Тайга
Между убойной утренней тренировкой и вечерней игрой навещаю лучшего друга Авдеева.
Вот у кого ни жизнь, а сказка.
Разместив прооперированную ногу с пластырем под коленом на тумбе, Миха отчаянно мучает плойку (PlayStation от Sony — прим. авт.).
— Выпьешь или поешь чего-нибудь? — спрашивает, не отвлекаясь.
— Можно попить… — скидываю пиджак на диван.
— В холодильнике. И мне захвати.
Я усмехаюсь и иду к кухонному гарнитуру.
— А если бы я поесть захотел, ты бы мне сварганить предложил?
— Я женатый человек. — говорит он гордо. — У меня тут первое, второе и компот.
Квартира у Авдеевых напоминает мою, только дом находится не в центре, а на набережной. Тоже двухэтажная, с панорамными окнами и современным ремонтом.
— Держи, — открываю для него банку с Колой. — Сорян. Компот не нашел.
— Просто ты слеповат. — Миха пялится в экран.
— Сам ты Слеповат, а я Ярослав. — хватаю второй джойстик, разваливаюсь на другой половине длинного дивана и включаюсь в «бродилку».
Разобравшись со своим игровым персонажем, громко ржу.
— Ты мало в больничке полежал? — уныло интересуюсь и суюсь в операционную. Вернее, это делает за меня человечек в двухметровой плазме на стене.
— Это родильный дом. — ворчит Авдеев, нажимая на кнопки.
— Блядь… Ты такой забавный… — с улыбкой съезжаю ниже и расслабляюсь.
Мышцы после тренировки дают о себе знать легким потягиванием.
— Разбираюсь что тут к чему… Для практического опыта… Насмотренность развиваю.
— Так может ты ещё и родишь здесь?
— Может и рожу…
— Я могу подержать твою руку, пока ты будешь тужиться, — лыблюсь.
— Идиот, — Миха ржет.
— И перережу пуповину. Могу потом и в реальности подсобить.
— Я тебя на хрен задушу, — Авдеев злится. Ревнует.
— Если догонишь. — посматриваю на его колено.
Мой заход в отношения с Аней, в тот момент, когда он свалил за бугор и прекратил общение с друзьями, Арктика не оценил. Пришлось пару раз подраться и получить по носу. Хотя, в целом, эта ситуация показала, что вряд ли мы ещё когда-нибудь поругаемся. Ведь для него нет ничего более важного, чем жена. Все остальное — не так серьёзно.
— Че там с клубом, Яр? — Миша так молниеносно меняет тему, что я долго въезжаю, о чем он.
— Пока ничего, — отвечаю и скриплю зубами.
Реальное положение дел известно только мне, но иногда… вся хуйня просто не умещается в черепной коробке, поэтому я сгружаю ее лучшему другу. Да и вообще друзьям.
Потому что, когда мамы не стало, у меня осталась только лишь одна семья. Хоккейная.
Авдеев жмет кнопку на пульте, и экран гаснет.
— Ничего или ничего хорошего?
— Скорее второе. — пожимаю плечами. — Если бы не Болотов, меня бы давно убрали. Держусь только за счет него.
— На хрена ему это надо?
— Отцу? — морщусь и снова злюсь. — Не для того, чтобы я поиграл в НХЛ.
— Выглядит именно так.
— Он хочет, чтобы я свалил из города, потому что много знаю. Ни у кого нет столько информации на него, как у меня.
— Может, поделишься?
— Лучше живи спокойно, Мих! — смотрю в сторону прихожей.
Дверь открывается, и в квартиру заходит Аня.
Я осматриваю беременную фигуру в глухом черном комбинезоне: стройные длинные ноги, аккуратный животик, явно увеличившаяся грудь и симпатичное лицо в обрамлении светлых волос.
В одном Учебник точно права: стройные, невысокие, красивые блондинки — мой любимый типаж.
И мама была такой же…
По крайней мере, до болезни.
— О, у нас гости! Привет, Яр! — Анюта гостеприимно мне улыбается и направляется к мужу. Целует его в губы и смотрит на его колено так, будто больно ей. — Не беспокоит?
— Не-а. — Миха накрывает кругленький живот ладонью. Гладит. Я — смотрю на них как на инопланетян. — Что сказали? Как там наш маленький?
— Все у нас в норме. Врач меня похвалила. Сказала, что я выгляжу прекрасно.
— Я тебе это каждый день говорю. Ты не веришь… Загоняешься по поводу веса…
— Кстати, вес я прибавляю не слишком быстро. Это тоже врач сказала. И вообще… Со спины даже не видно, что я беременна.
Взмахнув волосами, Аня поворачивается и демонстрирует свое «со спины». Талия и правда пока на месте.
— Да? — она хочет подтверждения.
— Ага, — Миха тут же соглашается. — Ни за что бы не заметил…
— Яр? — мое мнение ей тоже надо позарез.
Локоть Авдеева больно заезжает в глаз.
Я смотрю на друга волком.
— Вообще не видно, — уверяю будущую мамочку, расчесывая больное место. — Увидел бы сзади, никогда бы не подумал, что ты в положении…
Полностью удовлетворившись ответами, Аня расцветает и странной походкой поднимается на второй этаж.
— Она ходит как пингвин, — наклоняюсь к другу. — Это ведь сразу заметно…
— Если хочешь жить — молчи, — Авдеев ворчит и снова дико ревнует: — И хватит пялиться на мою жену!
— Больно надо! Будто мне не на кого пялиться… — отвечаю мрачно и вспоминаю высокую грудь Саши во вчерашнем платье.
Ее тонкую талию, стройные ножки и сладкие, манговые губы.
Игра с «Шахтером» начинается довольно нервно. Может быть, виной тому положение команд в турнирной таблице, а может, то, что их капитан — никто иной, как Ратмир Сагеев.
Я чувствую себя в своей тарелке, и лед под коньками в такт поет. Все привычно: свисток, вбрасывание, гул трибун, который сливается в один сплошной шум.
Взяв упор на обе ноги, прищуриваюсь в глаза бывшему сокоманднику и забираю шайбу себе. На трибуны не смотрю специально. По крайней мере — пытаюсь. Хотя глаза сами скользят в ту сторону.
Снова и снова.
Клюшка зацепляется, в меня на полном ходу въезжает Сагеев. Мы сбиваем борт. Они оба твердые заразы.
— Хули ты встал, Загорский? — ревет Ратмир на адреналине.
— Да так, — нагловато усмехаюсь, поправляя шлем и поднимаю перчатку со льда. — Любуюсь.
— Чем, блядь?
— Сам посмотри. — загадочно киваю наверх.
Там…. Золотая.
Я знаю, где она сидит. Знал ещё до того, как вышел на лед.
Третий сектор, четвертый ряд, у прохода.
Запрокинув голову, мы оба пялимся на Сашу.
На Сашу в моей форме и в моем номере.
Ей все это трындец как идет.
И ее кудряшкам тоже.
— Ах ты урод! — Сагеев пытается заехать мне по морде, но, промахнувшись, снова отправляется прямиком в борт.
— Осторожнее надо быть… — улыбнувшись третьему сектору, уезжаю.
Все-таки, хорошо, что она, помимо того, что до хрена умная, ещё и азартный человек. И желание мое — выполнила.