Я… впервые чувствую, как воздух в помещении меняется. И это вовсе не потому, что в какой-то момент организм со всей силы подает сигналы «sos». Дышать нечем, клиника — но не поэтому. Воздух становится похожим на мед. Такой же тягучий, липкий и противный. А я ненавижу мед.

Но мне очень нравится Яр.

— Хочешь, чтобы я сделал с этим что-то сейчас?

— Ты слышал… — отвожу взгляд, боясь смотреть на него.

— Хочешь вот так? Здесь? Сейчас.

— А ты всегда с первого раза не понимаешь?

— Пиздец тебе…

Он резко поднимается и с мрачной решимостью идет к двери. Я пытаюсь раздышаться, глядя на то, как в неясном свете переливаются тугие мышцы на спине, и не верю в собственную глупость. Зачем я это сделала?

Руки трясутся.

Поняв, что дверь не закрывается, Загорский смотрит на полку с моими вещами, хватает старую ракетку и фиксирует ей дверную ручку так, что с обратной стороны дверь не откроешь. Пластик хлипкий — при резком толчке надолго его не хватит, но это своего рода выстрел в воздух, чтобы встрепенуться.

— Иди сюда… — наступает.

— Прямо сейчас? — возвращаю ему колко.

_________

Господи, что я творю?

_________

Я дрожу все телом, но подтягиваюсь и упираюсь коленями в диван. Попадаю в контратаку, о которой в Лиге ходят легенды. Контратаку под названием «Ярослав Загорский».

И это похоже на вихрь.

Его руки крепко сжимают мою талию и припечатывают к твердому прессу. Я слишком напугана и смущена, чтобы смотреть ниже пояса, но не почувствовать то, насколько Яр возбужден, невозможно. Надо быть полной идиоткой.

Прислушиваюсь к себе…

Я тоже его хочу? Да?

Эта удушающая волна в груди и то, как схватывает дыхание? Как часто бьется сердце?

Как мир кружится перед глазами, а мне хочется тереться обо все его выступы и пораниться об острый, как лезвие, взгляд?

Это все оно?

Или… что-то большее?

— Ммм… Яр… — реагирую на мощный захват ягодиц мужскими ладонями и подаюсь к нему.

Обнимаю широкий затылок, ласково разминая шею.

Загорский действует грубовато и топорно. По-мужски. Без ласки и сантиментов. Одновременно сжимает и гладит меня всю. Каждый миллиметр, каждый штрих, все детали.

Оставляет горячие поцелуи ожогами на моей коже, будто пьет с нее и не может напиться, а потом прижимается губами к моим раскрытым губам и увлекает нас обоих долгим, пьянящим поцелуем. Пытаюсь не потеряться в сплетении наших языков и в том, как сильная ладонь сдвигает резинку трусов и гладит мои ягодицы уже под ними.

Вернее, сначала это только ягодицы, но наглые пальцы уверенно захватывают кожу все ниже, оттягивают ее и играются. Будто бы случайно касаются чувствительной развилки, а потом проваливаются в меня и уже не скрываясь ласкают между ног.

Я доверчиво целую мужественные губы и запрокидываю голову к потолку от смеси удовольствия и стыда, концентрация которых растет каждую секунду.

Он такой теплый.

Мой муж.

Твердый.

Красивый просто невероятно…

Я в раздрае. Вот что мне с ним делать? С его тяжелым характером и тайнами?

С тем, как он на меня действует? Как я просто физически не могу снова зайти за ту черту, где мы всего лишь знакомые?

Практически не двигаюсь, а Яр делает со мной все, что хочет. Впрочем, он всегда так делает. Это один из его жизненных принципов.

Поцелуи со рваным дыханием.

Поцелуи с тихими стонами.

Влажные от слюны и такие сумасшедшие.

— А ты, оказывается, горячая, Учебник… — хрипит Яр на ухо.

— Вся в тебя…

— И мокрая. Пиздец какая мокрая… — пальцы предательски скользят.

Мозг пропускает электрический ток. Это и приятно, и отрезвляет.

— Плохая девочка… — Яр хрипит, зацеловывая шею.

Мои щеки заливаются румянцем.

Глаза распахиваются.

Плохая? Это потому, что сама себя предложила?

Черт.

Стыд взрывной волной проникает под кожу. Паника нарастает с тем, как касания становятся откровеннее, а Яр — одержимым. Сексом, похотью, мной. Всем вместе.

Толчок.

Он роняет меня на диван и опускается сверху, усиливая внутреннюю истерику до предела и не замечая этого. Разводит мои ноги, смотрит. Только потом склоняется, спускает лямки топа и поочередно ласкает груди, сжимает их, снова заставляя меня смущаться.

Одновременно с этим второй рукой освобождает член.

Я чувствую его упругость на внутренней стороне бедра, ощущаю размер, бархатистость и мои розовые очки разбиваются. Мир, который только что кружился, рушится с тревогой.

Рушится.

_________

Зачем я все это начала?

Зачем разбудила этого зверя?

_________

— Боже… нет… Яр… Нет… — шепчу и пытаюсь вырваться, но он не слышит.

Слишком поглощен тем, что целует мою грудь и живот. Его бедра толкаются в меня. Даже через белье я все ощущаю. И ещё сильнее понимаю, что поторопилась.

Мне нужно больше вовлеченности. Прелюдий.

Я так не могу.

Так по-животному… Мерзко…

_________

Я не хочу… не так…

_________

— Яр… — я выкрикиваю и пытаюсь отстраниться.

_________

Родители за стенкой…

Какой стыд.

_________

— Яр…. - шепчу тихо, чувствуя его руку у себя между ног. В трусах. — Пожалуйста, Яр…

_________

Пожалуйста.

Я не так все представляла.

В моих мечтах все было милым и романтичным, а сейчас все по-другому.

Горячий, пугающий размером член, мои выделения, не похожий ни на что спертый запах, который раньше я не встречала.

Запах секса.

А я не плохая девчонка, вовсе не плохая…

_________

— Ярик, прости, пожалуйста, — хватаю его за предплечья и рву кожу ногтями. — Пожалуйста…

— Что? — он оживает.

Поднимает голову и смотрит.

Взгляд с поволокой.

Губы красные и влажные.

Щетина, делающая его старше…

Боже…

— Я не хочу… — качаю головой. — Я… прости меня.

— Не хочешь? — его глаза опасно сверкают, а челюсти сжимаются. — Ты издеваешься?

Я всё ещё напугана, потому что в этих глазах нет ни грамма адекватности. Состояние аффекта, в котором люди совершают гораздо более худшие вещи, чем трахнуть предложившую себя девчонку. Тем более жену. Я сама дала ему все карты в руки.

Сама.

А теперь… перед выигрышем… дав почувствовать сладкий вкус победы… забираю.

— Пожалуйста… — прошу ещё раз, сглатывая ком. Кусаю губы. — Я не хочу… Давай потом… Не здесь…

— Блядь… — он злится и грубовато хватает меня за подбородок. — Ты больная, скажи мне?

— Пожалуйста… — повторяю.

_________

Пожалуйста…

Не дай мне в тебе разочароваться.

_________

— Ненормальная, — зло поправляет трусы, насколько это возможно. Его эрекцию трудно сдержать куском ткани. — Не хочешь, значит?

Но ответить больше не дает.

Яр закрывает мой рот ладонью, прижимается и… возобновляет движения бедрами. Вбивается в меня с чертовым мракобесием в болотных глазах, выколачивая из меня всякий стыд и возвращая головокружение.

Спустя несколько минут я готова. Рассыпаюсь и разлагаюсь под ним. Теряю какое-либо желание сопротивляться и вновь обхватываю стальные бицепсы.

Кожу печет.

Мою и его.

Внизу живота плотная, огненная масса.

Ноги сами собой раскрываются, тело становится податливым. Чувствительным. Похожим на глину.

— Так ты хотела? — цедит Загорский на ухо, не сбиваясь с ритма. — Так?

— Яр.… - судорожно прикрываю глаза и вздрагиваю от накатывающего удовольствия. — Боже…

Меня ведет. Это непроизвольно.

Приятно очень.

Даже словами не объяснить как. Это надо почувствовать и прожить. Всего на пару секунд кажется, что душа отлетает.

Я ловлю губами воздух и не сразу понимаю, почему становится холодно. Соединяю колени, сажусь и подтягиваю их к груди, пока Загорский отжимается от пола на кулаках.

Завороженно слежу за тем, как напрягаются вены на шее и на руках. Сбиваюсь со счета на тридцати трех… Не в состоянии думать. А он все продолжает. Раз за разом опускает корпус к полу.

— Яр, пожалуйста, перестань… — шепотом прошу.

С его лица стекает пот, кожа покраснела, мышцы задеревенели.

Наконец, Загорский поднимается, отворачивается и молча идет к своему рюкзаку. Прежде чем лечь спать, без всяких стеснений меняет боксеры на чистые.

В комнате становится темно и тихо. Только Ови посапывает во сне.

Я опускаю голову на подушку и с ужасом гоняю мысли о том, что будет утром…