Манхэттен наоборот

Это было через пять дней после Пасхи, когда Париж впитывал тепло от не по-сезонному яркого солнца. Паула Мио, заместитель директора Межзвёздного Управления расследований особо тяжких преступлений, надела тёмные очки, как только вышла из мраморной арки Дворца правосудия. Её группа сопровождения расталкивала репортёров унисферы, толпившихся на широких каменных ступенях. Гам выкрикиваемых вопросов сливался в единый неразборчивый шум. Даже если бы она захотела прокомментировать приговор, её бы все равно никто не услышал. Её всегда удивляло, насколько глупы репортёры, будто кто-то из них мог бы получить эксклюзивное интервью в подобных обстоятельствах.

Впрочем, её мнение вряд ли было бы встречено с одобрением большой толпой протестующих, выкрикивавших и улюлюкивающих за оцеплением, которое городские жандармы выставили поперёк большого бульвара снаружи. Они точно уловили пасхальную тему. Светящиеся голографические плакаты требовали ВОСКРЕСИТЕ ОСКАРА СЕЙЧАС. ОСВОБОДИТЕ МУЧЕНИКА. ОСКАР УМЕР ЗА НАС, СПАСИТЕ ЕГО ОТ НАШИХ ГРЕХОВ.

Её заместитель, Хоше Финн, стоял рядом с тёмным лимузином «Ситроен» Управления, который ждал у подножия широких ступеней. «Поздравляю, шеф», — пробормотал он, когда дверца из малметалла раздвинулась перед ней.

Паула бросила последний взгляд на искаженные злобой лица протестующих, направлявших на неё всю свою ярость. Это было не то, к чему она привыкла. Безусловно, неодобрение и изрядная доля фанатизма из-за того, кем она была. Как единственный человек с Рая Хаксли, также известного как Улей, живший в Содружестве, она давно смирилась со своей известностью. Как и все жители Рая Хаксли, она была генетически профилирована для успеха в своём деле, которое в её случае было полицейской работой — профессией, которая обычно приносила изрядную долю одобрения по завершении успешного дела.

Но не в этот раз.

Длинный «Ситроен» плавно свернул на Елисейские Поля и направился к площади Согласия.

— Знаешь, даже я задаюсь вопросом, правильно ли я поступила, — тихо сказала Паула.

— Я сомневался, — сказал Хоше, — пока ты не привела семьи в офис, чтобы подготовить наше дело. Ты была права, когда сказала, что время не уменьшает тяжесть преступления. Их дети всё равно умерли, настоящей смертью, а не просто потеряли тела.

— Да, — сказала Паула.

Сомнение тревожило её. Это было не то, что она должна была чувствовать, не с её психонейронным профилированием. Всё должно быть однозначно, без места для грязных маленьких эмоциональных отвлечений. Возможно, генетики, создавшие меня, знали о секвенировании ДНК не так много, как им казалось.

Через десять минут они спустились в современный подземный гараж, вырезанный под старым пятиэтажным зданием, в котором размещался парижский офис Управления. За ними закрылись защитные ворота. Она не слишком беспокоилась о том, что кто-то попытается напасть на неё физически; хотя число перемещенных лиц с миров, потерянных во время войны со Звездным Странником, всё ещё было тревожно высоким и сейчас, через одиннадцать месяцев после окончания войны. Количество бездомных и нищих, бродивших по улицам, было слишком велико, несмотря на искренние усилия городских властей найти им места в восстановительных проектах в новых мирах.

Лифт поднял их на пятый этаж, в офис с открытой планировкой, где она руководила. Её команда была на своих местах, что само по себе было необычно. Они бросили на неё обеспокоенные взгляды, словно разделяя коллективную вину.

Алик Хоган поднялся на ноги.

— Извините, шеф, — сказал он. — У него не было записи, но мы не могли отказать…

Алик замолчал, бросив сдержанный взгляд в сторону кабинета Паулы.

Дверь была приоткрыта, поэтому было видно, что кто-то сидит перед её столом.

Паула была вполне довольна собой, когда вошла и закрыла за собой дверь. В Содружестве было не так много людей, которые могли войти в здание Управления без приглашения, не говоря уже о том, чтобы подняться на пятый этаж. И ещё меньше тех, кто захотел бы это сделать. Она сузила список вероятных кандидатов до трёх — Уилсон Кайм был вторым.

— Адмирал, — осторожно сказала она.

Уилсон поднялся и вежливо пожал ей руку. Но ему было уже за три с половиной столетия, с манерами ушедшей эпохи; она и не ждала гневной перепалки.

— Значит, это правда, — сказал он с сожалением. — Ты всегда добиваешься своего.

— Стараюсь изо всех сил, — сказала она, досадуя на себя за оборонительный тон. Она была той, кем была, почему она должна за это извиняться? — Хотя твои адвокаты были хороши.

— Лучшие, что можно было купить за деньги. Но ты представила просто потрясающую аргументацию, Паула.

— Спасибо.

— Это был не совсем комплимент. Оскар Монро пожертвовал собой, чтобы человечество выжило после геноцидной атаки. Разве это ничего не значит для тебя?

— Да. Но не на том интеллектуальном уровне, на котором я работаю. Я не могу позволить этому влиять на меня.

— Господи, — пробормотал Кайм.

— Я сама извлекла его ячейку памяти, — напомнила Паула старому герою войны. Она не вдавалась в подробности того, насколько это было рискованно. Жертвы самого Кайма во время финальной схватки со Звёздным странником были на порядок выше её собственных.

Миллионы пострадали от потери тел на мирах, захваченных и уничтоженных во время конфликта. Клиники по всему Содружеству были переполнены людьми, проходящими процедуру воскрешения, когда их форсированно выращенные клоны интегрировались с воспоминаниями, извлечёнными из их оригинальных тел. И даже при этом можно было бы найти место для одного из величайших бескорыстных героев человечества. Личность Оскара всё ещё оставалась нетронутой в ячейке памяти, которую она извлекла из его изувеченного трупа, дожидаясь нового тела.

Вместо этого она решила судить его за предыдущие преступления, а именно за теракт на станции Абадан десятилетия назад, в результате которого погибли сотни невинных людей. Защита утверждала, что молодой Оскар был обработан экстремистами, и что пассажирский поезд не был настоящей целью. Адвокат, нанятый Уилсоном, был хорош, представляя суду просьбы о помиловании от серьёзных общественных деятелей, включая самого Уилсона. Но Паула подготовила свою аргументацию с таким же профессионализмом. Время не уменьшает тяжесть преступления, утверждала она, и включила показания жертв, родителей детей, убитых на Абадане, которые были слишком молоды, чтобы иметь ячейки памяти. Они не потеряли тела, они умерли настоящей смертью.

Судьи признали Оскара виновным тремя голосами против двух. Он был приговорён к тысяче ста годам отстранения; так как в данный момент у него не было тела, старший судья постановил, что он не должен проходить восстановление тела до отбытия срока. Это было решение, которое защита уже планировала оспорить, когда Паула вышла из зала суда.

— Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы просить о личной услуге, — сказала она Уилсону. — Ты знаешь, что я не могу этого сделать.

— Я знаю, — сказал он.

— Каков твой следующий шаг? Апелляция к Президенту о помиловании? Я подозреваю, что у тебя есть политическое влияние, чтобы это осуществить.

— Что-то в этом роде. Я верну его, Паула. Я не позволю ему встретить участь, которую ты для него уготовила.

— Суд решил. В этом и проблема с этим делом, все думают, что это личное. Я не занимаюсь личным.

— Ты уже говорила.

— Так чего ты хочешь?

— Я здесь, чтобы попросить об услуге.

— Ха! — фыркнула она, садясь за стол.

Уилсон слабо улыбнулся ей.

— Послушай, тебе нужен отдых. Всем нам нужен после того, через что мы прошли на Дальней.

— Со мной всё в порядке, спасибо.

— Половина человечества скрежет зубами от презрения и гнева, когда ты проходишь мимо. Политически тебе нужно сейчас вести себя тихо. Может, стоит заняться чем-то другим на время.

Паула открыла рот, готовая объяснить.

— Да! — сказал Кайм. — Я знаю, что у тебя нет ничего, кроме работы, что ты так профилирована. И именно поэтому я здесь. Ты помнишь Мишель Дювуа?

— Нет.

— Одна из дочерей Жана Дювуа. Она жила на Слиго, когда флот праймов ударил по нему. Ей повезло выбраться.

— Да. Хоше тоже был там. Он сказал, что было непросто.

— Она не хотела никаких особых привилегий, хотя, Господь свидетель, она могла бы получить особняк в любом городе на Земле, если бы попросила. Мы были ей обязаны после того, что сделал её отец. Но я позаботился, чтобы она попала на Менард; это одна из планет в пространстве третьей фазы, которую компания «Фарндейл» быстро осваивает. Всё ускорилось после войны, чтобы дать беженцам с 23-х потерянных миров место для жизни. Это достаточно приличное место, не слишком промышленно развитое, конечно, но это место, где она может начать всё заново.

— Рада это слышать. Так зачем ты пришёл ко мне с этим?

— На Менарде назревает проблема. — Уилсон Кайм слегка поморщился. — Возможно, это слишком сильное слово, но это странно. И это создаёт проблемы. Мишель позвонила мне напрямую по этому поводу.

— Что за проблема? — Паула приказала своему эл-дворецкому вызвать базовое досье на Менард. Данные о планете побежали по её виртуальному зрению, а неоновая графика с бесконечной фокусировкой частично закрывала Уилсона.

— Мишель живёт в Лидиане, это город на континенте Джевахал.

Изображение карты сместилось в виртуальном зрении Паулы, показывая второй по величине континент, чья северная оконечность выступала, чтобы перекрыть полуостров; различные красочные символы роились по суше — предварительные обозначения освоения от корпорации «Фарндейл».

— Аграрный регион, — заметила Паула.

— Отличная почва, хорошие дожди, тёплый климат, минимальная инвазивная местная микробная экология; это идеально для земледелия. И если планете придётся принять хороший процент беженцев с потерянных миров, им нужно будет что-то есть. Сельское хозяйство — наш приоритет. Нам нужно вспахать как можно больше этих широких открытых равнин.

Паула критически посмотрела на него, когда виртуальные изображения растворились до призрачных теней.

— Разве мы не пытались сделать это однажды в бассейне Амазонки? Комиссия по окружающей среде до сих пор проводит восстановительные проекты в этой части земного шара.

— Это чрезвычайная ситуация, Паула. Нам нужно переселить население 23-х миров сейчас, а тех с 47-ми вторых планет нельзя вечно держать во временном гибернаторе. Обустройство для них новых миров к тому времени, когда они прибудут, на десятилетия вперед подорвёт нашу экономику. Иногда нам приходится идти на компромиссы.

— Иногда?

Уилсон уставился на нее раздражённым взглядом.

— Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой о корпоративной политике. Это совсем другое. Местное население на Джевахале нападают на фермы. Весь проект поселения вокруг Лидиана начинает буксовать. Так не может продолжаться, Паула, и это ни в коем случае не должно распространиться на весь континент.

Паула заколебалась.

— Местное население? Ты имеешь в виду пионеров-землевладельцев?

Уилсон Кайм глубоко вздохнул, явно чувствуя себя неловко.

— Нет, Пайла, я имею в виду местную жизнь.

— Инопланетяне? — спросила она в шоке. — Там есть разумные существа? Уилсон, что вы наделали?

— Ничего, — быстро сказал он. — Этих животных называют онидами. Представь себе толстых кенгуру с паучьими ногами, и это будет довольно точное их описание.

Её эл-дворецкий уже извлекал небольшие файлы энциклопедии ксенобиологии об онидах, хранящиеся в унисфере. Изображение примерно соответствовало описанию Уилсона, если добавить тёмно-пурпурный мех.

— Твоя ксенобиологическая команда классифицировала их как неразумных, — прочитала она. — Они торопились, не так ли? Им нужно было открыть планету для переселения беженцев с потерянных миров. Совет директоров «Фарндейла» оказывал на них давление.

— Нет. Категорически нет. Проверь даты. Менард был сертифицирован для поселения до начала войны со Звёздным Странником. Это была корректная оценка ксенобиологической команды, и в любом случае они независимы, они обязаны быть такими.

Паула бросила на него подозрительный взгляд. Она знала, насколько беспристрастными становятся вещи, когда замешана такая огромная компания, как «Фарндейл». Сумма денег, связанная с открытием планеты для поселения, была феноменальной. Мало что могло помешать выдаче сертификата H-совместимости, после того как процесс был запущен. Уж точно не независимая научная группа с дурацким чувством честности.

— Поверь мне, Паула, «Фарндейл» ничего здесь не отменял. Эта классификация была настоящей.

— Хорошо, так что же случилось?

— Вопрос на миллиард долларов. Это началось около трёх недель назад с того, что ониды совершили набеги на некоторые отдалённые фермы Лидиана. Теперь всё серьёзнее. Стаи нападают на любого человека, которого встретят. Никто не покидает теперь пределы города. Наш местный губернатор просит совет директоров «Фарндейла» прислать отряд маршалов с достаточной огневой мощью, чтобы истребить все стада онидов на территории. И с каждым днем он просит громче. Пока нам удавалось держать это вне новостей, но это не продлится долго… — Он посмотрел на неё с печальным видом. — У нас только что была война, которая едва не закончилась геноцидом. Мы остановили её, Паула, ты и я. Мы сыграли свою роль. Теперь, учитывая опыт прошлого, мы понимаем, что подобная ситуация не должна повториться.

— Какого черта ты хочешь, чтобы я сделала? — воскликнула она. — Это вряд ли преступление в обычном смысле. Кто-то ошибся в классификации. Тебе придется уйти с Менарда.

— Но почему сейчас? — спросил Уилсон. — Люди живут там почти десять лет: сначала группа научных команд проводила тесты, затем предварительные строительные бригады создавали инфраструктуру. Ониды нас даже не замечали.

— Они отреагировали, потому что нас стало больше? — предположила Паула. — Так всегда бывает, когда завоевывают новые земли, аборигены в конце концов осознают, какую угрозу представляют захватчики, и начинают давать отпор.