Я вжалась в спинку стула, чувствуя себя мышью, которую загнал в угол невероятно красивый, до одури горячий и абсолютно хищный кот.

— Даррен, нет, — мой голос дрогнул и прозвучал до смешного жалко. — Нет, нет и нет. Это плохая идея. Мы... мы не можем. Я твой, так сказать, наниматель. А ты... ты вообще демон!

Я попыталась оттолкнуть его, уперевшись ладонями в его грудь. Ошибка. Фатальная ошибка. Под тонкой тканью рубашки бугрились твердые, как камень, мышцы, а от его тела исходил такой жар, что мои ладони едва не задымились.

— Наниматель? — Даррен тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук вибрацией отдался где-то внизу моего живота. — Сладенькая, ты привязала к себе инкуба, заперла его в лавке, полной обожающих женщин, а теперь пытаешься читать мне лекции по субординации?

Он медленно, не сводя с меня потемневшего, горящего золотом взгляда, отнял правую руку от подлокотника. Его длинные пальцы легли на воротник собственной рубашки.

— Я сказала: нет! — пискнула я, зажмуриваясь, чтобы не видеть то, что он собирался сделать. Но проблема в том, что когда не видишь, начинаешь лучше слышать. И я слышала шелест ткани. А еще чувствовала терпкий, сводящий с ума запах сандала и мужского пота.

— Открой глаза, Элли, — приказал он. Голос звучал низко, повелительно, и в нем скользила та самая темная, инкубская магия подчинения. И, боги преисподней, я подчинилась.

Я распахнула ресницы и шумно втянула воздух.

Даррен неторопливо расстегнул следующую пуговицу. Затем еще одну. Ткань черной рубашки медленно расползалась в стороны, открывая моему взору идеальный рельеф груди, покрытый легкой, блестящей испариной. На его ключицах плясали отсветы от магических свечей.

— Прекрати, — прошептала я, но в этот раз в моем голосе не было ни капли уверенности. Это прозвучало скорее как мольба продолжить.

— И не подумаю, — выдохнул демон, сбрасывая рубашку с широких плеч. Она бесшумно скользнула на пол.

Он предстал передо мной полуобнаженным. Могучие крылья за его спиной едва заметно подрагивали, а хвост нетерпеливо обвился вокруг ножки моего стула, словно отрезая последние пути к отступлению. От его обнаженного торса исходила такая волна чистой, первобытной энергии желания, что у меня закружилась голова.

Мой мозг все еще пытался сигнализировать об опасности, но тело уже давно сдалось. Бабочки в животе превратились в бушующее пламя. Я смотрела на его губы, на напряженные мышцы шеи, и понимала, что проиграла эту битву еще утром, когда пролила валерьянку на гримуар.

Даррен потянулся к пряжке своего ремня. Металл тихо звякнул в повисшей тишине.

И тут во мне что-то сломалось. То ли инкубские чары достигли своего пика, то ли я просто устала притворяться правильной ведьмой.

— К демонам всее, — рвано выдохнула я.

Мои руки, слегка дрожа от нетерпения и нахлынувшего возбуждения, потянулись к подолу моей собственной футболки. Я поймала удивленный, а затем бесконечно торжествующий взгляд золотых глаз Даррена.

— Какая послушная девочка, — промурлыкал он, мгновенно забыв о своем ремне.

Я одним резким движением стянула через голову безразмерную ткань и отшвырнула ее куда-то в сторону стеллажа с зельями. Оставшись в одном тонком кружевном белье, я наконец-то почувствовала себя на равных.

Даррен издал глухой, почти звериный рык. В ту же секунду он подался вперед, сгребая меня в охапку и поднимая со стула. Его горячие губы с жадностью обрушились на мои. Поцелуй был жестким, властным, полным накопившегося за день голода. Мои пальцы зарылись в его густые темные волосы, пока он сминал мои губы, требуя большего, требуя всего.

Его большие, обжигающие ладони скользнули по моей обнаженной спине, заставляя меня выгнуться навстречу, прижимаясь всем телом к его горячему, как печь, торсу.

Стеллаж за моей спиной жалобно скрипнул, когда Даррен, не разрывая поцелуя, впечатал меня в него, сметая с полок какие-то банки. Раздался звон разбитого стекла, но мне было абсолютно плевать.

Звон бьющегося стекла наборот даже стал саундтреком к нашему безумию. Даррен с рычанием оторвался от моих губ только для того, чтобы проложить обжигающую дорожку поцелуев вниз, по моей шее к ключице. Я выгнулась, судорожно вдыхая воздух, пропитанный запахом разлитых приворотных зелий и терпкого мужского пота, и мои ногти безжалостно впились в его спину, оставляя на идеальной коже красные полумесяцы.

Демон глухо зарычал от боли, мгновенно перешедшей в жгучее наслаждение. Его зубы слегка прикусили кожу на моем плече, заставляя меня издать стон, который тут же потонул в его очередном властном, глубоком поцелуе. Он подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обвила ногами его узкую талию.

Одним стремительным рывком Даррен перенес нас от стеллажа к массивному дубовому прилавку. Кассовый аппарат, горсть золотых монет, чьи-то забытые рецепты и пустые флаконы — всее это с оглушительным грохотом полетело на пол, сметенное его свободной рукой. Меня усадили на освободившееся прохладное дерево, но холод я чувствовала лишь долю секунды, потому что инкуб тут же навис надо мной, заполняя собой всее пространство.

Он рванул кружево моих трусиков в сторону, даже не заморачиваясь — ткань жалобно затрещала и поддалась. Его пальцы, грубые и нетерпеливые, скользнули между моих беедер, проверяя, насколько я готова. Влажное, горячее прикосновение заставило меня вскинуться и выгнуться дугой. Я впилась ногтями в его плечи, снова оставляя на них красные, набухающие следы.

— Даррен… — выдохнула я, и это прозвучало скорее как мольба.

Он опасно усмехнулся. Его пальцы вошли в меня без предупреждения, глубоко и резко, и я глухо вскрикнула, но он тут же накрыл мой рот своим поцелуем, заглушая мои стоны. Он двигал пальцами внутри меня с пугающей уверенностью, растягивая, разогревая, доводя до грани, и я чувствовала, как нарастает внутри тугой, вибрирующий ком — первый спазм приближался с катастрофической скоростью.

Но Даррен не дал мне кончить.

Он резко убрал руку, и я всхлипнула от потери, от пустоты, которая тут же заполнилась жаром его тела. Он подхватил меня под ягодицы, приподнял и одним сильным, уверенным толчком вошеел в меня до основания.

Это был не просто секс. Это было столкновение двух стихий, где не осталось места для нежности — только первобытный, зашкаливающий голод. Мы срывали друг с друга остатки одежды, путались в ней. Его горячие ладони блуждали по моему телу, словно высекая искры из-под кожи, а я кусала его плечи и шею, совершенно потеряв контроль над собственным разумом.

Спазм накрыл меня как волна, выгибая спину, сжимая его внутри себя, и я ощутила, как он сбился с ритма, как его дыхание стало рваным, прерывистым, а хватка на моих беедрах стала почти болезненной.

— Ещее, — прошептал он, и это было не просьбой — приказом, на грани рыка. — Сделай это снова.

И он не останавливался. Он продолжал двигаться во мне, сквозь мою пульсирующую разрядку, вбиваясь глубже, жеестче, заставляя второй оргазм накатывать почти сразу — через секунду, через две, и я кончила снова, на этот раз беззвучно, только судорожно разжимая губы, из которых вырвался лишь хриплый, долгий выдох. Его пальцы впились в прилавок по обе стороны от меня, доски треснули, и я лишь на мгновение мельком осознала это — а потом провалилась в тееплую, тягучую негу, не в силах даже пошевелиться.

Когда всее закончилось, я лежала на прилавке, тяжело дыша и глядя в закопченный потолок. Даррен сидел рядом на полу, откинув голову на деревянную стойку. Его грудь тяжело вздымалась, крылья были безвольно распластаны по доскам, а в потемневших золотистых глазах читалось редкое, абсолютно сытое умиротворение.

Собрав остатки воли в кулак, я сползла с прилавка. Ноги предательски дрожали так, словно я пешком перешла через пустыню.

— Я в душ, — хрипло бросила я, подбирая с пола чудом уцелевшую футболку и прикрываясь ею. — И не вздумай отходить от прилавка. Мне нужно хотя бы пять минут одиночества, чтобы смыть с себя этот… демонический грех и остатки лавандовой настойки, в которой мы вывалялись.

Даррен лишь лениво хмыкнул, приоткрыв один глаз и провожая меня откровенно собственническим взглядом.

Я поднялась наверх в свою квартирку, стянула футболку и забралась в тесную, но такую спасительную душевую кабинку. Включила воду на максимум. Горячие струи ударили по плечам, смывая пот, магическую пыльцу и невероятное напряжение. Я закрыла глаза, блаженно выдыхая и прислоняясь лбом к влажному, прохладному стеклу.

Ровно до того момента, как воздух за моей спиной с оглушительным хлопком разорвался.

Я резко распахнула глаза, но даже обернуться не успела. Сильные мужские руки властно легли на мои бедра. Горячее, мокрое тело, от которого исходил знакомый дурманящий жар, прижалось к моей обнаженной спине.

— О, нет… — простонала я, упираясь ладонями в запотевшее стекло кабинки. Мой затуманенный удовольствием мозг совершенно забыл о том, что ванная находилась на втором этаже в противоположном конце здания, и расстояние от прилавка до душа явно превышало эти чертовы десять метров.

— О, да… — низко, вибрирующе выдохнул Даррен мне прямо в ухо.

Его мокрые темные волосы щекотнули мою шею. Демон без лишних слов скользнул ладонями по моему животу, одним жестким, властным движением прижимая меня вплотную к прозрачному стеклу. Я судорожно выдохнула, подаваясь навстречу, когда он уверенно толкнулся внутрь, заполняя меня целиком с новой, невыносимо горячей силой. Вода хлестала по нашим сплетенным телам, смывая последние остатки рассудка. Я даже не помню, как мы добрались до спальни. Кажется, Даррен просто перенес нас прямо на кровать, не дав мне даже завернуться в полотенце, и мы провалились в тяжелый, лишенный сновидений сон.

Утро после нашей первой совместной ночи оказалось на удивление бодрым. Проклятые десять метров привязки никуда не делись, но теперь эта дистанция казалась не наказанием, а поводом для постоянных, дразнящих касаний.

Едва я успела открыть лавку, как началось настоящее безумие. Если вчера у нас был просто филиал женского клуба, то сегодня это напоминало осаду. Слухи о моем невероятном «практиканте» разлетелись по городу со скоростью лесного пожара.

Даррен был в ударе. Сытый, довольный жизнью инкуб излучал такую волну животного магнетизма, что увядшие было пучки зверобоя под потолком внезапно зацвели по второму кругу. Он закатал рукава черной рубашки, обнажив сильные предплечья, и с поистине дьявольской улыбкой продавал обычную сушеную мяту под видом «Эликсира Лунной Страсти» по баснословным ценам.

Я только и успевала сгребать монеты. К обеду касса уже не закрывалась, и золото пришлось ссыпать в пустой котел. Мы заработали столько, что я могла бы купить не только новую стремянку, но и нанять личного гнома-уборщика на год вперед. При этом Даррен ни на секунду не забывал о нашем радиусе. Стоило мне отвернуться, как я чувствовала его дыхание на своей шее или мимолетный, но откровенно собственнический шлепок по ягодицам, от которого я краснела, а покупательницы синхронно и завистливо вздыхали.

К вечеру, когда последняя одурманенная его чарами дама выплыла за дверь, я задвинула засов и сползла по косяку на пол.

— Если так пойдет и дальше, мы скупим весь город, — выдохнула я, глядя на горы золота.

— Я же говорил, что наше сотрудничество будет очень плодотворным, сладенькая, — хмыкнул Даррен, грациозно потягиваясь. — Но сейчас мне нужна награда за честный труд.

— Награда подождет, — я с трудом поднялась на ноги. — Завтра нам будет нечего продавать твоим фанаткам. Мне нужно собрать свежие лекарственные травы. Я в сад. А ты… ну, идешь со мной.

Я переоделась в старые, короткие домашние шорты и вытянутую майку, вооружилась корзинкой и вышла на задний двор. Даррен, брезгливо оглядев мои грядки, предпочел опереться плечом о ствол старой яблони. Он сложил руки на груди и принялся наблюдать за мной с ленивой полуулыбкой.

Я опустилась на колени прямо на теплую землю. Работа с травами всегда меня успокаивала. Я ползала между рядами, аккуратно срезая нужные стебли и складывая их в корзину. В какой-то момент мне попался особенно упрямый куст целебного огневика. Я нагнулась ниже, уперлась коленями в мягкий грунт и потянула его изо всех сил, отклячив… ну да, ту самую часть тела, которая сейчас была обтянута короткими шортами.

Корень с чмоканьем выскочил из земли, обдав меня комьями чернозема. Я тяжело выдохнула и, забывшись, тыльной стороной грязной ладони вытерла пот со лба, размазав по щеке жирную полосу земли.

Раздался хруст ветки. Я обернулась и замерла.

Даррен больше не стоял у дерева. Он надвигался на меня, и его глаза снова полыхнули тем самым расплавленным золотом, которое не предвещало ничего, кроме тотальной потери контроля. Взгляд инкуба был прикован к моим бедрам с такой откровенной жадностью, словно я была главным блюдом на королевском пиру.

— Даррен? — я неуверенно поднялась, сжимая в руке пучок трав. — Ты чего?

— Ты хоть представляешь, — его голос стал хриплым, с глубокими рычащими нотками, — что делает с демоном вид твоих округлых ягодиц, когда ты вот так стоишь на четвереньках среди грядок?

Он подошел вплотную, небрежно вырвал травы из моих рук и отшвырнул их куда-то в кусты.

— Стой! — я инстинктивно уперлась грязными ладонями в его безупречно чистую рубашку. — Подожди! Я вся в земле, потная, у меня грязь на лице! Дай мне хотя бы сходить в душ, помыться!

— К демонам душ, — прорычал он, перехватывая мои запястья. — Я смотрел на тебя целый час. И меня совершенно не волнует грязь.

Его губы обрушились на мои — жестко, властно, мгновенно стирая все возражения. Он целовал меня, совершенно не заботясь о том, что пачкает свое лицо о мою испачканную щеку. Его горячие ладони скользнули под майку, оглаживая спину, а затем спустились ниже, безжалостно сминая ткань старых шорт.

Я тихо застонала, когда он одним рывком повалил меня прямо на мягкую землю между грядками. Воздух наполнился пряным ароматом раздавленных лекарственных листьев, запахом влажного грунта и нашей вспыхнувшей страсти. Моя спина утопала в прохладной земле, но мне было невыносимо жарко от тяжести его тела. Даррен срывал с меня одежду с таким нетерпением, словно от этого зависела его жизнь, его пальцы оставляли на моей коже обжигающие следы, смешанные с садовой грязью.