей.

— Что «ну»? — ответил Петрович.

— Мир спасли?

Синицын усмехнулся.

— Район.

— И то хлеб. Мир пусть дневная смена спасает.

Карта города обновилась.

Красных точек было уже не тридцать четыре.

Двадцать семь.

Часть узлов самостоятельно вышла из критического режима после закрытия центрального перехода. Остальные остались аварийными, но теперь хотя бы не отдавали ресурс неизвестному потребителю.

Перед глазами Сергея появились строки награды:

ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР УСПЕШНО ЗАВЕРШИЛ СЕТЕВУЮ АВАРИЙНУЮ ОПЕРАЦИЮ

ДИАГНОСТИКА II: 41%

ИНСТРУМЕНТ № 1: СОВМЕСТИМОСТЬ 18%

РЕПУТАЦИЯ СЕКТОРА 0-17: 3%

НОВАЯ ФУНКЦИЯ: ПРИОРИТИЗАЦИЯ I

ДОСТУПНО: РУЧНАЯ ОЧЕРЕДЬ АВАРИЙ ДО 5 УЗЛОВ

Сергей прочитал и засмеялся.

— Чего? — спросил Миронов.

— Мне дали очередь из пяти аварий. Карьерный рост.

— Поздравляю.

— Спасибо. Зарплаты всё ещё нет.

Миронов посмотрел на него устало.

— Моё предложение остаётся.

— Шесть окладов?

— Да.

— Молоко за вредность?

— Тоже.

Сергей подумал.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у меня теперь свой участок.

— Временный.

— Вот когда найдёте постоянного, познакомите.

Миронов чуть улыбнулся.

— Боюсь, сеть уже нашла.

К рассвету они вернулись на базу. Лена спала прямо за диспетчерским столом, положив голову на руки. Коля сидел на диване с кружкой и рассказывал Андрею, как у лифта один раз мигнула нулевая кнопка, но потом исчезла. Шурик с Семёнычем вернулись с обычной аварии и ругались на жильца, который сам поменял автомат на более мощный. Мир вокруг снова стал смешно нормальным.

Сергей спустился в нулевую диспетчерскую один. Карта города светилась спокойнее. Двадцать семь красных точек всё ещё ждали. Он понимал, что сегодняшняя победа не решила даже половины проблем. Просто впервые сеть перестала падать быстрее, чем он успевал смотреть.

На столе лежал журнал смены.

Под утренними записями появилась новая строка:

ЗАЯВОК ВЫПОЛНЕНО: 3

ПЕРСОНАЛ СПАСЁН: 9

ПОТЕРИ: 0

Сергей провёл пальцем по бумаге.

— Неплохо, — сказал он сам себе.

Телефон на столе зазвонил.

Тот самый старый аппарат.

Сергей посмотрел на него. После сегодняшнего дня игнорировать телефон было уже профессионально невозможно.

Он снял трубку.

— Аварийная. Беляев.

Вместо женского голоса центральной диспетчерской несколько секунд шёл тихий треск.

Перед глазами появилось системное окно.

ВХОДЯЩИЙ ОПЕРАТОРСКИЙ ВЫЗОВ

ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ВОРОНЦОВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ

Сергей перестал дышать.

Статус под именем мигнул.

НОСИТЕЛЬ: АКТИВЕН

А потом в трубке мужской голос, очень похожий на его собственный, сказал:

— Беляев? Если ты уже закрыл дверь, значит, у нас осталось совсем мало времени.