Это Иванов отбросил на пол временный протез. Он стоял без штанов и теребил культю. Раздался треск, как будто расклеивалась застежка на липучках, и вдруг откуда-то из-под поросшей шерстью ляжки вывернулась... нога. Нормальная человеческая нога! Нормальных размеров, нормального вида — ну разве что волосы на ней были чуть погуще, чем на правой. Иванов прочно стоял на "своих двоих" и снисходительно ухмылялся, глядя на Матвея.

"Гипноз?" — первая версия, которую выдал упакованный в череп Матвея сверхмощный процессор под названием мозг.

Матвей ущипнул себя, и процессор тут же переключился на разработку другой версии. "Живая нога, которая была загнута особым образом и упрятана под культяпку, как под чехол".

Матвей покачал головой. Объем у культи маловат, да и с суставами неувязка.

А процессор уже отрабатывал новый вариант. "Протез в виде упрятанной в культяшку тонкой оболочки, которая мгновенно раздувается наполнителем из ампулы, наподобие спасательного жилета".

Вот это не лишено смысла. Стоит проверить.

Матвей позабыл про приличия и потянулся к загадочной ноге.

— Вы позволите?

— Нет проблем, — кивнул Иванов.

Нога оказалась плотной, упругой и теплой. Матвей готов был душу заложить, что щупает живое тело. Однако это ровным счетом ничего не означало. Современные материалы позволяют имитировать все, что угодно.

— Если желаете, можете даже уколоть, — предложил Иванов, который, видимо, наслаждался ситуацией и играл с Матвеем, как черт с младенцем. — Он вынул из кармана стеклянную пробирку, отвинтил пробку и вытряхнул на ладонь длинную золотую иглу, точнее, булавку с черной жемчужиной на конце. — Прошу... Совершенно стерильная.

"Мне-то что? Это тебе надо беспокоиться, — подумал Матвей. — Интересно, кстати, зачем он таскает с собой такую штуковину?"

— Ну-ну, смелее...

— Извините, — прошептал Матвей и всадил иглу в мускулистую икру.

— Ой! — вскрикнул Иванов, правда, как-то очень ненатурально.

Из-под острия выступила алая капля.

— Отдадите кровь на анализ? — иронически осведомился Иванов, убирая булавку в пробирку.

Матвей пожал плечами. Кровь тоже ни о чем не говорила. Если бы он сам замыслил мистификацию, то непременно заложил бы под покрытие протеза тонкий слой, заполненный густой красной жидкостью. При необходимости — даже настоящей кровью с консервантом.

— В конце концов, абсолютно не важно, живая это нога или протез, — сказал Иванов. — Главное в другом. Скажите, вам под силу соорудить нечто подобное?

— Нет, — честно признался Матвей. — Я даже не вполне понимаю, как вы все это устроили.

— В том-то и весь фокус, — усмехнулся Иванов. — Видите ли, мы с вами — коллеги. Вообще-то, я специалист широкого профиля, но, в частности, занимаюсь и системным протезированием. На днях имел контакт с вашими заказчиками и продемонстрировал им некоторые из разработанных мной приспособлений. Они сочли, что мои образцы по цене и качеству превосходят ваши на несколько порядков. Да вы и сами только что убедились. Говоря короче, заказчики решили разорвать с вами отношения и передать все ваши контракты мне.

— Как это, разорвать?! — воскликнул Матвей. — У меня производство на полную мощь работает! Я сырье и материалы на целый год закупил. Я смежников подписал... Разве можно так разрывать? А неустойки?!

Он осекся, вспомнив, с кем ведет дела. Его заказчики выплачивали неустойки пулей в подъезде или взрывчаткой под днищем автомобиля.

— Ну а что касается сего артефакта, — Иванов глянул на протез с коровьим копытом, — то это всего лишь розыгрыш. Маленькая дружеская шутка. Не обижайтесь. Мне хотелось посмотреть, каков вы в деле...

Не говоря ни слова, Матвей взял телефон и набрал номер Касьяна.

— Видите ли, этот господин...

— Он уже тебе сказал? — прервал его Касьян. — Вот так-то. Ничего не поделаешь, дружок. Бизнес есть бизнес.

— Касьян! А как же понятия?!.

— Понятия? Дам тебе последний совет, — медленно проговорил Касьян. — Забудь мой номер. Ты понял? Забудь. Не вспоминай даже во сне. Спокойней будет. И безопасней. Прощай.

Это был полный крах. Без централизованного заказчика "ББ" рухнет в один момент. Что делать? Искать иные каналы сбыта? Касьян-монополист не позволит и строго накажет (как именно — о том лучше не думать). Где же выход? Перестроиться на изготовление настоящих ортопедических аппаратов? Одна мысль об этом вызывала тоску. Нет, уж лучше надеть фальшивый протез и побираться в подземном переходе.

Матвей обернулся к Иванову. Тот сидел в кресле и возился со своей левой конечностью. За телефонным разговором Матвей не успел углядеть, куда девалась нога, и каким образом вместо бедра у Иванова опять появился поросший коровьей шерстью обрубок.

Иванов взял со стола Матвеев протез и ловко приладил к культяшке. Матвей машинально отметил, что с цветом — полный порядок. Со стороны нельзя было установить, где кончается бедро и начинается искусственная нога. Видно, Иванов тоже остался доволен. Он даже притопнул копытом.

— Отличная работа. Как раз впору. Нигде не жмет. А конструкция коленного сустава просто великолепна. Могу заверить как специалист.

"Коли ты такой мастак, чего же ты сам себе ногу-то не сделал? И зачем тебе коровья, если есть живая?" — угрюмо подумал Матвей.

Иванов сделал для пробы несколько танцевальных па по кабинету. Не будь Матвей так расстроен, он наверняка внутренне посмеялся бы над его нелепым видом. Однако сейчас вальсирующий джентльмен в строгом пиджаке и галстуке, но без штанов и с коровьей ногой казался ему зловещим.

Иванов вернулся к столу и натянул на себя брюки.

— Превосходно. А теперь вернемся к обсуждению оплаты.

Матвей только рукой махнул. Какая к черту оплата, когда у него только что бессовестно отняли дело, в которое он вложил столько труда и ума и с которым связывал все свои планы и надежды на будущее.

— Не спешите, — сказал Иванов. — Я хочу сделать предложение, от которого вы не сумеете отказаться.

“Ну что еще? Выброситься из окна? Или отдать еще и жену?"

— Вы, разумеется, представляете, насколько для художника утомительно заниматься производственной рутиной, — продолжал Иванов. — Я решил полностью предоставить ее вам.

— Мне?!

— Именно. Предлагаю равноправное партнерство. Будем владеть фирмой "ББ" сообща. На мне — творческое и идейное руководство, на вас — все остальное: заказчики, цеха, бухгалтерия и тому подобное. Доходы честно делим поровну.

Матвей только глазами хлопал.

— Мы поднимем дело на принципиально новую высоту. Полностью меняется сама идеология бизнеса. Замещающее протезирование вместо имитационного, которым вы занимались прежде.

— Замещающее?

— Да, протезы делаются из биосинтетических материалов и со временем полностью срастаются с телом носителя. По сути это имплантанты. Они дадут нам возможность создавать подлинно художественные уродства, на которые неспособны ни грубая природа, ни ваши грубые подделки. Уродства, сконструированные с учетом психологии, настолько впечатляющие, что руки прохожих сами потянутся к карману за подаянием. — Иванов увлекся и говорил с подлинным вдохновением.

— Но ведь придется калечить здоровых людей, — возразил Матвей.

— Глупости! Смотрите на проблему шире. Это всего лишь профессиональная подготовка. Любому работнику требуются качества, которых нет у большинства людей и которые необходимы в его узкой специальности.

— Понимаю, — хмыкнул Матвей. — У землекопа — мышцы, у математика — мозги...

— Мы просто шагнем несколько дальше, — подхватил Иванов. — Хотя, разумеется, наши модифицированные калеки уже не смогут сменить специальность, даже если захотят. Но ведь они и не захотят. В профессиональные нищие идут люди определенного рода.

— Предположим. Но мои протезы можно передать другому, можно хранить, можно...

— Как вы отстали от времени, — вздохнул Иванов. — В наши дни экономически выгоднее выбрасывать, чем хранить. Вы покупаете товар, используете его, а затем пускаете в утиль. Бумажные салфетки, шариковые авторучки, одноразовая посуда, фотокамеры-мыльницы... Я проектирую одноразовые протезы для одноразовых работников. Вот новая идеология нашего с вами бизнеса.

— Бездуховная идеология, уж простите меня.

— Ах так? А вы когда-нибудь задумывались об охране природы? — спросил Иванов. — Представьте себе, что станет с планетой через пару столетий. При ваших темпах производства она окажется вся завалена негниющими пластиковыми протезами. А мои изделия экологичны — после смерти носителя разлагаются вместе с ним.

— В таком случае, не проще ли делать пластические операции? — не унимался Матвей, вспомнив Касьяна с его ножом.

Иванов посмотрел на него как на несмышленыша.

— У каждого свой бизнес. Выращивание хлопка не отменяет производства химических волокон. Пусть хирурги сами о себе заботятся. Еще вопросы?

Больше вопросов у Матвея на нашлось. Кроме одного. Главного. Заданного себе самому. Слов нет, Иванов предлагает выход из тупика. Но согласен ли Матвей плодить калек? Одно дело — мастерить бутафорию, от которой никому нет ущерба. Приходится, конечно, якшаться с Касьяном... Но Касьяны всегда эксплуатировали и будут эксплуатировать убогих — с Матвеем ли, без него, — и с этим ничего не поделаешь. Зато с эргонометричными протезами фирмы "ББ" мнимым инвалидам работать намного удобнее и легче. И милостыню всяк дает добровольно... К тому же, в работе "ББ", предприятия в брехтовском духе, есть элемент игры, абсурда, артистизма, причудливой шутки... Предложение Иванова — это конец шуткам. Ты просто заделываешься компрачикосом, и никаких Брехтов.

— Нет, — твердо проговорил Матвей.

— Что значит, нет? — сощурился Иванов.

— Это значит...

И тут в голове Матвея, словно молния, промелькнула мысль. Черт побери! Если к живому телу прирастает искусственная культяшка, значит, и к реальной культе можно прирастить биосинтетическую ногу или руку. Подлинный переворот в протезировании!

Он чуть было не выкрикнул эту мысль вслух. И, слава Богу, сумел удержаться. Неизвестно, что у Иванова на уме. Нет, разумнее промолчать, а потом, втайне от партнера, наладить цех по изготовлению истинно замещающих протезов. Выходит, все же удастся осчастливить если не все человечество, то хотя бы увечную его часть.

— ...это значит, что хлопок не отменяет нейлона, — закончил Матвей. — Разумеется, я принимаю ваше предложение.

— Ничуть не сомневался. У вас будет полная свобода действий. Мы вряд ли еще увидимся. Я уезжаю... ну скажем так: очень далеко, неважно куда... и оставляю номер счета, по которому вы будете регулярно перечислять мою долю. Отчеты о ходе дел — по электронной почте. Адрес сообщу. Главное, ни на йоту не уклоняйтесь от нового направления в работе. Буду внимательно следить... — Он достал пачку бумаг из кейса, стоящего на столе. — Вот, пожалуй, и все. Осталось подписать договор.

Матвей внимательно изучил соглашение. Оно было составлено просто и ясно. Никаких сомнительных условий, оговорок или приписок мелким шрифтом. Все изложено именно так, как говорил Иванов: полное равноправие, доходы — пополам.

— Чертежи и технологическая документация на новые образцы — в портфеле, — объяснил Иванов. — Разберетесь сами. Там все подробно описано... Ну, чего же вы ждете?

Его подпись уже стояла во всех нужных местах. Все еще подозревая какой-нибудь подвох или фокус, Матвей взялся за перо, а, закончив расписываться, вопросительно посмотрел на новообретенного партнера:

— И все? Душу не потребуете?

— Зачем мне ваша душа? — скривился Иванов. — Вы лучше деньги шлите исправно. Впрочем, буду контролировать. Ну, а засим позвольте отбыть.

Он небрежно свернул свои копии договора, сунул их в карман и двинулся к выходу все тем же вальсирующим манером, пришаркивая изготовленным Матвеем копытом. Взявшись за дверную ручку, обернулся:

— Как видите, я сдержал обещание. Выполнил самое заветное ваше желание. Так ведь?

Матвей не нашелся, что сказать, и растерянно кивнул. Конечно, ему всего лишь вернули его собственное, кровное. Но еще пять минут назад он мог об этом только мечтать. Безнадежно грезить. Выходит, и впрямь исполнилась его мечта?..

Иванов открыл дверь и исчез.

Матвей плюхнулся в кресло и стал яростно тереть руками уши, чтобы придти в себя. Голова у него шла кругом. Что это было такое? И кто это был? Чудо-ортопед, протезист двадцать первого века? Ловкий кидала, мошенник-фокусник? Или же и вправду...

С огорчением Матвей признал, что смекалка, которой он так гордился, подвела его в неподходящую минуту. "Ну что же ты, технический гений, не удумал, как узнать, что за птица этот маскарадный дьявол? — упрекал он себя. — Ну хоть взял бы на худой конец в соседней церкви святой водицы..."

Конечно, он насмехался над собой. Ни в какую святую воду Матвей (два диплома о высшем образовании и с десяток сертификатов об прохождении всевозможных курсов) не верил. А почему, собственно? Если он готов допустить в качестве дикой гипотезы, что повстречался с дьяволом, то автоматически обязан признать также возможность бытия Божьего. Логика, на то она и логика. Минус немыслим без плюса, плюс — без минуса. Тогда и влага, "заряженная" в храме, должна обладать особыми положительными свойствами. И "отрицательный" дьявол будет на эти свойства реагировать...

Все так. Однако критический Матвеев разум, найдя убедительную систему проверки, тут же подверг ее сомнению. Что, если за многие тысячелетия дьявол сумел адаптироваться к святой воде, как таракан к дусту, и нынче она не причиняет ему ни малейшего вреда? Может быть, он даже пьет ее по утрам для укрепления здоровья. Так что и тест с водой ничего бы не доказал.

Но попробовать все же стоило.

А то жди теперь, не сломает ли Иванов другую ногу.