— Буду, Сашка. Пиццу буду. — с легкой улыбкой говорит Загорский и потирает руки, словно от холода.

Эта его улыбочка сводит с ума, а все, что он говорит после — добивает меня до полусмерти и радостных конвульсий:

— И все, что ты приготовишь, буду.

Я выдыхаю с облегчением и чувствую приятное потягивание в сердце, но тут же хмурюсь.

Приобняв меня за плечи и поцеловав в лоб, Ярик направляется в ванную комнату, а я чувствую странное разочарование. Сглатываю его куда подальше, но оно упрямо возвращается и застревает комом в горле.

Он совсем не относится ко мне, как к девушке?

Да?

А вот это обидно…

Смотрю вслед высокой мужской фигуре и направляюсь за ней.

Завороженно слежу за тем, как Яр стягивает футболку и небрежно забрасывает ее в стиральную машину. Его кожа бронзовая, хочется дотронуться до нее, почувствовать теплоту кончиками пальцев.

Мой муж…

Муж мой…

МММ…

Мне нравится. Можно, я не буду разводиться?

Дальше Загорский врубает кран с водой, склоняется над раковиной, щедро смачивает лицо и разминает мышцы шеи.

Кстати, о мышцах…

Те рельефные, что на спине, заманчиво подрагивают.

Дразнятся.

— Как дела в универе? — засекает в зеркале мой гуляющий по его телу взгляд.

— Все нормально.

— А чего такая грустная?

— Я не грустная.

— Веселая?

— Загорский, блин…

Я вдруг совершаю то, о чем много раз мечтала.

Делаю несколько шагов и прислоняюсь щекой между лопаток. Попутно обвиваю стальной торс. Чувствую, как неистово бьется совершенно не жестокое сердце Тайги, а доброе. Невероятных размеров в своей отзывчивости.

— Ты чего? — Яр поднимает руку и поворачивается. — Обидел кто?

— Нет… — отпускаю смешок.

Мужские ладони невесомо ложатся на мою талию и поглаживают ее, а я зависаю в болотах зеленых глаз.

— Ты… ты меня совсем не хочешь? — спрашиваю дрожащим голосом.

Болота становятся непроходимыми.

— Пиздец. У тебя температура?

Загорский прищуривается и разглядывает мое лицо, отыскивая на нем диагноз. А этот мой диагноз — влюбленная дура. Я влюбилась в него и хочу всего. В том числе чтобы он хотел. До дрожи меня хотел и больше никого в этом мире.

Разве я много хочу?

Но он медлит, будто испытывает мое терпение.

— Ладно, забей, — собираюсь уйти, но Яр задерживает мою ладонь, и я падаю на твердую грудь.

— Дурочка.

— Сам такой.

— Если хочешь знать, я руки до локтей сдрочил. — ворчит, кивая на душевую кабину. Кажется, краснею. — Скоро клюшку держать нечем будет…

— Ничего страшного. Перейдешь в футбол, — задираю подбородок.

— Смеешься, значит, — подхватывает под ягодицы и, развернувшись, плюхает меня на столешницу.

Встает между моих широко разведенных ног.

— Хочешь расскажу свою самую пиздецовую фантазию на счет тебя? — говорит, стягивая с меня футболку и покрывая поцелуями мои плечи.

— Пи… цовую… Она хотя бы хорошая?

— Смешная.

Я не сопротивляюсь, хоть и пугаюсь этого слишком мужского и взрослого напора.

— Расскажи.

Яр обнимает мою голову, пропуская упругие кудри сквозь пальцы.

— По утрам я профессиональный хоккеист Лиги, а ночами… трахаю твои кудряшки, — заканчивает шепотом и… смущается.

— О, Боже. Ну ты и извращенец. — закатываю глаза и обнимаю узкие бедра ногами.

— Ещё какой!

Яр накидывается на мои губы, фиксируя лицо ладонями.

Горячий язык быстро встречается с моим языком, чтобы превратить этот поцелуй во что-то щемяще нежное и одновременно страстное.

Что-то, что на пике граничит с сумасшествием.

Я… никогда потом не вспомню эту нашу первую вспышку в ванной. Когда весь мой ничтожный опыт в сексе пополнился новыми ощущениями.

Мне просто хотелось как можно скорее заполучить его себе.

Присвоить Тайгу.

Чтобы взял меня, перестал осторожничать, открылся. Понял, что я в его команде. Даже с закрытыми глазами и почти без опыта.

Он мой главный опыт.

Другого я не хочу.

В том, как Яр крепко удерживая, входит в меня и плавно раскачивается, словно на волнах. Находит привычную опору. Смотрит прямо в глаза.

Как я обнимаю его двумя руками и жалею, что у меня нет третьей, потому что некоторые части его тела остались без внимания.

Во всем этом столько любви, что сердце заходится.

Я вздрагиваю всем телом, устремляюсь к нему навстречу, пересобираю себя от удовольствия и повисаю у него на шее.

Загорский шумно дышит и мажет губами по виску.

— В душ идем, моя девочка? — спрашивает, окончательно избавляясь от джинсов и трусов и освобождая меня от шорт.

Я киваю и послушно бреду за ним. Останавливаюсь рядом и жду, пока настроит температуру воды. Вздрагиваю от обжигающих капель и привстаю на носочки, когда Яр снова меня целует…

А я тянусь к нему, словно растение к лампе, обвиваю крепкую шею и чувствую себя самой счастливой.

Поцелуи такие горячие, жадные и очень многообещающе.

Спиной врезаюсь в прохладный кафель, по которому вместе с водой стекает мой мозг, пальчики на ногах от удовольствия поджимаются.

От счастья….

Чуть позже мы уже одетые, идем на кухню.

— Пеперони или курица-грибы? — спрашиваю про пиццу, доставая тарелки.

— Обе! — многообещающе отвечает Яр и садится за стол.

Откинувшись на стену, расслабленно наблюдает, пока я ухаживаю за ним.

Расставляю приборы, достаю салфетки и наливаю в стаканы сок.

Волнуюсь страшно.

— Вот. Моя фирменная, домашняя пицца.

— Спасибо, жена! — Загорский отвечает, зависает над тарелкой, а затем с аппетитом приступает к еде.

— Пожалуйста, муж! — я счастливо ему отвечаю.