Глава 1 Самый главный день

Яника знала, что раз в неделю хранитель магической библиотеки Винси Флай посещает бармена Лайна. С этим эльфом библиотекарь, можно сказать, приятельствовал — конечно, ровно настолько, насколько человек может дружить с эльфом. Во всяком случае, их отношения не выходили за рамки приличий, иначе бы по дворцу уже ползали неприятные слухи, а Винси Флай потерял бы свою должность. Король был добр, но любая доброта имеет границы.

Ровно в семь вечера, шаркая своими золочеными туфлями с широкими пряжками, невысокий толстячок запирал дверь, ведущую ко всем тайнам Думленда, и отправлялся по знакомой тропинке в бар с незамысловатым названием «Бар у Лайна». Эльф был там одновременно и хозяином, и уборщиком, и поставщиком, и, конечно же, первым дегустатором своих напитков, которые изобретал в немыслимых количествах. Поговаривали, что он продал душу темным силам и снабжает их своим продуктом в обмен на новые рецепты. Правда, никто за руку Лайна не ловил, но эльфы на то и эльфы, чтобы украшать жизнь людей. И служить им, разумеется.

Яника стремилась попасть в эту библиотеку не потому, что хотела прочитать какую-то определенную книгу. Хотя не без этого, конечно. Но это было ещё и делом принципа. Она рано научилась читать и успела проглотить всё, что сумела найти в отцовском кабинете, в мамином шкафу, а также выучить наизусть кулинарный дневник няни Глойи. Этот дневник вообще был первой книгой, до которой когда-то давно, семь лет назад, добралась Яника, и именно по нему она училась грамоте.

* * *

Янику всегда удивляло, как люди могут не любить читать. Правда, в Думленде образованными считались те, кто был способен записать своё имя, а люди, имевшие свои библиотеки, считались сродни некой диковинке — они слыли чудаками, и относились к ним соответственно. Но это не касалось магических книг, которые и хранил Флай — его услугами пользовались все маги королевства, а уж их никто в здравом уме чудаками не посчитал бы. Это было бы неразумно и опасно.

Сама же Яника ещё несколько лет назад обнаружила, что очень огорчается, если не может добраться до любой книги, которая попадала в поле её зрения. К сожалению, по ряду вопросов ей не могла помочь даже присущая девушке настырность и целеустремленность. Например, Янику не допустили к книгам эльфийки Асиллы — которая, по словам няни, единственная во всем Думленде точно знает, что нужно мужчинам и как с ними обращаться, к тому же у неё была собрана богатая библиотека на эту тему. Но Асилла жила слишком далеко от дворца, а точного адреса Яника не знала — и вынуждена была терпеливо — вернее, с некоторой обреченностью — ждать, когда станет достаточно взрослой, чтобы не спрашивать разрешения на столь дальнее путешествие у родителей.

Хозяйство же Винси Флая располагалось намного ближе, и в чем-то оно представляло для юной принцессы гораздо более серьезный интерес, чем книги какой-то эльфийки. Книги по магии Янике пока давали читать очень редко и только под присмотром — с той страницы до этой и ни буквой дальше. А ей хотелось прочитать сразу всё, узнать неведомое и стать самой сильной волшебницей Думленда. Конечно, учителя сказали бы, что это работает не так, да и способности к магии у всех разные, но Янику такие мелочи не останавливали.

* * *

Яника знала, что совсем немного — и многое в ее жизни поменяется. Ритуал двенадцатилетия был очень важен для любого человека — он делал ребенка взрослым. Не по возрасту, конечно, и не для всего. Родители будут искать ей мужа только через шесть лет, да и с учебой Яника покончит незадолго до своего третьего шестилетия. Но именно после того, как ей исполнится двенадцать, она сможет помогать отцу и матери с управлением королевством, начнет серьезно изучать магию и к ней будут относиться не как к неразумному дитя, а как к полноценной принцессе.

Янике рассказывали, что Ритуал — очень сложное действо. Весь предыдущий год её учили, как нужно двигаться, что и в какой момент говорить, показывали место, где всё будет происходить. Неподалеку от города была устроена копия долины Вирруан с очень точным ландшафтом и палками, которые обозначали деревья. Долина была местом с очень сильной магией и находиться там дольше положенного времени было невозможно. Отголоски этой магии чувствовались и в копии — или же Яника неправильно расценила факт появления мурашек на своей спине, которые возникали каждый раз, когда она допускала какую-то оплошнотсь. Верховный маг лэр Алуил, который учил Янику магии и истории, на каждую такую ошибку качал головой и говорил, что в настоящей долине подобное кончится очень плохо.

Вообще долина Вирруан когда-то принадлежала эльфам, как и все остальные земли Думленда и остальных королевств — это Яника знала из истории. Эльфы жили тут с незапамятных времен, наверное, даже воевали друг с другом. Но потом пришли люди, которые владели боевой магией, они подчинили эльфов и стали править. Со временем в мире осталась только магия людей, а святилища эльфов стали принадлежать людям. В Думленде таким святилищем была долина Вирруан — зажатый среди двух гряд холмов лес с большой поляной в самом центре. Людям запрещалось там появляться — исключением был лишь Ритуал двенадцатилетия. Но детей у людей было много, и каждый день какой-нибудь ребенок входил в долину и затем выходил из неё полноценным взрослым с полностью раскрытыми магическими способностями. Или не выходил — такое редко, но случалось, ведь магия очень коварна и непредсказуема.

Однажды Яника столкнулась на улице с молодой эльфийкой и была настолько поражена ее красотой, что потом полдня крутилась у зеркала, пытаясь найти в себе хоть что-то из того яркого образа. Она даже сходила на кухню к няне Глойе и устроила ей допрос.

— Няня, а почему эльфы такие красивые? Они владеют какой-то особенной украшательной магией?

Няня улыбнулась, налила две чашки травяного чая, усадила Янику за стол, сама тоже присела рядом.

— Понимаешь ли, Яника, эльфы — другие. Они не владеют магией. Поэтому живут как дети — могут делать только что-то самое простое. Они не способны полноценно воевать, охотиться, заниматься искусством. Да взять ту же уборку. На то, что у меня занимает максимум полчаса, они тратят полдня. Красота для них — что-то наподобие компенсации за нехватку всего другого.

— Получается, чтобы быть красивой, надо быть недоразвитой? — насупилась Яника.

— Ну почему же? — няня погладила ее по голове. — Вовсе нет. Среди людей тоже очень много красивых. Да и кому-кому, но тебе точно не надо переживать по этому поводу. Ты же настоящая красавица!

— Правда? А почему тогда Малиут меня дразнит?

— Нашла, кого слушать! Мальчишки все такие — лишь бы гадость сказать. Не обращай внимания.

Далее няня рассказала, что фактически люди могли бы обойтись и без их услуг, но просто истребить эльфов или прогнать их из королевства на милость соседей было нельзя. Когда-то, давным-давно, сразу после завоевания, один из соседних королей — не иначе как в приступе помешательства — совершил подобное, и ни к чему хорошему это не привело. Эльфы, разумеется, не владели магией, но как-то взаимодействовали с растениями и животными, и полное истребление этой расы завершилось превращением того королевства в бесплодную пустыню. Исправить ситуацию не смог даже завоз новых, живых эльфов — все они умерли в отрыве от своих привычных лесов. С тех пор и родился своего рода завет — эльфы служат людям, а люди не убивают эльфов.

Но ходили и слухи о некой эльфийской магии, которую могли использовать и люди — причем она делала человека значительно сильнее обычного. Яника лично слышала, как один из магов короля говорил другому о подобном, сожалея, что не нашел нужный ритуал до своего двенадцатилетия, а потому никогда не сможет стать Верховным магом. Ещё один маг как-то упомянул о несчастной принцессе Амине; позже Яника сумела разговорить про эту историю свою няню, и та под большим секретом рассказала ей, что Амина нашла какой-то ритуал, выучила, но через два дня после прохода сквозь долину превратилась в лань. Отец Амины, тогдашний король, очень горевал о своей дочери, но вернуть ей человеческий облик оказались неспособны лучшие маги королевства, а призванные во дворец ученые эльфы просто разводили руками — они о таком даже не слышали.

Что это был за ритуал, няня Глойя, разумеется, не знала. Во время урока истории Яника поинтересовалась у лэра Алуила, была ли когда-либо в Думленде принцесса Амина и что с ней стало, но Верховный маг заявил, что о такой даже не слышал. Но он немного промедлил с ответом, и это дало Янике повод думать, что тот не был с ней честен до конца. Расспрашивать отца или мать Яника не рискнула, решив докопаться до тайны самостоятельно. Она была уверена, что эта история обязательно описана в одной из книг в библиотеке Винси Флая.

* * *

Библиотека, которой заведовал Винси Флай, находилась прямо во дворце, но меры безопасности в ней не были какими-то запредельными — рядом со входом не было даже поста стражи! Правда, без хранителя в библиотеку попасть было сложно. Окна закрывали мощные ставни, которые запирались на надежные замки, и каждый замок, каждая ставня дополнительно охранялись специальными заговорами. Дверь в библиотеку тоже была неприступна для посторонних, да к тому же она хорошо просматривалась из окон стоящего напротив дома, где жила семья эльфов — по слухам, то были родственники бармена Лайна. Среди них был противный мальчишка Малиут — ровесник Яники, который вечно путался у неё под ногами. Но Малиут знал границы, которые не стоит переходить даже ему, и Яника не могла отреагировать на его поведение именно так, как хотелось бы. Ей и в этом вопросе приходилось терпеть и надеяться, что он когда-нибудь оступится — и тогда она воздаст ему положенное за все годы унижений.

Винси Флай был умен и предусмотрителен. Его сложно было соблазнить духами, которых у мамы был целый шкафчик. Приносить одну из бутылок с горькими напитками, которых у отца в кабинете была просто прорва, тоже не имело смысла — хранитель не употреблял на рабочем месте ничего такого, что не пила бы Яника. Но она всё равно придумала, как пробраться в этот оплот тайн и вечных запретов.

В принципе, у неё было заготовлено сразу несколько планов, как достичь желаемого. Но один из них — незамысловатый и надежный подрыв двери при помощи украденного волшебного порошка — не позволял скрыть последствия вторжения, а ещё был довольно шумным, а потому Яника рисковала привлечь внимание стражников или даже отца.

Второй план был более изящным, но требовал терпения и некоторой доли везения. Один из ключей от библиотеки Флая — как и ключи от всех других дворцовых помещений — хранился у ключника Гвинта. С лэром Гвинтом пришлось подружиться, но даже эта дружба не позволила ей сразу приблизиться к цели — ключей у ключника было огромное множество, а как выглядит ключ от библиотеки, девочка не знала. И она начала планомерную осаду.

За несколько месяцев общения Яника поглотила неимоверное количество приторно-сладких ягодных рулетов — любимого лакомства ключника, — выпила несколько бочек безвкусного травяного чая и выслушала множество рассказов о детстве Гвинта, его семье и детях, с которыми, на её взгляд, никогда не происходило ничего интересного.

И ещё перепробовала огромное количество ключей, которые заимствовала из небольших ящичков, заполнявших комнату, в которой она и Гвинт пили чай. К библиотеке не подошел ни один из них, но сегодня всё должно решиться. Неопробованных ключей оставалось ровно пять, они лежали в отдельной коробке на возвышении конторского стола, и Яника не могла объяснить себе, почему не забрала их в первую очередь.

Но если нужного ключа не нашлось бы и там, она очень и очень расстроилась. Двенадцать лет Янике исполнялось на следующий день, а Ритуал должен был состояться ровно в полдень. У принцессы оставалась ровно одна попытка узнать про судьбу принцессы Амины.

* * *

— Лэр Гвинт, не мог бы ты приготовить мне ещё немного твоего замечательного чая?

Яника отчаянно надеялась, что на её лице сохранялось умильное выражение, с которым она слушала рассказы ключника о том, как его племянник впервые оседлал пони. Она уже слышала эту историю, и повтор был явно лишним. Впрочем, память у Гвинта была так себе, и он часто рассказывал одно и то же, так что Яника успела привыкнуть и даже не слишком морщилась.

— О, сию минуту, ваше высочество, — с готовностью откликнулся Гвинт. — Вам как обычно?

— Разумеется, — улыбнулась Яника.

Её улыбка растаяла без следа, стоило ключнику выйти на кухню. У него почему-то не было своего эльфа или эльфийки, чай он готовил сам, а рулетами его снабжал Милош из таверны у дворцовых ворот. И у Яники было совсем мало времени — с чайником Гвинт обращался виртуозно.

Она тихо соскользнула с лавки, подбежала к крайней справа полке и схватила одну из коробок, отчаянно надеясь, что ничего не спутала и взяла то, что нужно. Открыла коробку, сгребла оттуда все пять ключей — металл слегка звякнул, но на кухне Гвинт гремел посудой, так что этот звук услышала только она. Ключи отправились в небольшой мешочек, мешочек — в рукав платья, и уже через мгновение Яника снова сидела за столом, всем своим видом выражая желание снова ощутить вкус приготовленного Гвинтом напитка.

Ключник ничего не заметил. Коробка из-под ключей находилась на своем месте, ключи под рукавом не звякали, а специальный шнурок не давал мешочку выпасть. Чай был по-прежнему безвкусным, рулетики — приторными, но Яника мужественно посидела ещё немного — и лишь потом уведомила хозяина о том, что ей пора.

— Я зайду завтра, если ты не против, лэр? — сказала она на прощание.

Лэр Гвинт, разумеется, был не против.

* * *

Вообще Янике уже полагалось находиться в своих покоях и готовиться ко сну. Конечно, это не было обязанностью — в противном случае за соблюдением этого правила неукоснительно следила бы няня Глойя. И поэтому на идущую к выходу из спального крыла Янику оглядывались с недоумением, но никому и в голову не пришло её останавливать. Вплоть до самой библиотеки.

— А что ты тут делаешь? — услышала Яника самый ненавистный на свете писклявый голос.

Она оглянулась.

Малиут стоял, облокотившись о стену своего дома, и ухмылялся. «Малявок забыла спросить», подумала Яника. Ей захотелось швырнуть в эльфёнка воздушным кулаком — она совсем недавно выучила это заклинание и пока успела опробовать его только на деревянных щитах. Щиты обнадеживающе летали по всему ристалищу, и Яника надеялась, что полет вдоль улицы сотрет ухмылку с веснушчатого лица Малиута. Однако ей пришлось сдержать свой порыв, поскольку тот после паузы добавил:

— Ваше высочество?

Конечно, этот гадёныш произнес её титул так, что ему мало было шею свернуть, но никаких норм при этом нарушено не было. Она уже жаловалась на Малиута маме, и та, разок понаблюдав за их общением, решила, что Яника слишком предвзято относится к этому эльфу, и посоветовала сохранять некоторую холодность — как полагается настоящей принцессе. Но это было выше сил Яники. С Малиутом вечно никакого терпения не хватает!

— Это государственное дело. А тебе не по рангу такое спрашивать, — как можно спокойнее сказала она.

Малиут пожал плечами и прищурился.

— У тебя сейчас нет никаких государственных дел.

Яника почувствовала, что краснеет от злости. Она не хотела этого признавать, но эльфёнок был прав. Все её государственные дела ограничивались уроками, которые ей днём давали учителя, и домашними заданиями, которые она выполняла сразу после их ухода. Но скоро, конечно, это изменится — её уже приглашали на заседание Большого совета, она прямо по-настоящему участвовала в управлении королевством, даже держала настоящую речь и спорила со старшей сестрой, доказывая свою правоту! А в свой двенадцатый день рождения она пройдет через Ритуал — и окончательно повзрослеет. Детство после ритуала заканчивается навсегда.

— Нет, есть!

— И какие же? — поинтересовался Малиут.

— Какое дело эльфу до государственных дел?

Яника выкрикнула это, и ей тут же стало стыдно. Она знала, что семья Малиута — весьма уважаемые эльфы, отец входил в городской эльфийский совет и как-то даже присутствовал на Большом совете, где отвечал на вопросы короля. И унижать его тем, что он принадлежит к расе эльфов и не способен к магии в принципе, было неправильно. Об том ей всегда напоминала мать, и отец тоже говорил — если становился свидетелем её плохого обращения с няней. Та ведь тоже была эльфийкой.

Но Яника не показала эльфёнку свои истинные чувства. Вот ещё.

— У меня дела в библиотеке, — поспешила объяснить она, чтобы сгладить неловкость. — Мне нужно выучить на завтра одно заклинание, а у отца в кабинете нужной книги нет.

Малиут словно и не заметил тона, с которым она разговаривала с ним до этого. Он просто продолжил разговор, как ни в чем не бывало.

— Лэр Флай уже ушел.

Ха, конечно, ушел. Янике об этом было хорошо известно. Как и о том, что он совсем скоро может прийти обратно — если вдруг почувствует себя больным. А ей завтра кровь из носу нужно вернуть ключи в коробку в доме ключника Гвинта.

— Я знаю, — высокомерно ответила она. — Но мне доверяют.

Малиут издал звук, который хорошо соответствовал его мнению о том, кому тут можно доверять.

— И у меня есть ключ! — торжествующе выложила Яника свой последний козырь.

Против такого аргумента эльфёнок даже не нашелся, что возразить. Он молча развел руками и указал на дверь в библиотеку — мол, иди тогда, верши свои государственные дела. И ещё издевательски вежливо склонил голову.

* * *

Янике повезло — к замку в библиотеку подошел первый же ключ, который она достала из мешочка. Она открыла дверь, обернулась к Малиуту и зачем-то показала ему язык. И начала подниматься по уходящей вверх винтовой лестнице.

Сразу после последней ступеньки начинались стеллажи с книгами — и тут Янику ждало разочарование. Стеллажей в библиотеке было совсем мало — два стояли вдоль стен, на которых не было окон, и ещё пара — посреди комнаты. К тому же многие полки были пустыми, а на некоторых лежали один-два тома. В целом, это не было тем хранилищем запрещенных знаний, доступа в который вот уже несколько месяцев добивалась Яника.

Тем не менее, она немного растерялась. На ближайшей полке стоял тоненький том «Собрания заклинаний для приворотов, дабы сердце черствое к любви повернуть». Рядом с ним — «Всемирный сборник рецептов по омоложению, собственноручно собранный среди дальних народов архимагом…». Фамилия архимага была написана не очень разборчиво, но Яника и не подумала приглядываться — она и так была молода, а судя по титулу автора, рецепты были из очень далекой древности. Если она правильно помнила, архимагов в королевстве не было уже пять веков.

Яника медленно двинулась вдоль стеллажей, читая одно название за другим. «Основные пути воспитания юных волшебников, дабы их силы на добро направлены были», «Как предотвратить набеги эльфов на города и деревни и заставить их соблюдать мир, если они того не желают», «Две дюжины и ещё два способа приготовить еду в походных условиях, когда припасы на исходе». Книги попадались какие-то несуразные, и на них приходилось тратить драгоценное время, которого оставалось до обидного мало.

К тому же принцесса ожидала от библиотеки Винси Флая совсем другого. Например, пособия «Как стать великим магом за пять ударов сердца». Или небольшой брошюры про то, как поставить на место одного нахального эльфёнка, если тот не дает повода для наказания. Яника внезапно остановилась — возможно, та книга про эльфов была не так и бесполезна. Она вернулась назад и сунула тонкий томик под мышку.

* * *

Найдя искомое, Яника на целую минуту задумалась о своей удаче. Судя по всему, таковой у неё было немного — за несколько лет она не смогла справиться с Малиутом, ключ от библиотеки обнаружился в последний день, а история принцессы Амины нашлась на последнем из осмотренных ею стеллажей на самой последней полке. И это была не книга, а что-то вроде папки.

Папка выглядела древней даже на первый взгляд. Её обложка была толстой, выделанной из грубой кожи; наверное, через несколько лет Яника смогла бы даже сказать, какое животное рассталось с жизнью ради того, чтобы люди смогли хранить свои тайны достойным образом. Но здесь и сейчас её это не беспокоило. Она стащила тяжелую папку на пол, отложила в сторону книгу про эльфов, перевернула обложку — и едва не застонала от разочарования.

В книгах события, как правило, излагались в определенном порядке — герой сделал то-то и то-то, пошел туда-то и туда-то, а означало это вот это и вон то. В папке, посвященной принцессе Амине, хранились документы, схемы, таблицы, рисунки, и всё это было, на первый взгляд, никак не связано между собой. Яника даже засомневалась, что сумеет разобраться в этом нагромождении букв, цифр и каких-то знаков до возвращения лэра Флая. Она тяжело вздохнула и принялась внимательно разглядывать листок за листком, стараясь складывать их по порядку, чтобы никто не заметил, как она брала эту вещь.

Но постепенно страх уходил. Документы оказались донесениями различных лэров и магов, которые расследовали исчезновение Амины, а также листами опроса слуг-эльфов. Самое полное описание происшествия содержалось в отчете тогдашнего Верховного мага; остальные можно было просматривать мельком и читать наискосок — в них повторялись примерно те же самые сентенции, предложения и обороты. Таблицы же и вовсе не имели смысла — это были магические расчеты, целью которых, видимо, было восстановить то, что случилось в долине Вирруан.

Впрочем, такие сложности оказались излишними. У принцессы в спальне обнаружили дневник, в который она скрупулезно записывала свою подготовку к Ритуалу двенадцатилетия; Верховный маг писал, что незадолго до ритуала Амина обнаружила эльфийский заговор усиления и решила применить его в долине. Возможно, всё и обошлось бы, уточнял Верховный маг, но у принцессы был небольшой дефект речи, что не позволило ей произнести эльфийские слова правильно. Установить, в каких именно звуках ошиблась Амина, так и не удалось, поэтому этот случай отнесли к загадкам магии и списали в архив — то есть в библиотеку Винси Флая.

В папке обнаружился и дневник Амины — небольшая тетрадка, сшитая из пергаментных листов. Яника быстро просмотрела тетрадку и обнаружила, что большинство страниц посвящено детским размышлениям о силе магии, о любви, о прекрасных принцах и уродливых принцессах, которые живут в соседних королевствах и покушаются на прекрасных принцев, о которых мечтала Амина. Яника немного покраснела — если бы она вела дневник, там наверняка были бы похожие записи. Ведь ей уже положено начинать мечтать о любви, прекрасных принцах и ревновать последних к уродливым принцессам из соседних королевств.

Описание заговора обнаружилось в самом конце тетрадки. На первый взгляд, ничего сложного в нем не было — в определенный момент ритуала нужно было определенным образом сложить руки и произнести несколько слов на эльфийском. К чему это приведет, Амина не написала, но Верховный маг был уверен, что если бы всё прошло правильно, то принцесса стала бы сильнее как маг, причем существенно.

Яника не стала долго засиживаться над тетрадкой. Она просто-напросто вырвала нужный лист, сложила его вчетверо и убрала в карман на своем переднике. Потом постаралась уложить все листы в папке так, как они лежали до её прихода, и убрала папку на место. Правда, предварительно она просмотрела остальные папки на полке — но там вроде бы не было ничего интересного; впрочем, она пообещала себе, что обязательно зайдет сюда ещё разок. Или два.

После этого она подхватила книгу про коварных эльфов, почти скатилась по винтовой лестнице, отдышалась — и вышла на улицу, затворив за собой дверь библиотеки и закрыв её на ключ.

— И как государственное дело? — небрежно спросил Малиут. — Ваше высочество?

Эльфёнок всё ещё стоял у стены своего дома и снова ухмылялся — наверняка, чтобы позлить её. Янике иногда казалось, что ухмылка никогда не сходит с его лица. И её заветным желанием было стереть с его физиономии это довольное выражение. Чересчур довольное.

— Твоими молитвами, — небрежно бросила она.

И, резко повернувшись, отправилась в спальные покои. Ей предстояла бессонная ночь и очень, очень трудный день.

* * *

Бессонной ночи не получилось. Янику сморило перед рассветом, но поспать ей удалось всего ничего, буквально несколько часов. Проснулась она от ласковых прикосновений, открыла глаза и с трудом улыбнулась, увидев маму.

— Уже пора? — спросила она.

Мама — вернее, королева Эна — тоже улыбнулась, но лишь уголками губ.

— Ещё нет, милая, всё начнется через пару часов. Но мне нужно успеть кое-что тебе подарить.

Мозг Яники немного напрягся, ведь подарки просто так не дарят. Но потом она вспомнила, какой сегодня день.

— Что за подарок? — нетерпеливо спросила она.

— Особенный, на твоё двенадцатилетие. И такого точно ни у кого нет, тем более у того твоего эльфа.

«Её эльфом» для Яники был Малиут — мама называла этого гаденыша только так. А вспоминала она о нем очень часто, особенно с тех пор, как стараниями Яники была втянута в их непростые отношения. Наверное, это что-то значило, но девочка не знала, что именно, а мама на все вопросы лишь отмалчивалась, хотя иногда обещала, что дочь сама всё поймет, когда научится думать. Яника же была уверена, что думать у неё уже получается — но вот понять ничего не могла.

Она надула губы и откинулась обратно на подушки.

— Ну же, не куксись, — мать похлопала её по руке. — Лучше посмотри на эту прелесть.

Она протянула к дочери раскрытую ладонь, и той волей-неволей пришлось снова сесть в кровати, чтобы посмотреть на первый подарок этого дня. Прелестью оказался невзрачный кулончик в форме драконьей головы, который был подвешен на золотой цепочке — но и она, похоже, была самой обычной. И этот кулончик особой красотой не отличался. Яника недоуменно посмотрела на мать.

— Это Остендете, твой хранитель и защитник, — пояснила та. — Точнее, теперь он твой. До этого он был моим, а ещё раньше принадлежал твоей бабушке, и её маме, и её бабушке. Он защищает только женщин. И девочек, — добавила мама. — Мужчины о нём не знают. Это тайна.

Королева улыбнулась и приложила палец к губам.

Яника тоже улыбнулась. Ей нравились тайны, которые нужно ото всех скрывать.

— Но почему именно сегодня? Из-за ритуала?

Мать качнула головой.

— Конечно, — сказала она. — Разумеется, сам ритуал не очень опасен. Если бы он был таковым, никто бы в здравом уме не стал заставлять детей проходить через него. Но всякое может случиться — и уже случалось.

— Как с принцессой Аминой? — с невинным видом уточнила Яника.

— Что за принцесса Амина? — королева нахмурила брови, словно пытаясь вспомнить, о чем речь.

— Я читала, что она превратилась в лань, — рассказала Яника. — Потому что сделала что-то не так во время ритуала. И никто не смог ей помочь снова стать девочкой.

— Хм… Никогда не слышала о таком, — призналась мама. — Про ритуал много чего рассказывают, но не стоит верить всему. Он не так сложен и опасен, а уж с этим дракончиком тебе вообще ничего не грозит. Если что и произойдет, Остендете придет тебе на помощь и спасет тебя. Возможно, эта Амина была из старых династий, у которых не было своего хранителя, и никто не мог ей помочь. А у тебя такой хранитель есть.

Яника вынуждена была признать правоту матери. Правда, ей не давала покоя какая-то мелочь, но она не могла извлечь её из своей памяти. А потому выкинула эту тревогу из головы и обратила внимание на кулончик.

— Я могу его взять?

— Конечно, милая. Теперь он твой. Надень, — мать протянула к ней руку, Яника взяла цепочку и накинула её на шею. — А теперь позволь Остендете укусить тебя…

— Укуси… Ай!

Дракончик действительно цапнул Янику за ключицу — и на месте укуса даже выступила капелька крови. Но боли не было — девочка вскрикнула лишь от неожиданности. Но потом он словно растворился в этой крови, да так, что лишь цепочка осталась болтаться на шее Яники.

— Зачем это? — нервно спросила она, хотя уже подозревала, каким будет ответ.

— Древняя магия, завязанная на крови, — пояснила мать. — Сейчас подобное никто уже не практикует, считается, что она требует слишком много энергии, а отдача от неё слишком мала. Но не в этом случае, уж поверь. Он создавался очень давно, я боюсь даже представлять, сколько и каких жертв понадобилось, чтобы сотворить этого дракона. Но он полезен, я точно знаю, что именно Остендете спас жизнь твоей прабабушки.

Яника с опаской потерла укушенное место. Под пальцами можно было нащупать что-то твердое, но она не могла сказать точно, была ли это ключица или же только что проникший в её тело кулон под странным названием Остендете.

— А почему ты не подарила его Элии?

— Понимаешь, медальон сам выбирает, будет он помогать человеку или нет. Когда Элии исполнилось двенадцать, я хотела его передать ей, но он отказался. Просто не стал её кусать — и всё. А тебя вот укусил.

— Вот это да! Это из-за плохого поведения Элии?

Мама немного смутилась.

— Тогда она ещё не была замешана в том… в том случае, — сказала она. — Но как раз накануне двенадцатилетия Элия заболела… её врачевали лучшие маги королевства — и мы с твоим отцом, конечно. Но ритуал пришлось отменить… перенести. Болезнь протекала тяжело, она чуть не умерла. А уже после болезни она начала интересоваться эльфами — их историей, их песнями и сказками… могла часами болтать с какой-нибудь прислугой. Мы закрывали глаза на это, тем более что Ритуал прошел пусть и позже обычно, но без проблем. А прямо перед семнадцатилетием всё и случилось…

Что случилось с Элией, Яника знала, пожалуй, слишком хорошо — и это одно из немногих знаний, которыми она совсем не гордилась.

— Как же жалко Элию… — Яника загрустила.

— Милая, она выбрала свой путь. И, видят предки, мы с отцом сделали всё, что от нас зависит. Да, вы обе нам очень дороги, но только ты сможешь сменить отца. Элия свой шанс потеряла — и, боюсь, навсегда. Цепочку, кстати, можешь снять. Она потребуется тебе только тогда, когда ты будешь передавать кулон своей дочери. Впрочем, сойдет любая… я свою потеряла в пятнадцать, а до этого носила, не снимая.

Она вновь улыбнулась. И Яника улыбнулась ей в ответ.

— А как он работает? — уточнила она.

— Не знаю, мне не довелось этого увидеть. У меня ритуал прошел спокойно, да и потом моя жизнь никогда не оказывалась в опасности. Возможно, и тебе не доведется увидеть Остендете в действии, но он всегда будет рядом с тобой — на тот случай, если его помощь всё же потребуется. А сейчас вставай, милая. Тебя ждут великие дела.

И королева поцеловала Янику в нос.

* * *

Когда часы на королевской башне семью звонкими ударами оповестили город о начале нового дня, Глойя уже затягивала на Янике корсет.

— Ну, зачем это надо? Я что — кукла какая, чтобы так разодевать? — возмущалась принцесса.

— Так положено! — Глойя была неумолима. — Тебе сегодня двенадцать лет. Привыкай!

— Буду я еще привыкать! Сами носите свои железяки и палки!

— Это не палки, это китовый ус. Он придает жесткость.

Глойя, наконец, покончила с корсетом и принялась за чулки.

В двенадцать муки одевания завершились, дверь комнаты принцессы распахнулась, и перед Яникой предстали две женские фигуры. Лиц было не рассмотреть из-за накинутой сверху донизу плотной оранжевой ткани.

— Ступай! — тихо кивнула няня, смахивая со щеки слезу.

Новорожденная высунула Глойе язык, закатила глаза. Подошла к выходу. Пришедшие протянули Янике свои ладони, чтобы провести в купальню для омовения в дубовой бочке. Затем они будут растирать ее якобы теруановым маслом, которое вовсе не теруновое — обычные благовония, которыми она пользуется ежедневно. Ритуал проводился так давно, что оброс традициями, как дно старой лодки ракушками.

* * *

— А где мой Холодок?

Незнакомый эльф-конюх пожал плечами.

— Захромал, Ваше Высочество. Ничего страшного, но сегодня ему бы из стойла не входить. Но этот красавец всё сделает по высшему разряду, уж будьте уверены!

Он хлопнул по крупу гнедого пони, которого, пожалуй, можно было назвать красавцем лишь с большой натяжкой. Испуганные глаза закрывала нечесаная челка, в гриве и в хвосте не было ни одного банта; только седло было знакомым — на нём Яника каталась постоянно, но раньше под этим седлом был её любимый Холодок.

— Почему захромал? — как можно строже спросила она. — Кто допустил?

— Не знаю, Ваше высочество, — отозвался эльф. — Меня только сегодня сюда прислали, так-то я у барона лэра Ниро за конюшней смотрю. А тут был ап Дэггин, но с ним какая-то неприятность случилась…

— Что за неприятность? Надеюсь, ничего серьезного?

Яника хорошо знала ап Дэггина — старый эльф заведовал королевской конюшней много лет, именно он учил её забираться на пони, и именно он подобрал ей спокойного и умного Холодка.

— О нет, Ваше высочество, что вы! — воскликнул незнакомый эльф. — Уже к вечеру всё будет по-прежнему. Но в долину вам придется отправиться на Мадмуне.

Он снова похлопал «красавца» по крупу. Тот не отреагировал.

— Хорошо, — с сомнением протянула Яника.

Она с надеждой оглянулась на родителей, но те лишь приветливо помахали дочери. Видимо, они были в курсе проблем ап Дэггина и Холодка и согласны с заменой. Яника обреченно вздохнула и запрыгнула в седло.

Вернее, попыталась запрыгнуть. Мадмун сделал внезапный шаг в сторону, и Яника едва не отбила себе ноги, не оказавшись, как планировала, в седле, а плюхнувшись на жесткий пол. Но эльф её придержал, не дав упасть — и даже не улыбнулся при этом.

— Позвольте помочь вам, Вашество, — он не спрашивал и не ожидал ответа. А просто взял девочку подмышки и почти закинул в седло. Мадмун, который явно планировал новую пакость, к такому развитию событий готов не был. Ну а когда Яника уже схватилась за удобную луку, никакие действия пони не могли бы ей навредить. Она умела хорошо держаться в седле — спасибо Дэггину, научил.

— Благодарю, — сказала она конюху.

Тот уважительно поклонился.

* * *

Почти все сказки, которые Янике рассказывала няня Глойя, так или иначе касались долины Вирруан. Эти сказки были разными — смешными, скучными, страшными, интересными и не очень. насколько Яника знала, это пошло ещё с эльфийских времен, но не могла понять, почему эта традиция перешла по наследству к людям. К тому же она была уверена, что правды в этих сказках нет совсем.

Ну как в здравом уме можно поверить в огромного монстра, который по ночам летает над домами и забирает тех детей, которые не желают засыпать вовремя? Это же чушь, такого не бывает! Кроме того, Яника, наверное, попробовала бы подружиться с этим монстром, если бы он пришел к ней. Ей ужасно хотелось потрогать это существо, понять, почему он таким стал. Или луны, которые превращаются в страшных Зверей — это же неспроста! Может, когда-то такое и происходило, а долина была как-то с этим связана, но сейчас ночные светила спокойно прокладывают свой путь по небу, появляются там в определенный час и также по расписанию пропадают с небосвода. Никаких Зверей.

Впрочем, иногда ей снился сон, навеянный одной из няниных сказок. Исполин в темном плаще с горящими зелеными глазами на смоляном скакуне мчится по долине. Вьющиеся волосы то ложатся на мощные плечи, то вздымаются агатовыми волнами. Сильные руки крепко держат поводья. Он летит, закрыв глаза, навстречу ветру. И ничто вокруг не может остановить эту гонку с самим собой. Только всадник знает, от кого и куда он так хочет умчаться. Сон всегда прерывался в месте, где навстречу скакуну вылетает маленькая серая фигурка. И Яника всякий раз досадовала, проснувшись, что опять не рассмотрела и не поняла, кто же это.

* * *

Незнакомый пони был… незнакомым. И непривычным. У Яники почти все силы уходили на то, чтобы не свалиться, когда тот вдруг резко прибавлял шаг или, наоборот, почти останавливался. Остальных участников процессии, которую возглавляли король и королева — её родители — этот неровный шаг Мадмуна, казалось, не заботил вовсе. При этом она двигалась почти как все — не отставая и не обгоняя никого, — но вряд ли это было её личной заслугой. За Яникой приглядывали, и это странным образом успокаивало.

Ехали всего ничего — всё же долина находилась рядом с городом и замком. Снчала показались два огромных камня, которые возвышались словно колонны по обе стороны от дороги; третий валун лежал на них, превращая природную аномалию в некое подобие врат, ведущих в новую жизнь. Именно так преподносился Ритуал в рассказах Верховного мага и родителей — для Яники это была новая жизнь, и после прохождения этих ворот возврата в детство уже не будет. Отец и Алуил говорили об этом с плохо скрываемой гордостью, а мама — с какой-то непонятной грустью.

Яника же относилась к тому, что ей предстоит, очень просто — ей хотелось, чтобы этот день закончился как можно скорее. Но она не могла повлиять на порядок событий, не могла даже дать шенкелей своему пони и в одиночку проскочить в заветную долину. Она была принцессой и должна была соответствовать ожиданиям. Хотя бы сегодня.

Вся процессия остановилась неподалеку от каменных врат. Король и королева разъехались в стороны, встав у противоположных камней; все остальные тоже съехали на обочину дороги — мужчины налево, чтобы оказаться за королем, а женщины — направо, к королеве. Яника осталась на дороге одна. Пони по имени Мадмун стоял на месте, подчиняясь туго натянутым поводьям, но при этом негромко фыркал, перебирал копытами и резко махал хвостом, словно отгоняя невидимых мух. Яника подумала, что этому странному животному не нравится такое количество людей и других пони; она и сама многое отдала бы, чтобы оказаться подальше отсюда, в тишине своих покоев и с книжкой в руках. И чтобы няня приносила бы горячего чаю. Но Яника крепилась, всем своим видом демонстрируя невозмутимость.

«Хотя неизвестно, как бы я себя повела, будь у меня хвост», — подумала она и едва не прыснула при этой мысли.

Вот Верховный маг Алуил слез со своего пони и встал перед воротами. Он поднял посох и с силой стукнул им по дороге; с навершия посоха сорвалась небольшая молния и громыхнул гром. Алуил повернулся к Янике и сделал приглашающий жест, а сам отступил в сторону короля.

Пора.

Принцесса чуть отпустила поводья, и её пони как-то резво побежал к воротам. Мелькали чьи-то лица — среди них наверняка были и хорошо знакомые придворные, но для Яники они все слились в одну розовую полосу. Но она успела заметить хмурое лицо отца и ободряющую улыбку матери, которая почему-то изо всех сил вцепилась в свой парадный скипетр.

А потом Яника пронеслась через каменные врата и оказалась в долине Вирруан.

* * *

Она ни разу здесь не была. И никто не рассказывал ей о том, чего ждать от этой долины, ей подносили только общие сведения — где находятся деревья, пригорки, балки, овражки, ручьи. И дорога, разумеется. Но даже мать ни словом не упомянула ни разу о том, что человека, который входит в эту долину, буквально придавливает к земле огромная мощь неведомой силы.

Яника чувствовала эту силу каждой клеточкой своего тела, а та, в свою очередь, проникала в неё, изучала и давала оценку — не ту, которую она получала за сделанные ею домашние задания, а настоящую. Сила решала, достойна Яника двигаться дальше или же стоит наказать эту самонадеянную девчонку самым ужасным образом — то есть отнять у неё саму жизнь и возможность существовать дальше. Но пока Яника проходила это испытание, и её пони всё прибавлял и прибавлял ход.

Этот пони вообще будто не чувствовал давление долины — видимо, на животных эти ощущения не распространялись. Он продолжал свой путь по дороге, вовсю пользуясь тем, что Яника забыла про поводья. Девочка не представляла, знает ли этот безродный Мадмун, куда им надо попасть, но у неё не было сил на то, чтобы ещё и управлять им. Она успевала лишь немного справляться с силой. И едва не пропустила нужный поворот.

Сам Ритуал действительно был простым и понятным даже для двенадцатилетней — да, уже двенадцатилетней! — девочке. Одежда не имела значения, она могла въехать в долину хоть голой — но её нарядили так, словно в центре Вирруана девочку ждало настоящей королевское пиршество. Её подготовка на устроенном Верховным магом макете-лабиринте тоже не имела смысла — её путь пролегал по единственной дороге.

Испытание же, как теперь понимала Яника, заключалось в пропитавшей это место силе, которая оценивала претендента. Эта сила, наверное, могла и убить, но для этого приходящий в долину ребенок должен, видимо, совершить что-то совсем из ряда вон выходящее. Большинство же детей к двенадцати годам не успевают натворить слишком много плохого и получают достойные награды. Или же выходят из долины такими, как были — что тоже, наверное, можно считать наградой, но очень условной. А принять свою награду Яника должна была на поляне, расположенной посреди леса, который рос в самом центре Вирруана. Там ей предстояло остановить пони и ждать.

Дорога до поляны не была прямой. Она делала три не очень резких поворота; два уже остались позади, с ними Мадмун справился сам, без помощи наездницы. А сразу после третьего поворота Янике предстояло сделать то, что ей ни в коем случае нельзя было делать — вмешаться в стандартный ход ритуала, произнеся эльфийский заговор из тетради принцессы Амины. В заговоре было лишь пять слов, но эльфийский язык был труден для людей, и полночи Яника тренировалась говорить эти слова правильно. Ей вовсе не хотелось превратиться в лань и прожить так всю жизнь. Она собиралась стать сильнее.

Она успела сосредоточиться. Мадмун легко вошел в третий поворот, Яника увидела приметную сосну — и тут же, не раздумывая, сложила руки вместе, окончательно выпустив поводья, и прокричала нужные слова. Но эффект оказался совсем не тем, на который она рассчитывала. Небо над ней потемнело, послышался гром. Сила долины бросила оценивать достоинства Яники и вцепилась мертвой хваткой в то, до чего успела дотянуться, словно боясь потерять и эти крохи. Янике вдруг захотелось тут же попробовать что-нибудь наколдовать, чтобы проверить, как всё прошло, но её пони внезапно ускорился — и понёс. Она успела вцепиться в луку седла и удержалась, но её подбрасывало и мотало из стороны в сторону. Долго так продолжаться не могло.

На долину вдруг упал густой туман. Яника видела лишь несколько шагов дороги впереди и морду Мадмуна. Иногда из тумана выскакивали ветви деревьев, которые тянулись к девочке, словно руки великанов. Её охватил ужас, и, словно отвечая на её страх, впереди раздалось дикое рычание — Яника подумала, что это очень похоже на рев Исполина из сказок. Она никогда не встречала ни одного из них, но была уверена, что они ревут именно так. Громко и пугающе.

Дорога куда-то исчезла. Пони теперь скакал по высокой траве, и Яника поняла, что они выскочили на поляну. Снова раздался рев — теперь откуда-то справа и очень близко. А потом из тумана вывалилось нечто огромное и черное — и Мадмун влетел в это неожиданное препятствие на полном скаку. Раздался холодящий душу вой, но Янику больше беспокоило то, что её, наконец, выдернуло из седла, и она отправилась в полет.

Она пыталась разглядеть источник столкновения, но препятствие так и оставалось черным и огромным — да ещё и воющим. А потом тело девочки столкнулось с чем-то ещё, она успела напоследок увидеть небольшое серое крыло, похожее на крыло летучей мыши.

«Откуда тут летучие мыши?», — только и успела подумать она, и тут её сознание погасло.