— Что было бы, если бы астероид, уничтоживший динозавров на Земле, промахнулся?

— Э-э…

— Эволюционировали бы они со временем в разумных существ? Стали бы они теми, кто только что сражался в войне со Звёздным Странником?

— Это риторический вопрос, верно?

— Вообще-то нет. Это романтический вопрос. У них были миллионы лет, чтобы развить разум, — и они не справились. А мы, с другой стороны, существуем в нынешнем виде всего тридцать-пятьдесят тысяч лет — в зависимости от того, кого слушать, — и уже вот мы здесь, в двухстах световых годах от Земли. Но для онидов это решающий момент. Мы — их астероид, убивший динозавров, Паула.

Один онид подскакал, неся самый большой самородок, какой они видели. Дино печально улыбнулся ему и обменял драгоценный металл на ещё один кристалл.

— Ну надо же. Я новый Петер Минёйт.

— Кто?

— Питер Минёйт, губернатор провинции Новые Нидерланды. В 1626 году он купил землю у племени из Конфедерации ваппингеров, якобы за безделушки и ткани общей стоимостью в шестьдесят гульденов. Это была лучшая земельная сделка в истории человечества.

— Остров Манхэттен, — сказала Паула.

— Верно.

— Так вы хотите купить горы Каджара.

— И все земли онидов вокруг них. Купить, арендовать — какой угодно договор, какой смогу заключить с «Фарндейлом».

— А потом что?

— Банда тоже это поняла, — сказал Дино. — Поэтому и захватила детёнышей. Понимаешь, ценность онидов простирается куда дальше какой-то руды в тех горах. Разве не ясно? Они — ходячие металлоискатели. И лучше того — они ещё и умные. По крайней мере не глупее земной собаки. А судя по тому, что мы сегодня видели, даже умнее. Я считаю, что могу вполне обоснованно настаивать на присвоении им статуса прото-разумных.

— Это хорошо, — сказала она, стараясь звучать ободряюще.

— Нет-нет. Сейчас они находятся на переломном этапе. Банда собиралась увезти этих детёнышей и разводить их, как люди разводили собак. И они бы сосредоточились на всех неправильных чертах. Тех, у кого сильнее всего развито магнитное чувство, ценили бы превыше всего. Не интеллект и уж точно не независимость. Именно независимость заводчики искоренят в первую очередь. Понимаете? У людей появится экономический стимул вмешиваться в потенциал другого вида. Каждая глухая ферма на каждой новой планете захочет завести онида: он умеет всё, что умеет собака, плюс бонус — находит всё ценное на твоей земле. Эффективный нетехнологический сенсор, который можно бесконечно размножать почти бесплатно.

— Вы уверены, что они прото-разумные?

— Нет. И именно поэтому это такое чудовищное преступление. Они, возможно, никогда не совершат этот подъём из прото-статуса, и мы никогда не узнаем, потому что это случится только через десять тысяч лет. Но вот в чём дело, Паула. Если такие ублюдки, как эта банда, хлынут на эту землю и будут воровать стада, — они никогда, никогда этого не сделают. Определённо. Я должен это остановить, Паула. Я должен защитить их единственный хрупкий шанс эволюционировать естественно.

— Купив Каджара? Что вы будете делать — устроите какой-нибудь протекторат?

— Да. Они выгнали коренных американцев с Манхэттена. Я сделаю наоборот. Это будет Манхэттен наоборот. Я сохраню их здесь в безопасности. Это будет анклав, где эволюция сможет идти своим чередом — без всякого вмешательства.

Паула смотрела на стадо. Сейчас они расходились от места захоронения, кроме самых упорных пяти-шести особей, которые крутились возле Дино в надежде на новые безделушки. Ей это показалось довольно умным поведением.

— Звучит очень достойно.

Настолько, что это задевало её врождённое чувство порядка.

— Вы поможете?

— Да. Я поговорю с Уилсоном. По крайней мере, я смогу выбить вам время, чтобы вернуться и обменять безделушки на золото. И поддержу любую заявку на изменение статуса онидов на прото-разумный.

— Спасибо. Это хорошее начало...

— ...очень долгой дороги, — предупредила она. — Надеюсь, вы понимаете, что делаете. Это будет непросто.

— Перемены никогда не бывают простыми. Именно поэтому они того стоят.