Алана
— Нет! Этого не может быть, — бормотала я себе под нос, глядя на тестер, который держала в дрожащей руке.
Вытянутая трубка с матовым серебристым корпусом лежала в ладони, холодная и безразличная. Но результат на ней…
...как это возможно?!
Я снова зажала трубку в руке — тонкий щелчок, лёгкое давление, будто комар прикоснулся к коже. Микроскопическая игла, которую толком не чувствуешь, взяла каплю крови. Голографический экран вспыхнул, замерцал, и символы сложились в безжалостную строку:
Беременность подтверждена. Срок: 13 суточных циклов по всеобщему времени.
Я сделала тест уже трижды. Каждый раз — один и тот же невозможный результат.
Ноги подкосились. Я отступила назад и села на холодный край огромной овальной ванны из чёрного полированного камня. Меня трясло — мелкая, предательская дрожь, шла от низа живота, где, оказывается, уже теплилась новая жизнь.
Но этого быть не может!
Не может!
По множеству причин!
Во-первых, и полгода не прошло, как я обновляла противозачаточный годовой имплант — его наличие было одним из первых условий моего брачного контракта. Я сама проверяла его статус месяц назад на медицинском терминале: активен, эффективность 99.99%.
А теперь… проверка вообще не видела имплант! Будто он рассосался куда раньше срока!
Во-вторых, люди так легко не беременеют от представителей других рас. Биологическая совместимость землян и атлантианцев — это тот ещё квест. Требуются тонкие генетические совпадения, особые гормональные циклы… целая цепочка маловероятных событий, но главное — желание самого атлантианца этих самых детей завести! А подобного не было точно!
Уверена, даже мысль об общем потомстве со мной, заставит Ксандра скривиться от нелепости подобной идеи.
В-третьих… у нас была всего одна совместная ночь. Одна! За весь год. По ошибке. Взрыв эмоций, срыв, когда мне всё надоело. Я даже кричала на него. На своего мужа-атлантианца. Мрачного, холодного офицера, который все силы бросал на то, чтобы рваться вверх по карьерной лестнице. Мужа, который игнорировал меня целый год с момента, как мы поженились.
Да. Тринадцать дней назад он приехал в этот огромный, бездушный дом из командировки, где пропадал месяц. Мы с ним сходили на мероприятие из списка обязательных к посещению… В тот день я была не в себе — однозначно. И, видимо, он… тоже был не в себе. Потому что до окончания нашего брачного контракта оставалось пара недель.
А теперь, за день до его окончания — тест выдаёт мне такое!
Тяжело вздохнув, я скинула память тестера и, отложив его в глубину полки, поднялась с холодного камня ванной. Подошла к раковине и провела рукой над сенсором. Струя воды, подогретой до идеальной температуры, мягко хлынула мне в руки. Я набрала пригоршню, бегло умылась. Мысли ненадолго прояснились.
В зеркале отразилось моё бледное лицо. Моё ли?
Медно-рыжие волосы, год назад — такие яркие и непослушные, тускло лежали на плечах. Зелёные глаза, которые друзья раньше называли “вечно смеющимися”, казались бесцветными, с тёмными тенями под ними. Губы, в прошлом всегда готовые улыбнуться, были плотно сжаты.
Я была призраком самой себя. Призраком я себя и ощущала в этом самом респектабельном районе Новой Атлантии, в огромном доме с панорамными окнами, открывающими вид на парящие в небе транспортные платформы и сияющие небоскрёбы. Здесь, кроме меня, были только помощники-андроиды, которые не поддерживали разговор дольше стандартного набора фраз: “Да, виана”, “Требуется согласование, виана”, “Будет исполнено”.
Как у жены высокопоставленного атлантианца — у меня было всё. Лучшие синтезированные блюда, сбалансированные под земной метаболизм. Гардероб, пополняемый стилистом-голограммой раз в неделю. Доступ к любым развлечениям через виртуальные симуляторы.
Всё, что угодно…
Вот только — выход за порог лишь в сопровождении безэмоциональных телохранителей в тёмных костюмах, которые не отойдут ни на шаг. Никаких многолюдных мест. Никаких личных страниц в межгалактических сетях. Не дай Космос где-то что-то сказать не так и подорвать безупречный образ мужа-семьянина, рвущегося к самым высоким местам в межгалактическом Союзе.
Подруги? Подруги могли зайти в гости только в виде голограмм. И даже тогда телохранители неотступно стояли рядом, сканируя эфир на предмет «лишней» информации.
Минимум раз в месяц — обязательный выход в свет с мужем: гала-ужины, презентации, где мы были красивой, молчаливой картинкой для СМИ. Я улыбалась, он клал руку мне на талию, и все восхищались, какой идеальный, прогрессивный союз. И когда мы дома — стали только вместе... на разных краях огромной кровати. Потому что СМИ могут что-то проникать...
И, конечно, в контракте был прописан пункт о том, что это брак без “эмоциональных обязательств”, как было изящно сформулировано юристами. Там же — пункт про противозачаточный имплант.
Хотя к чему он, если муж ко мне не притрагивался?
Год назад я сама подписала этот контракт. Своей рукой. Какие могут быть претензии? Разве могу я быть недовольна? Мой муж Ксандр — атлантианец. Красивый, успешный... холодный, как льдина в открытом космосе.
Конечно, он, представитель альфа-расы, был вынужден взять в жёны человека — “младшую” расу, эмоционально нестабильную, физически слабую. Неприятно, но так требовала повестка. Нынче нужно демонстрировать лояльность к младшим расам. И даже высокий босс Союза завёл себе жену-человека. Это было воспринято как указание к действию. И тот кто подсуетился раньше остальных — стал быстрее двигаться по службе.
Я разве этого всего не знала?
Ксандр разве обманывал меня?
Нет. Всё было сказано с самого начала, сухо и чётко. Он даже помог решить мои проблемы с депортацией, когда моя виза истекла. Беда была лишь в том, что это я соврала. Себе. Ему. Контракт без чувств был изначально невозможен.
Ведь ещё год назад я уже была влюблена в Ксандра. Я работала в соседнем офисе и часто сталкивалась с ним в коридорах, на собраниях, иногда на общих проектах двух отделов.
Конечно, только я на него смотрела. Он на меня – никогда.
Односторонние, наивные чувства.
И его деловое предложение, этот контракт, показался мне тогда дверью в сказку. Так ведь бывает в романах... Холодный, недоступный герой сдаётся под напором искренней любви. Ненастоящий брак превращается в настоящую страсть.
Ах, как же я была глупа. Неопытна. Наивна.
Может, льдину любовь и растопит. Но не сердце атлантианца. По крайней мере, у меня не получилось.
Через девять месяцев я сдалась.
Перестала пытаться заговорить с ним, перестала оставлять в его личных апартаментах глупые записки от руки (Ксандр через секретаря попросил этого не делать), пытаться приготовить ему кофе (у меня всё равно получалось ужасно — по его словам) или даже ужин (зачем, если есть премиум-фуд-принтер?), одеваться красиво для него (Ксандр всё равно не смотрел на меня), предлагать провести время вместе (это тебе нечем заняться, а у меня расписано всё по минутам).
Моя улыбка на обязательных выездах сделалась пустой, как приклеенной. Даже в те моменты, когда Ксандр глубоко целовал меня для фотографии в СМИ.
Сердце болело.
Став призраком, я смиренно ждала, когда контракт закончится, и я, наконец, уеду подальше. Последние полгода я удалённо получала новую профессию — межрасовая психология. И теперь мне хватало средств, чтобы завершить учёбу в будущем, в полном объёме.
Глупо, но изначально я погрузилась в психологию, чтобы понять собственного мужа, найти к нему ключик... а в итоге так увлеклась, что экстерном прошла почти весь курс. И уже представляла, как доучусь и найду себе практику по этой специальности. Заложу раны и начну всё сначала.
А теперь... это.
Я мотнула головой, замжурилась...
Какие там были штрафы за намеренное нарушение условий контракта?
Потому что Ксандр ни за что не поверит, что это не специально. Он решит, что я сама деактивировала имплант. Что забеременела намеренно, чтобы удержать его. Ради денег, статуса, гражданства... ведь он сам поступил бы именно так. Расчётливо. Хладнокровно.
Нет, от ребёнка он не откажется. Атлантианцы ценят свою кровь. Но от жены... он очень даже может “отказаться”. Лишить родительских прав. С его юристами — это будет раз плюнуть. А даже если нет... если я останусь тут. Рожу. Что это будет за жизнь? Как в золотой клетке... с мужем, который никогда меня не полюбит.
И всё же...
Всё же я наверное до сих пор была немного наивна.
Какая-то крохотная надежда, искра прежней любви, прежней Алании — весёлой и всё ещё верящей в чудо, — шептала, что нельзя так просто молча сбегать. Надо хотя бы попытаться. Прощупать почву. Проверить его реакцию. Вдруг... вдруг хоть что-то в нём дрогнет?
На этой мысли мой слух, обострённый до предела нервами, уловил звук. Чёткий, металлический щелчок. Я его знала! Это хлопнула дверь на первом этаже.
Сердце ёкнуло и замерло. Я выскочила из ванной, подбежала к ажурным перилам второго этажа.
Внизу в просторном мраморном холле стоял Ксандр.
“Да, конечно, он пришёл. Сегодня же последний день контракта. Надо решить, как быть дальше”, — пронеслась в голове лихорадочная мысль.
Он только что вошёл, скинул длинный форменный плащ с золотыми эполетами на ожидающего андроида. Под плащом — строгий тёмно-серый мундир, подчёркивающий его широкие плечи.
Его чёрные волосы тяжёлой волной спадали на спину. В руке муж держал свою неизменную трость-накс — тонкий стержень из чёрного металла, увенчанный крупным, мерцающим изнутри зелёным камнем.
На красивом и абсолютно бесстрастном лице Ксандра был один таинственный дефект, который когда-то так привлёк моё внимание... Тонкий шрам. Он пересекал правую бровь, аккуратно проходил по веку и терялся на высокой скуле, не задевая сам глаз.
Будто что-то ощутив, муж поднял голову.
Его ледяной взгляд встретился с моим. В тот миг, как всегда, вопреки здравому смыслу, моё глупое сердце встрепенулось. А губы ошпарило жаром. Я вдруг вспомнила ту ночь… когда мы переспали.