Я открыл нужный разворот. Глава «Псовые Скальные. Гривошип».

Текст был сухим.

Глаз зацепился за раздел «Боевое применение и сдерживание».

«Сущность пса скального есть неустойчивый баланс между физическим „Твердым Телом“ и „Стихийной Проводимостью“. Нервная система зверя дублирует магические каналы. Стихийный поток проходит вдоль позвоночного столба. На пике ярости проводимость возрастает до критических значений, что делает зверя смертоносным, но абсолютно неуправляемым.»

Я перевел взгляд на схему.

Рисунок был качественным, анатомически точным. Художник знал, что рисовал. Вдоль хребта зверя шла жирная красная линия, ветвящаяся к лапам и голове. Местные называли это «каналами». Я видел центральную нервную систему.

Никакой мистики. Биофизика чистой воды. Ярость — это разгон сигнала по нейронам.

Читаем дальше.

Судя по всему, местные укротители принудительно снижали проводимость тварей.

Укротитель обязан наносить дозированные удары хлыстом по зонам выхода нервных узлов (защищены костяными пластинами).

Результат: Агрессия падает.'

Я медленно откинулся на спинку жесткого деревянного стула. Дерево скрипнуло в тишине читального зала.

Потёр переносицу, чувствуя, как внутри закипает профессиональная злость. Не на жестокость — к насилию я привык. На тупость.

Они сознательно калечат активы. Агрессия падает, а что с проводимостью? Да, тоже падает.

Это не «утерянные знания предков». Местные прекрасно понимают, что делают.

Им не нужен «Феррари», который сложно водить. Им нужен трактор. Пусть медленно едет, жрёт все подряд и управляется ударом кувалды по капоту.

«Снижение проводимости»… Красивый термин для того, чтобы сказать: мы делаем из хищника тормоза, потому что он безопасен. Тормоз пойдет в атаку по прямой и сдохнет, зато не доставит хлопот в тылу.

Я снова посмотрел на схему. Красные кресты на загривке.

Для укротителей это — «кнопки послушания». Потому что иначе они просто не умеют. А я — умею.

Захлопнул книгу. Глухой звук удара показался выстрелом в тишине библиотеки. Пыль взметнулась над столом.

Местные — прагматичные ублюдки. Они пожертвовали 50% боевого потенциала ради «защиты от дурака». И Дарен с его хлыстом — тот самый дурак, ради безопасности которого калечат тварей.

Но мне не нужна безопасность ценой деградации. Мне заплатят не за то, чтобы я сделал «как у всех». Барон Корф должен увидеть перспективу. Гривошип точно уйдёт ему — про привязанность речи не идёт. Речь идёт про мой собственный рост в местной иерархии.

Я провел пальцем по корешку книги.

Если их задача — «снизить проводимость» через отек и боль, то моя задача — обратная. Я должен эту проводимость разогнать!

Что если пойти против инструкции?

Вместо того чтобы долбить по узлам, я сниму воспаление. Холодные компрессы? Возможно. Но лучше работать изнутри.

Чтобы сигнал летел без задержек, нужен жир и витамины группы В. Много. Это легко — печень.

Рыбий жир, если найду, или тот, с дрейков.

Антиоксиданты, чтобы снять окислительный стресс после ярости… Та трава, которую жует Шип?

Если я всё сделаю правильно, то получу зверя, у которого проводимость сигнала будет не 50%, и даже не 100%. Я смогу выкрутить настройки на 120%.

Я понимал риск. Зверь с идеальной нервной системой реагирует быстрее, чем человек успевает подумать. Если Гривошип с такой «прошивкой» решит, что я ему не нравлюсь — он вскроет мне горло раньше, чем я увижу начало движения. У меня не будет права на ошибку. Никакого хлыста. Только абсолютный контроль через ресурсы — еду, комфорт и лидера.

Гордей продает Клану Жала «ломаный» товар, и все довольны. А я… собираюсь повысить ставки.

Когда Корф увидит результат, он либо озолотит меня, либо велит отрубить голову за то, что я создал монстра, которого нельзя остановить стандартными методами.

Первый вариант меня устраивал, второй… Что ж, над этим придётся поработать. И всё равно хорошо — потому что это было чертовски интереснее, чем чистить навоз.

Дальше увидел ещё одну главу. «Ступени развития тварей». Короткая, но каждое слово в ней весило золотом.

И вот что понял.

Все существа Южного Раскола проходят через ступени развития, каждая из которых качественно меняет возможности и физиологию твари.

Первая ступень — базовая. Тварь рождается на этой ступени и может прожить на ней всю жизнь, если условия не способствуют росту. Большинство диких тварей, приходящих с Приливом — именно такие.

Вторая ступень — развитая. Физические показатели возрастают скачками. Пример: дрейк первой ступени весит около ста двадцати кило, второй ступени — до ста шестидесяти, при этом скорость реакции возрастает почти вдвое.

Третья ступень, четвёртая и пятая ступени были документированы лишь в клановых архивах — здесь меня ждал провал.

Итак, допустим пять ступеней. Я мгновенно сопоставил их со шкалой, которую видел в системе. Первая ступень — эволюционный индекс G. Вторая — F. Третья — E. Четвёртая — D. Пятая — C и выше. А бывает ли выше?

Местные называли это ступенями, моя система — индексами, но шкала была одна и та же.

Гривошип — вторая ступень, индекс F. Уже выше большинства тварей в Яме, которые сидели на первой. Дрейки, кракелюры, ящерицы — всё G, всё первая ступень. А мой подопечный — на голову выше, и если восстановить ему нервную проводимость… Если открыть каналы, через которые идёт поток — он раскроет способности второй ступени в полную силу. Те самые, которые забила их ломка.

Я вернул книгу на полку и просидел ещё несколько часов, изучая всё, до чего смог добраться. Жир дрейка, железы различных тварей, когти, хитин, физиология. Да, это посещение библиотеки точно было полезным.

Затем кивнул библиотекарю, который даже не шевельнулся за своей конторкой, и вышел в вечерний город.

По дороге обратно заточил нож на купленном камне.

Вечерние данные тварей собрал по дороге через Яму, проходя мимо загонов. Жирный дрейк — пульс шестьдесят два, дыхание двадцать четыре. Стресс к вечеру вырос — били на тренировке, или просто накопилась дневная усталость. Ящерица с гребнем — пульс восемьдесят два, дыхание двадцать. Тоже выше утреннего. Кракелюры — сто двадцать пять, без изменений, вечная паника мелочи.

Я дописал вечерние колонки на хитиновой пластине и посмотрел на таблицу целиком.

У всех тварей пульс к вечеру поднимался: дневная нагрузка, тренировки, удары, шум, стресс. Закономерность, которую я ожидал увидеть, и которая подтвердилась в первый же день.

У Гривошипа — наоборот. Утро: сорок два. Вечер — мне ещё предстояло измерить, но я уже знал, что будет ниже. Потому что единственный зверь в Яме, которого не били, не гоняли и не трогали — мой. Никто не хотел ссориться с Гордеем.

Я пришёл к клетке с миской и ритуалом, который уже стал привычкой для нас обоих: поставить, сесть, дышать ровно и ждать.

Гривошип поднялся и подошёл к миске увереннее, чем утром. Начал лакать, а я сидел рядом и ждал, когда он доест.

Пульс: 38. Частота дыхания: 14.

+5 опыта (Анализ).

Соотношение два и семь к одному. Разница незаметная, но она есть — к вечеру, после дня покоя и кормёжки, дыхательная система расслаблялась быстрее, чем сердечная. Лёгкие приходили в норму первыми — логично для зверя с такой грудной клеткой. Сердце догонит за следующие пару дней, если стресс не вернётся.

Ещё одно: пульс тридцать восемь вечером при моём присутствии.

Разница с утром — в четыре удара, и она означала, что вечерний Рик воспринимался зверем спокойнее, чем утренний. Почему? Утром — шум Ямы, суета, посторонние звуки. Вечером — тишина. Среда влияла на восприятие, и это тоже данные для работы.

Анализ (G). Прогрессия: 65/100.

За этот день шкала перевалила за середину. И я понял, что не смогу использовать эту способность слишком часто. Голова кружилось, в теле накопилась усталость, а при последнем использовании в глазах чуть помутнело.

Физиологическое ограничение. Которое, возможно, пройдёт с ростом моего уровня. Или эволюционного индекса?

Гривошип доел и лёг у решётки. Дыхание ровное, тело расслабленно, и расстояние между нами сократилось ещё — полметра от его морды до моих колен. Между нами — лишь прутья решётки.

Итак…

Наросты защищают нервные узлы.

Через эти узлы идёт и обычный нервный сигнал, и стихийный поток. Повреждение снижает проводимость, а покой восстанавливает. А если прикоснуться к наросту — можно ли почувствовать состояние нерва под ним?

Теория, которую проверить можно было только одним способом.

Начал с малого. Очень медленно опустил правую руку и положил тыльную сторону ладони на прутья решётки — рядом с мордой зверя, в двадцати сантиметрах от его носа. Если Гривошип дёрнется или ощетинится — рука отлетит назад за долю секунды.

Зверь скосил глаз на мою руку. Ноздри дрогнули — втянул запах. Моя кожа, пот, хитиновая мука, кровь от разделки. Знакомый набор. Знакомый человек.

Не дёрнулся. Не ощетинился. Шипы остались опущенными, дыхание ровным, тело расслабленным.

Пульс: 38.

Стабильно. Моя рука рядом с его мордой — и пульс не поднялся ни на один удар. Три дня назад этот зверь порвал бы мне кисть одним щелчком челюстей. Сегодня — обнюхал и закрыл глаза. Да, магических тварей укрощать гораздо быстрее.

Я подождал ещё минуту — считал дыхание, следил за ушами, за хвостом и мышцами плеч. Всё спокойно.

Это окно может захлопнуться в любую секунду — гарантий с хищниками не бывает.

Я медленно протянул руку между прутьями. Открытой ладонью, пальцы расслаблены, каждый сантиметр — осознанный. Потянулся к ближайшему наросту на загривке.

Пальцы коснулись лишь кончиками.

И в эту долю секунды Гривошип открыл глаза.

Резко. Без перехода. Жёлтый глаз уставился мне в лицо с расстояния ладони. В этом взгляде была холодная, расчётливая оценка: «Ты трогаешь моё уязвимое место. Я могу откусить тебе руку быстрее, чем ты моргнёшь. Почему бы мне этого не сделать?»

Я замер. Не отдёрнул руку — это спровоцировало бы бросок. Удержался, чтобы не надавить сильнее — это была бы агрессия. Просто держал контакт, позволяя ему чувствовать тепло моей ладони и отсутствие угрозы.

Моё сердце пропустило удар, но я заставил себя дышать ровно. Это был тест. Он проверял: дрогну ли я? Запахнет ли от меня страхом?

Я выдержал.

Гривошип медленно, демонстративно медленно моргнул и снова опустил веки.

Нарост был тёплым. Под гладкой костяной пластиной ощущалась ровная пульсация, но вовсе не биение сердца. Оно стучало на тридцати восьми ударах в минуту, а эта пульсация была медленнее — раз в три-четыре секунды — накатывала и откатывалась.

Поток. Стихийная энергия, идущая по нервам под костяной защитой. Сможет ли анализ показывать и её данные?

Гривошип вдруг полностью замер.

Пульс: 36.

Упал ниже базового спокойствия, ниже всего, что я фиксировал. Расслабление, которое было глубже покоя. Состояние, в которое зверь входил при контакте с чем-то, что его тело воспринимало как правильное.

Шип под моими пальцами дрогнул и чуть сместился вниз. Канал раскрылся на волосок, и пульсация под пальцами стала отчётливее.

Я убрал руку. Медленно, по миллиметру.

Гривошип выдохнул. Жёлтые глаза полностью закрылись.

Да он уснул! Прямо при мне! Как зверь, который чувствует себя в безопасности.

Анализ пальпацией +35.

Анализ (G): прогрессия завершена. Новый параметр разблокирован: «температура тела».

Получено опыта: 15.

Получен уровень 3.

Система реагировала на результат, и прикосновение к наросту.

Я тут же проверил новый параметр.

Температура тела: 37.4.

У земного волка нормальная температура колеблется между тридцатью восемью и тридцатью девятью. У Гривошипа — тридцать семь и четыре, чуть ниже. Тело экономит ресурсы — через пару дней нормальной кормёжки должна подняться. Если не поднимется — проблема глубже, чем стресс, и нужно будет искать скрытое воспаление или внутреннюю травму.

Анализ (G). Прогрессия: 0/150.

Шкала обнулилась, но потолок поднялся.

Я встал, забрал пустую миску и тихо ушёл по тёмному коридору.

Кара сидела на тюфяке, обхватив колени. Ждала.

— Где был?

— У Гривошипа.

— До полуночи?

— Работа.

Она хотела что-то сказать — я видел, как набрала воздуха и остановилась. Легла и отвернулась к стене. Рефлекс, который она приучала себя терпеть: давать пространство, которое я потребовал. Это получалось у неё тяжелее любой работы в Яме.

Через несколько минут дыхание Кары выровнялось, и я остался один с потолком и мыслями.

Система, значит. «Анализ» ранга G — пульс, дыхание, температура. Три параметра. Когда-нибудь этот навык превратится в полноценный рентген, который покажет мне всё, что я хочу видеть. Нужно только расти.

Гривошип уже ест при мне, шип опустился на миллиметр при прикосновении. Нервная проводимость восстанавливается.

Однако мои амбиции лежали на самом дне, под всеми цифрами и фактами. Впрочем, если зверь будет стоять на лапах, есть при людях и слушаться базовых команд — это доказательство. Его можно положить перед Гордеем и сказать: мой метод работает. Считайте монеты.

А если доказательство убедит — можно будет говорить о другом. О расширении и доступе. О том, что «стажёр с экспериментальной методикой» — это правда, которая приносит деньги.

Я уже проваливался в сон, когда в коридоре раздались шаги.

Они затихли у нашей двери.

Кто-то стоял там и слушал. Я перестал дышать, рука сама потянулась под тюфяк, нащупывая рукоять заточенного ножа.

Дверь не открылась. Шаги удалились.

Дарен? Клановый, который был унижен. Или кто-то из его дружков.

Я разжал пальцы на рукояти. Мог ли клановец не простить унижения на арене? Если я облажаюсь с Гривошипом, то попытаются сожрать меня раньше, чем Гордей.

Нужно больше информации, потенциальные союзники.

Память подсказала того самого деда, который рассказал мне про Пустого. Завтра же найду его.