Две шхуны шли рядом, как два старых друга. «Каштан» — чуть позади, «Северный ветер» — впереди. Мы держали строй, и казалось, что ничто не сможет нас разлучить. Но туман, который висел впереди, был густой, как стена. Он медленно поглощал нас, и вскоре мы уже не видели друг друга.

— Держись ближе! — крикнул Генри.

Капитан с «Каштана» что-то ответил, но ветер унёс слова. Я стоял на носу «Северного ветра» и вглядывался в белую пелену. Феник прижимался ко мне и тихо поскуливал. Он чувствовал то, что чувствовал я: впереди что-то было.

Мы вошли в туман. Он был не обычный. Пахло солью, но не морем. Пахло грозой. Вода вокруг потемнела, и я почувствовал, как она начинает просыпаться.

— Будет буря, — сказал Генри. — Я знаю.

— Небо темнеет.

И он не ошибся.

Буря налетела внезапно. Ветер ударил с такой силой, что «Северный ветер» накренился. Паруса застонали. Генри орал, раздавал команды. Матросы метались по палубе. Я вцепился в леер и пытался не упасть.

— Александр! — крикнул Генри. — Вода! Ты можешь её успокоить?

— Попробую!

Я встал, расставил ноги, закрыл глаза. Вода была злая, как тогда, в северном море. Но теперь она была сильнее. Я тянулся к ней, просил, но она не слышала. Или не хотела слышать.

— Не выходит! — крикнул я.

— Держись! — ответил Генри.

Волна ударила в борт. Меня швырнуло на палубу. Феник вцепился в меня когтями. Я пополз к мачте, ухватился за неё. Вокруг ревело, скрипело, билось.

— Где «Каштан»? — крикнул кто-то.

Я поднял голову. «Каштана» не было видно. Только туман, волны и ветер.

Мы потеряли друг друга.

Буря длилась всю ночь. Я не помню, как мы выстояли. Помню только, что Генри стоял у штурвала, а я держал мачту и шептал воде, чтобы она не забрала нас. Под утро ветер стих. Волны успокоились. Туман рассеялся.

— Живы, — выдохнул Генри.

— А «Каштан»? — спросил я.

— Не знаю.

Мы осмотрелись. Море было пустое. Ни паруса, ни мачты. Только вода и небо. И где-то вдалеке — тёмная полоса. Не то остров, не то грозовая туча.

— Будем искать, — сказал Генри. — Они не могли уйти далеко.

Мы пошли по ветру. Я стоял на носу и прислушивался к воде. Она была спокойная, но я чувствовал: где-то там, за горизонтом, есть ещё один корабль. Я его слышал.

— Правее, — сказал я. — Они правее.

— Ты уверен? — спросил Генри.

— Вода говорит.

Он кивнул.

Через несколько часов мы увидели «Каштан». Он шёл медленно, с порванным парусом, но живой. Капитан стоял у штурвала и махал рукой.

— Живы! — крикнул он.

— Живы! — ответил Генри.

Мы подошли ближе. Команда выглядела уставшей, но целой. Все были на местах. Даже Том Крышка, который, как выяснилось, всю бурю просидел в трюме, обнимая кастрюлю.

— Ну что, идём дальше? — спросил капитан.

—Идем. — ответил Генри.

И мы пошли.

Туман остался позади. Впереди была чистая вода. И, как сказал Генри, поющее море.

Мы шли осторожно. Я всё время прислушивался. Вода пела. Теперь это было ясно. Низкий, протяжный звук, как будто кто-то звал нас. Не словами, а чувством.

— Где-то здесь, — сказал Генри. — Артефакт.

— Где? — спросил я.

— Там, где песня чище.

Я закрыл глаза. Прислушался. Вода пела, но по-разному. Слева — тревожно. Справа — тихо. А впереди — ровно, как колыбельная.

— Прямо, — сказал я. — Идём прямо.

Мы пошли. Вода стала светлее. Как будто в глубине зажгли свет. А впереди, над водой, что-то висело.

Я пригляделся. Это был камень. Небольшой, тёмно-синий. Он висел в воздухе, прямо над водой, и вокруг него кружился ветер. Тихо, ровно, как дыхание.

— Это оно, — тихо сказал Генри.

— Сердце Шторма? — спросил Эдвард.

— Да.

Я смотрел на камень. Он пульсировал, как живой. И вода вокруг него пела. Тихо, ровно, без страха.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь ты, — сказал Генри. — Ты маг воды. Ты должен достать его.

Я сглотнул. Феник лизнул меня в щёку.

— Я справлюсь, — сказал я.

И шагнул к борту.

Вода была тёплая, как летом. Я вошёл в неё, и она приняла меня, как старого друга. Я поплыл к камню. Ветер кружил вокруг, но не мешал. Я протянул руку.

И взял его.

Камень был тёплый. Он запульсировал в ладони, как сердце. Я почувствовал, как сила разливается по телу. Не злая. Не чужая. А как будто я всегда её знал.

Я вынырнул. Меня вытащили на палубу. Камень лежал у меня в руке и светился.

— Вот он, — тихо сказала госпожа Морроу.

— Сердце Шторма, — прошептал Димениус. — Надо же. Я думал, это легенда.

— Нет, — сказал Генри. — Это правда.

Я протянул камень Генри.

— Держите. Это ваше.

Генри взял его. Камень перестал светиться. Теперь он был просто тёмно-синим, тёплым.

— Спасибо, — сказал Генри.

— Не за что, — ответил я.

Он сжал камень в ладони и посмотрел на него. Потом на жену. Потом на сына.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь всё.

— Теперь всё, — повторил капитан.

И мы повернули домой.

Домой мы возвращались быстро. Сердце Шторма, которое теперь лежало в каюте Генри, словно успокоило море. Ветер дул ровный, попутный, паруса были наполнены, и обе шхуны шли ходко, как будто их подгоняла невидимая рука.

— Артефакт работает, — сказал Генри, стоя на палубе «Северного ветра». — Пока он с нами, шторма нам не страшны.

— А если убрать? — спросил я.

— Тогда поплыли бы дольше. А так — идём, как по маслу.

Я смотрел на воду. Она была спокойная, ровная. Ни одной лишней волны. Даже чайки не кричали, а тихо сидели на реях, как будто тоже чувствовали перемену.

— Красиво, — сказал Эдвард.

— Да, — согласился я. — Только слишком тихо.

— Тишина — это хорошо. Мы и так натерпелись.

Я не спорил. Просто стоял и смотрел вперёд.

Через два дня мы подошли к острову Спящего кита. Где-то там, за скалами, была деревня гоблинов. И, как выяснилось, не только они.

— Смотрите, — тихо сказал я, показывая вперёд.

У входа в бухту, как сторожевой пёс, стояла та самая тёмная шхуна.

— Кто это? — спросил Эдвард.

— Конкуренты, — ответил я. — Они шли за нами ещё с самого начала. Преследовали нас, хотели найти артефакт первыми.

— И что они здесь делают?

— Думают, мы сюда вернёмся. Или ищут нас.

— А мы пройдём мимо?

— Тихо, без огней. Они нас не заметят.

Мы убрали паруса, и обе шхуны пошли медленно, крадучись, как ночные тени. Тёмная шхуна стояла на якоре. На палубе мелькали огни, слышались голоса. Они не смотрели в нашу сторону.

— Уходим, — прошептал Генри.

И мы ушли. Медленно, почти бесшумно. Только вода тихо шуршала под килем.

— Фух, — выдохнул Клим, когда остров остался позади.

— Повезло, — сказал Генри. — Они просто не знают, что мы уже нашли то, что искали.

Я посмотрел на тёмную шхуну. Она осталась за кормой, как злое воспоминание. И почему-то стало спокойно. Значит, всё правильно. Мы сделали то, что должны были. И теперь возвращаемся домой.

Дальше мы шли без приключений. Ветер не стихал, море не штормило. Артефакт, как обещал Генри, хранил нас. Даже когда небо хмурилось, волны оставались ровными.

На четвёртый день мы увидели порт.

Он показался утром, из лёгкой дымки. Сначала — полоска берега, потом — мачты, дома, причал. Родной порт.

— Ну вот и всё, — сказал Генри.

— Всё, — повторил я.

Люди на пристани зашумели, замахали руками. Кто-то побежал звать. Ещё бы: две шхуны, которые ушли в опасный путь, вернулись целыми.

Я стоял на палубе «Северного ветра» и смотрел на берег. Феник сидел на плече и нюхал воздух. Он уже знал, что такое дом. И, кажется, был рад.

— Вот мы и дома, — сказал я.

Феник зевнул.

Когда мы сошли на берег, все были уставшие, но довольные. Генри обнял жену. Эдвард хлопнул меня по плечу. Димениус, который, оказывается, всю дорогу был на «Каштане», спустился по трапу и сразу начал искать свои очки, которые висели у него на шее.

Капитан подошёл ко мне на причале.

— Ну что, юнга, — сказал он. — Теперь ты не просто юнга.

— А кто? — спросил я.

— Маг. И герой. И, возможно, будущий капитан.

Я усмехнулся.

— Не знаю насчёт капитана. Но маг — точно.

Он протянул руку. Я пожал.

— Спасибо, Александр.

— Это вам спасибо. Что взяли меня.

— Не жалеешь?

— Ни капли.

Я посмотрел на море. Оно было тихое, как будто тоже вернулось домой.

А впереди была новая жизнь. И, возможно, новые приключения.

Мы задержались в порту до вечера. Нужно было разгрузить кое-что, проверить снасти, отчитаться перед портовой стражей. Генри ушёл с женой и сыном. Они пошли к дому, который, как оказалось, у них был недалеко от порта. Димениус побрёл в город, сказав, что ему нужно купить ингредиенты. Феник бегал по причалу, обнюхивал бочки и мешки, как будто проверял, не привезли ли чего вкусного.

Я сидел на краю причала, свесив ноги, и смотрел на воду. Она была мутная, портовая, но всё равно живая. Я чувствовал её, как всегда. Теперь уже спокойно, без страха.

— Ну что, маг, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Это был капитан с «Каштана».

— Можно и так, — сказал я.

— Я вот что хотел сказать. — Он сел рядом. — Ты остаёшься на «Каштане»?

— А можно?

— Можно. Команда тебя уважает. И я не против.

— Тогда остаюсь.

— Вот и хорошо. А то юнга, который умеет успокаивать штормы, на дороге не валяется.

Я усмехнулся.

— Постараюсь не подвести.

— Не постарайся. Просто будь.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл.

Вечером я пошёл к Димениусу. Старик уже был на «Каштане», в своей каюте. Раскладывал травы и что-то бормотал.

— А, Александр, — обрадовался он. — Я как раз хотел тебе сказать.

— Что?

— Ты теперь не просто мой ученик. Ты — маг. И я могу дать тебе кое-что.

Он порылся в сундуке и достал небольшую книгу. Похожую на ту, что я читал, но тоньше.

— Это дневник. Не мой. Одного мага воды. Он когда-то жил в этих местах. Я думаю, тебе пригодится.

Я взял книгу. Она была тёплая, как будто её держали в руках.

— Спасибо.

— Только читай не торопясь. Вода не любит спешки.

— Хорошо.

Я вышел на палубу. Ночь была тихая. Феник спал на моём плече. Я смотрел на звёзды и думал.

Возвращение домой — это не конец. Это начало чего-то нового. Теперь у меня есть корабль, команда, учитель, фамильяр. И, возможно, впереди ещё много историй.